Часть 32
29 марта 2016 г., 09:33
POV Катя Пушкарева
Меня преследовал запах туберозы — пьянящий, одурманивающий и покоряющий. Запах очень насыщенный, так пахнет сладкий мед, если в него добавить жасмин и апельсин, запах чувственный и тяжелый. Голова кружилась и звенела. Я не могла открыть глаза, не могла понять где я и что со мной происходит. Я пыталась приподниматься, но падала на подушки и снова проваливалась не то в сон, не то в бред.
Точно помню, что чья-то заботливая теплая рука гладила меня по голове и смачивала мне губы. Помню мужской вкрадчивый голос: — Все будет хорошо, моя королева.
Сколько времени это продолжалось, я не знаю, может час, а может и несколько дней…
— Ну, как она, доктор? — услышала я чей-то смутно знакомый голос. И это точно было уже не в бреду, кажется я начала приходить в себя, правда пока соображала очень плохо. Одно я знала точно, глаза мне открывать нельзя, нужно и дальше делать вид, что я без сознания. Правда почему я решила, что именно так нужно поступить, я еще не понимала. Как не понимала ни кто я, ни где я.
— Давление еще очень низкое. Не понимаю, я не понимаю, — второй человек, очевидно врач говорил голосом низким и… пожилым, что ли.
— Чего вы не понимаете, доктор? — где же я его слышала, этот нервный, немного резкий голос?
— Как можно было не знать, что жена аллергик? Сколько времени вы женаты? Как можно было поставить в ее комнату цветы с таким резким запахом, да еще и на ее подушку капнуть эфирное масло туберозы?
— Доктор, мы оплачиваем ваши визиты, отнюдь не дешевые визиты не для того, чтобы слушать ваши нотации, а для того, чтобы вы поставили на ноги мою жену.
— Как скажете, дорогой, как скажете. Я приду завтра в это же время.
Я услышала, как открылась и снова закрылась дверь, а голоса удалились. Только тут я решилась приоткрыть глаза. Я лежала на широкой кровати, постельное белье было шелковым, довольно противного интенсивного фиолетового цвета. К моей левой руке была подсоединена система и какая-то лекарственная жидкость очень медленно капала мне в вену. В комнате было довольно тепло, хоть окно и было открыто настежь.
Я глянула на безымянный палец правой руки, никакого кольца на ней не было, как не было и следа от кольца. Возможно, конечно, что я замужем очень недавно и след еще не успел отпечататься, но это сомнительно. Иначе откуда тревога и ощущение опасности? Откуда страх перед человеком с резким голосом?
Дверь начала медленно открываться и я закрыла глаза, мне казалось, что так будет правильнее и я не ошиблась. Кто-то подошел к моей кровати, судя по запаху (у меня почему-то было очень сильно обостренно обоняние), это был все тот же мужчина с нервным голосом. Он присел на кровать, взял мою правую руку в свои руки, поцеловал ладонь. Меня передернуло от этого поцелуя, настолько мне это было неприятно.
— Моя королева, — зашептал мужчина, — он хотел у меня отнять все, мой бизнес, мою репутацию, даже мою сестру он хотел отнять, но тебя я ему не отдам. Ты обязательно поправишься и мы уедем. Отдыхай, набирайся сил.
Я испугалась. Боже мой, как же я испугалась! Человек говорил со мной ласково и нежно, а я панически испугалась, мне показалось, что этот мужчина маньяк, одержимый ненавистью к кому-то, возможно даже ко мне. Помню, что мне хотелось лишь одного, чтобы он ушел, а я смогла помолиться.
— Он прятал тебя от всех в своей каморке, одевал, как чучело, думал, что никто не заметит, какая ты красавица. Он хотел тебя только для себя.
«Кто он, — думала я, — кто держал меня в каморке»? Мне казалось, что если я вспомню, кто этот загадочный «он», я вспомню все.
