Ангел-хранитель мой...

      — Я только одно хочу сказать перед тем, как вы просмотрите запись, — Игорь Александрович посмотрел на Сашку, — в любой момент не поздно будет сделать чистосердечное признание и закончить эту публичную порку. И последнее. Сразу после избиения Катерины мы поставили жучок в мобильный Ярослава Борисовича, так что очень многое из того, что он расскажет, подтверждено переговорами между ним и Александром Юрьевичем. На рабочий телефон Клочковой тоже был установлен жучок.       Тут Игорь глянул на Сашку так, что если бы тот не сидел в это время с опущенной головой, то, наверное, мог бы получить разрыв сердца от страха.       — Александр Юрьевич, может сознаетесь уже, да разойдемся по домам? Неужели вам будет приятно, если все сейчас услышат исповедь Клочковой?       — Пусть говорят, что хотят, мне сознаваться не в чем, — с упрямством, достойным лучшего применения, буркнул Сашка, — это все оговор.       — Ну, что же, как говаривал Михаил Афанасьевич, «господа, мы начинаем», — с этими словами Игорь кликнул по экрану.       — Вся эта история началась сразу после избрания президентом «Зималетто» Андрея Павловича Жданова. Я сделал глупость, проголосовал на собрании за другого кандидата, за Александра Юрьевича Воропаева. Проголосовал и пропал. Потому, что Александр решил, что я его сообщник…       Ярослав рассказывал долго, нудно, гнусавым голосом, изредка утирал слезы. Он рассказал обо всем. И о том, как сломал Катин компьютер перед советом директоров, и о том, как заказал избиение Кати, и о том, как против Пушкаревой проводилась провокация со взяткой. Он рассказал, что заказчиком всегда был Воропаев, что именно он, Сашка, всегда разрабатывал все операции и финансировал их исполнение.       — Он платил мне, платил щедро. Но главное не в этом, не в деньгах. Я его боялся, и я его боюсь. Он так кричит и так умеет смотреть, что я начинаю себя чувствовать Бандерлогом, покорно идущим за этим гипнотическим взглядом.       Игорь выключил изображение Ярослава, достал из дипломата папку и подал ее Жданову-старшему.       — Здесь распечатка разговоров Александра Юрьевича и Ярослава. Как видите, внизу подпись эксперта и нотариуса. Все официально, все законно. Почитайте на досуге и поймете, что Ярослав не соврал ни единым словом. Александр Юрьевич, не нужно искать Ярослава, чтобы ему отомстить, его нет в Москве, но он всегда готов приехать на суд.       Павел открыл папку с распечатками, прочел несколько фраз и с силой захлопнул папку.       — Саша, почему ты молчишь? Может хоть что-нибудь скажешь? Может хотя бы попытаешься объяснить нам мотивы своих поступков?       — Мне нечего объяснять — это все ложь. Ложь и фальсификация.       — Значит сознаваться не хотим? Хотим публичного позора! Ну, что же… Позора, так позора. Сразу хочу сказать Виктория Аркадьевна больше не работает в «Зималетто». Сегодня утром ее заявление об увольнении было подписано Андреем Павловичем.       — Как не работает? Почему она уволилась, — разволновалась Кира, — она же умрет с голоду без работы.       — Не волнуйтесь, Кира Юрьевна, с сегодняшнего дня Виктория работает у меня. В «Зималетто» она больше не покажется. И вас, Кира Юрьевна, она тоже просила хотя бы на какое-то время забыть о ней.       Слова Игоря вызвали эффект взорвавшейся бомбы, заговорили все и сразу, даже Милко, упорно молчавший до тех пор.       — Прошу тишины! Я не стану показывать показания Виктории Аркадьевны публично. Вместо этого я зачитаю вам ее заявление об увольнении. Этого будет достаточно. Так… шапку я пропускаю, перехожу сразу к сути:       …к сожалению я вынуждена покинуть дорогую мне компанию из-за сексуальных домогательств Александра Воропаева, которые переросли в насилие над личностью. Александр превратил меня в сексуальную заложницу и принуждал передавать конфиденциальную информацию о «Зималетто» через своего шпиона Ярослава Ветрова и лично ему самому. Александр Воропаев клинический извращенец и работать в компании, в которой он является совладельцем, я больше не желаю и не могу.*       Тяжелая, гнетущая тишина накрыла конферен-зал. Первой опомнилась Кира, подскочила к Сашке, схватила его за грудки, начала трясти.       — Это правда? Саша посмотри мне в глаза. Это правда? Как ты мог, Сашка? О, Господи, спасибо, что родители не дожили до этого дня! Они умерли бы сейчас от стыда. — Кира горько заплакала, никто не бросился ее утешать, всем было неловко. Наконец она успокоилась, вытерла слезы и продолжила, — Я вчера из-за твоей клеветы предала человека, которого люблю больше жизни. Я не знаю, простит ли он меня, но это сейчас неважно. Ты, ради своих амбиций, сломал жизнь Ярославу, Радику, о Вике я вообще молчу. На ее месте я подала бы на тебя заявление в милицию. Ты пытался сломать и мою жизнь. Будь ты проклят! У меня больше нет брата, он умер.       Кира пошатываясь пошла к двери, обернулась.       — Насколько я знаю, в уставе есть пункт о том, что акционер, сознательно вредящий компании становится в этой компании персоной нон грата. Он может только получать дивиденды по акциям. Я ставлю на голосование два вопроса. Первый — объявить Александра Воропаева «нежелательной персоной», и второй — в случае, если возникнут проблемы с расторжением договора, взыскать с дивидендов Александра Воропаева весь ущерб, нанесенный компании. Я голосую «за». Простите, мне нужно побыть одной.       — Я тоже считаю свою миссию на этом собрании законченной, — дождавшись, пока за Кирой закроется дверь, сказал Игорь Александрович, после чего и покинул зал, собрав свои вещи.       — Кира права. Ставлю на голосование оба вопроса, — взял бразды правления в свои руки реабилитированный президент, Андрей Павлович, — кто за то, чтобы объявить Воропаева персоной нон грата? Единогласно! Кто за то, чтобы взыскать с Александра Воропаева весь причиненный «Зималетто» ущерб? Единогласно! Саша, покинь компанию. Отныне тебе запрещено здесь появляться, охрана будет предупреждена. Даже машину свою ты не сможешь ставить в гараже «Зималетто».       Александр Юрьевич встал и пошел к двери, но вдруг развернулся на сто восемьдесят градусов, распрямил плечи и заговорил.       — Что, Андрюшенька, приятно топтать мертвого льва? Ну, топчи… топчи. У тебя пока есть такая возможность. А вы все чего притихли-то? Думаете, что Александр Воропаев уже мертв? И не надейтесь! Я высокопоставленный государственный чиновник, я еще способен показать вам всем, кто такой Александр Воропаев! А ты, змея, запомни, ты проклянешь тот день, когда переступила порог «Зималетто», — Сашка подскочил к Кате, но был отброшен рукой Андрея.       Смотреть на его истерику было противно и Андрей решил закончить этот балаган.       — Сашка, вынужден тебя огорчить, но ты больше не гос чиновник, тебя сегодня сняли с должности до окончания следствия.       — К-к-какого следствия?       — А ты считаешь, что можно безнаказанно заказывать людей? Или насиловать? Или проворачивать экономические махинации? Иди, Саша, за дверью тебя уже ждут люди с погонами. Ты не волнуйся, арестовывать тебя, я думаю, пока не станут.       Теперь Сашка понял, отчего Катя смотрела на него так жалостливо. Понял… но было уже слишком поздно.