Так и случилось…
***
План был разработан в мельчайших деталях. Теперь нужно было дождаться Пушкаревых, все им рассказать и отвезти в милицию, чтобы Валерий Сергеевич подал заявление о похищении дочери. На этом настаивал Игорь, хотя Андрей и хотел уберечь Катиных родителей от страшной правды. — Игорь, а может мы расскажем только отцу? А для мамы отправим Катю куда-нибудь в командировку? У нее давление и больное сердце. Или вообще не будем им рассказывать о похищении. Игорек, пожалей стариков. — Умный, да? Извини, но я обязан сообщить в милицию. Мне моя лицензия карман не оттягивает, чтобы я мог вот так запросто с ней распрощаться. — Так давай сообщим в милицию сами. И не будем волновать родителей. — И что сделает милиция? Тут же придет к Кате домой и допросит ее предков. Ты считаешь, что узнать о пропаже единственной дочери от кондовых ментов, обладающих невероятным тактом, для них будет менее болезненно? Нет уж, извини, дорогой, но я слишком уважаю Валерия Сергеевича, и как человека и как своего работника, чтобы так поступить. Значит так… Ромка, ты везешь Викторию до дома. Коля, ты пулей в аптеку, купишь нашатырь, нитроглицерин, ну и валериановых капель. — Давайте я посмотрю у тети Лены в аптечке, может там все есть? — Коля, мои распоряжения выполняются быстро, четко и без самодеятельности. Понял? Тогда вперед, в аптеку. Андрей, ты спать, хотя бы полчаса. Твои силы мне еще понадобятся. — Какое спать? Я не… Игорь подошел к Жданову, сидящему в кресле и прикоснулся рукой к его шее досчитал до десяти и убрал руку. Жданов безмятежно спал. Коля вскрикнул, но детектив погрозил ему кулаком и показал на входную дверь. — Ромка, подожди Вику в машине, пожалуйста, — сказал Игорь, — дождался пока ребята выйдут и подошел к Вике, — ты моя умница и красавица, вся надежда только на тебя. Отдохни, поспи пару часиков и за работу. Договорились? Удивительно, но после этих слов Виктория засмущалась, закраснелась, расплылась в улыбке и стала похожа на какую-то глупую куклу. — Договорились. Игорек, а ты меня правда любишь? — Очень люблю. И это правда, — он поцеловал Викусю и слегка подтолкнул к двери, которую замкнул за нею, уселся в кресло напротив Жданова и уже через минуту спал.***
На двенадцать часов пополудни Кира была вызвана на допрос, ее допрашивали недолго, больше все расспрашивали о детстве, о Сашкиных болезнях и пристрастиях, о том какие у нее с братом сейчас отношения. Уже через час Кира выходила из кабинета следователя. И надо же было такому случиться в коридоре она нос к носу столкнулась с Викторией Клочковой. — Кирочка, — заорала Викуся, как ненормальная, — как хорошо, что я тебя встретила! Ты не можешь представить, что я пережила за это время, не можешь представить, как мне тебя не хватало. Как я хотела тебя видеть. Это было удивительно, но и Кира очень обрадовалась встрече с подругой. Нельзя сказать, чтобы она жаждала выслушать Вику или поговорить о ее проблемах, но вот рассказать о своих бедах, пожаловаться на жизнь и услышать слова сочувствия ей очень хотелось. А поговорить о себе Кирюше больше было не с кем, она ведь в сущности была очень одиноким человеком. — Я тоже рада тебя видеть, Викуся. Ты голодная? Давай где-нибудь выпьем кофе и перекусим, например в «Корице». Перекусим и поговорим. Хочешь? — Ты еще спрашиваешь? Только, Кирочка, я совсем без денег. — Не беда, я приглашаю, поехали. Всю дорогу до «Корицы» Клочкова трещала, как заведенная. Как обычно жаловалась на безденежье, на то, что совершенно одинока, что не с кем поговорить и что жизнь не удалась. Кира слушала и не слушала подругу. Вела машину и загадочно чему-то улыбалась. Столик они выбрали в нише, подальше от людских глаз, так захотела Кирюша, которая неожиданно поняла, что она стесняется своей шумной, плохо одетой подруги. «Бедная Клочкова, еще немного и она будет одеваться на «Черкизовском», — подумала Воропаева. Как это бывало и раньше, Виктория заказала много и дорого, но сейчас Киру это не раздражало. — Ой, что-то я все о себе, да о себе. Как ты, Кирочка? Когда свадьба? Надеюсь, что ты не забудешь пригласить лучшую подругу? — Свадьбы не будет, по крайней мере сейчас. Мы с Андреем расстались. — Как расстались? Когда? — Вика была великой актрисой, сам Станиславский поверил бы, что эту новость она слышит впервые, — Кирюша, бедная моя подружка… Он что, изменил тебе? — Хуже Вика, все намного хуже. Он меня бросил. А знаешь ради кого? — Что снова Ларина объявилась? Или Изотова? Или может кто-то из новеньких? — Ты крепче держись за стул, Вика. Андрей меня бросил ради Пушкаревой! Вика засмеялась, она смеялась так радостно и весело, словно решила, что подруга разыгрывает ее, хотя еще ночью, увидев Катю на показе и услышав комплимент ей из уст Игоря, приревновала его не на шутку. — Ты что, разыгрываешь меня, Кира? Шутка, конечно, смешная, но давай, говори правду. Ни за что не поверю, что этот монстр могла бы заинтересовать хоть кого-то из мужчин, а уж тем более Андрея. — Да? А ты помнишь Полянского? — Германа, что ли? Конечно помню. Красивый, богатый, успешный. Мечта любой девушки нашего круга. — А ты можешь себе представить, что он с ума сходит по Пушкаревой, вся Москва гудела, что Гера водит ее по самым гламурным ресторанам, забрасывает ее цветами и подарками. Вика, он на ней жениться был готов. Представляешь? — Не представляю. Слушай, Кира, а может она ведьма? Или к бабкам каким-нибудь ходит. Не может нормальный мужик даже посмотреть в ее сторону без колдовства. — Может и ведьма, только Андрей после показа мод заявил мне, что любит Пушкареву и уходит к ней. — Что? От тебя к ней? Он с ума сошел? — Да от нее все с ума сходят. Если хочешь знать, есть еще один придурок, которого переклинило на нашей «красавице». — Еще один? И тоже богатый? Я этого не вынесу! Кто он, Кирочка? — Сашка! — Какой Сашка? — Мой брат!***
Катя молилась, молилась истово и с душой. Она не знала, когда и как она выучила эту молитву. Слова словно шли изнутри.: «Ангеле Божий, хранителю мой святый, на соблюдение мне от Бога с небес данный! Прилежно молю Тя: Ты мя днесь просвети, и от всякого зла сохрани, и ко благому деянию настави, и на путь спасения направи. Ангелу, Хранителю мой добрый! Помоги мне не лукавить, не льстить и никого из ближних не судить, правду Божию и истину творить, дабы спасение получить. Аминь». Ангел-хранитель… Андрей! Катя все вспомнила…