***

      РОV Андрей Жданов       Мы сидели в моем кабинете втроем, Катя, Ромка и я. Катюша была очень грустной, судя по всему, ей было жалко Сашку. Добрая душа, настоящий Ангел. Мы очень сблизились за время всей этой истории. Никогда бы раньше не подумал, что в этой девочке столько отваги, что она блестящая актриса. Да я везунчик, мне очень повезло с Ангелом-хранителем. И пусть мой Ангел страшен внешне, зато внутри это самое прекрасное существо на свете.       Как сказал мне вчера Ромка, будь Катюша хоть чуть чуть симпатичнее, он на ней женился бы, потому что лучшей жены не найти. Кстати, нужно будет предупредить Ромео, чтобы не вздумал и на полшага приближаться к Кате, мало ли что в его кобеляжную голову придет, еще, не дай Бог, экзотики захочется, обидит прекрасного человека и что потом делать?       — Столько времени потеряли. Могли бы готовиться к показу, могли бы заниматься переоборудованием, а мы возились в помойке, — Ромку даже передернуло от воспоминаний, — Андрюха, неужели Игорь и вправду запал на Викусю? Во дурак-то! Ей же никто не нужен, выкачает бабки из мужика и перейдет к следующему.       — Роман Дмитриевич, — Катя поджала губы, — я очень хорошо к Вам отношусь, но, пожалуйста, не надо при мне говорить плохо о женщинах. Тем более о Вике. Ей хватило горя и без Ваших реплик в ее сторону.       — Катенька, да ведь она столько раз вас обижала, унижала, даже обкрадывала, а вы теперь ее защищаете?       — Роман Дмитриевич, я не ее защищаю, а вас.       — Меня? Не понял!       — Конечно вас. От вас же! Вы ведь человечный и порядочный, а сейчас становитесь на одну доску с Воропаевым. Это противно и не по мужски. Мне хочется, чтобы у меня и дальше были причины уважать вас.       Вот это Катюха дала, врезала Ромке прямо под дых. Какая же она все-таки разная, то тихая и незаметная, то яркая и гениальная, когда речь заходит о ее любимой экономике. То нежная, ласковая и заботливая, то настоящая фурия, вот как сейчас. Кажется мне никогда не надоест изучать ее. Хотел бы я иметь такую сестренку.       — Андрей Павлович, пора возвращаться к работе. На сегодня я запланировала две встречи. С представителями «МакроТекстиля», мне очень понравились их ткани, Милко тоже. А еще сегодня же нужно встретиться с Германом Полянским по поводу переоборудования. Если мы не начнем переоборудование в ближайшее время, компанию ждет коллапс.**       — Катенька, и как мы разорвемся? Как одной попой сядем на два стула? Ведь ни без вас, ни без меня мы не сможем успешно провести переговоры.       — «МакроТекстиль»? А это не там ли работает технологом Наталья Нестерова? Андрюха, Катюша, дайте мне провести переговоры с «МакроТекстилем», пожалуйста! — взмолился Малиновский, — уж я проведу переговоры по высшему разряду. Обещаю. Все возможные скидки будут нашими.       Катя засмеялась, а я, наоборот, нахмурился. Мне тоже хотелось «переговорить» с Натали. В конце концов было решено, что мы с Ромкой берем на себя Нестерову, а Катя — Полянского. И нужно было Роману вставить свои пять копеек…       — Катенька, вы только будьте аккуратны. Герман у нас тот еще ходок, вскружит голову и не заметите.       — Я постараюсь, — Катя смеялась, — хотя… кто его знает, как там получится. Не все же вам, Роман Дмитриевич, скидки для родной компании выбивать. Может и я на что-нибудь сгожусь.

***

      В отличие от ребят, Катя знала, что она красива и решила сегодня воспользоваться этим, благо Полянский ее никогда раньше не видел. У Катюхи даже под ложечкой засосало, так ей захотелось пуститься в новую авантюру.       POV Андрей Жданов (продолжение…)       — Андрей Павлович, только вечер у меня будет занят, так что о результатах встречи я смогу доложить Вам только завтра.       — Что-то у вас, Катенька, слишком часто вечера стали заняты. Уж не влюбились ли вы?       — Жданыч, а ты что, ревнуешь? — так, словно ее и не было рядом, спросил «супер тактичный» Ромка.       — Не ревную, а беспокоюсь, как бы не обидел кто-нибудь. Все, хватит разговоры разговаривать, пора готовиться к встречам.       Мне вдруг мучительно захотелось пойти на переговоры не с Романом, а с Катей, словно меня беспокоило какое-то предчувствие.