Дорога для одного

Часы пробили полночь, когда в двери башни мага забарабанили. Седовласый маг тяжело вздохнул и, прищелкнув пальцами, велел двери пропустить посетителя. Вскоре на лестнице, ведущей в покои, раздались шаги, и молодой полуорк с зеленоватой кожей и темными волосами, собранными в высокий хвост, ворвался в комнату подобно урагану и бросился на колени перед магом. - Сэй-йе Торгор, умоляю, помогите. Вы же магистр и Верховный маг, директор академии. Вы все можете. Если он поедет один, он не вернется! - Успокойся, малыш. Ты говоришь о Торренсе? - Да, сэй-йе, я видел сон: он не вернется, - полуорк разрыдался, спрятав лицо в ладонях. - Грин, ты учишься в академии и, пожалуй, единственный в своем племени знаешь законы магии. Я так же не в силах их обойти, как и любой житель нашего мира. Остается только молиться богиням, чтобы дитя трех рас, выполнив свое предназначение, вернулось к нам. Торренс ведь и мне не чужой. Об этом никто не знает, но он мой правнук, и мне очень тяжело отпускать его в Дорогу Для Одного, - седой маг зажмурился, сам едва сдерживая слезы. – На него пал выбор. Мы ничего не можем исправить. - Нет, можем! – Грин взглянул в глаза старому магу. - Дорога Для Одного ведь означает, что путник должен быть один, без сопровождения людей или эльфов, но никто из богинь не считает нарушением этого правила присутствие лошади? - Верно, идти пешком вовсе не обязательно, даже нежелательно, иначе избранный не успеет к назначенному сроку. И что ты… - Сэй-йе, превратите меня в лошадь. - Что? – брови седого мага поползли вверх, такого он никак не ожидал. - Превратите меня в лошадь. Вы же самый сильный маг в королевстве. Сэй-йе Торгор, вы сможете! - Подожди, малыш, дай подумать, – маг поднялся из своего кресла и взволнованно заходил по комнате, нервно шевеля пальцами. - Ведь может получиться? Может. Так. Только не лошадью, у тебя должна быть свобода передвижения. Но количество обращений из звериной формы в естественный твой вид будет ограничен лишь двумя сменами облика - на большее я не способен. Ах, если бы... - маг вдруг резко смолк и обернулся, глядя на коленопреклонённого полукровку из племени орков. - Ты хорошо подумал? Ведь вы можете оба сгинуть. - Да, сэй-йе, я согласен на все ради Торренса. Он… мой друг. - Спасибо тебе, малыш, – маг подхватил полуорка под руки, поднимая, и поцеловал в лоб. – Я исполню твое желание, и, возможно, вы оба вернетесь. Амулет обращения я замаскирую под ошейник, так что даже если им и заинтересуется какой-нибудь маг, то примет за ошейник подчинения, который нередко надевают на животных. Пойдем, у нас осталось слишком мало времени до рассвета. *** Торренс Лаут, лучший выпускник магической академии этого года и единственный за последние семьдесят лет маг, обладающий силой всех четырех стихий, нетерпеливо оглядывался, стоя на площади перед главными воротами города. Высокий и изящный, он был по-мужски красив, с большими выразительными темно-синими глазами, типичными для светлых эльфов. Черные, собранные в низкий хвост волосы доставали до лопаток, частично скрывая остроконечные уши, а смуглая кожа говорила о присутствии крови темных эльфов. От людских предков Торренсу достался волевой подбородок и веселый жизнерадостный нрав. Казалось, улыбка не сходила с его губ, а в глазах, когда он заразительно смеялся, вспыхивали золотистые искры. Будучи потомком трех рас, Торренс владел магией огня, воды и земли. Конечно, до совершенства ему было еще далеко, годы практики, но уже сейчас Верховный магистр признавал в нем достойного преемника. Он даже взялся лично обучать Торренса некоторым знаниям, доступным только магам высшей категории. Да и, по правде, было чем гордиться: всего через месяц индивидуальных занятий ученик овладел магией, с помощью которой можно было управлять действиями разумного существа. Магия разума относилась к тайным знаниям, а потому перед началом занятий Торренс дал магическую клятву не использовать ее во вред разумным. Впрочем, он и не собирался вредить кому-либо - просто любил узнавать новое, а что может быть интереснее магии, доступной только избранным? Правда, в одной, можно сказать, незначительной вещи он от клятвы отступил: показал несколько приемов своему лучшему другу, когда понял, что тот достоин. Торренс вздохнул и вновь окинул взглядом площадь. На востоке небо чуть окрасилось в розоватый цвет. Скоро первые солнечные лучи упадут на землю, смывая с нее свет багровой луны и вселяя в души людей надежду на благополучный исход его путешествия. Именно он был наречен избранником, и теперь в его поясном мешочке лежала шкатулка из цельного черного бриллианта, размером с кулак младенца, а в котомке, притороченной к седлу нетерпеливо топчущейся лошади, находились необходимые в дороге вещи и деньги, выданные храмовыми жрецами. Ему уже пора было покинуть город, но Торренс все оттягивал свой отъезд, чтобы проститься с другом. Правитель города запретил устраивать пышный отъезд и прощания. Приказ короля – сохранить личность избранника в тайне - был воспринят буквально, так что никаких провожающих не было и быть не могло, но все же Торренс ждал. - Грин, где же ты? Когда Торренс в очередной раз оглянулся, из маленького переулка появилась высокая фигура, закутанная в плащ. Это никак не мог быть тот, кого он ждал: Грин был невысокого роста и худощавый, словно тростинка, а этот… Когда человек подошел ближе, ветер сдвинул капюшон его плаща, и Торренс узнал Верховного магистра и директора академии. - Сэй-йе Торгор, вы пришли меня проводить? А Грин где? - Здравствуй, мальчик мой. Грин не сможет прийти: вчера он уехал домой вместе с родственниками. В академии начались каникулы. Торренс сразу погрустнел, он хотел проститься с другом. - Видно, не судьба. Жаль. - Ничего, Торренс, встретитесь, когда вернешься. А он тебе подарок просил передать. Вот. Магистр шагнул в сторону, и перед юношей оказался боевой оркский кот. Крупный зверь с пронзительными зелеными глазами, рыжевато-серой шерстью, на которой темнели несимметричные буро-зеленые пятна, и белой грудью. Боевой кот смотрел на Торренса со странной смесью надежды и… восхищения? «А может, это мои чувства отражаются в его глазах?» Вздохнув, Торренс присел на корточки перед котом. Их глаза теперь были на одном уровне, и взгляды словно зацепились друг за друга. - Глаза зеленые, совсем как у Грина, - тихо выдохнул Торренс и провел ладонью по голове кота, слегка почесав за ушами, а затем пальцами нащупал ошейник. Он был простой, кожаный, и только небольшой серебряный ромб-подвеска с двумя продолговатыми серыми камешками выделялся ярким блеском. - Ошейник подчинения? Зачем? Боевые коты сами следуют за тем, кого они выбрали в хозяева. А если он меня не признает, то я предпочту отпустить его, а не принуждать. - Это не ошейник подчинения, но если кто-то спросит, говори, что это так. На самом деле этот артефакт поможет ему найти тебя, где бы ты ни находился, даже за магической завесой, когда нормальные чувства животных могут подвести. Торренс кивнул, давая понять, что принимает это объяснение, а затем вновь встретился взглядом с котом и… утонул в неимоверной зелени его глаз. Они словно затягивали в свою глубину, манили, как родник среди пустыни, и Торренс невольно подался вперед, обнимая кота за шею. Магистр вдруг закашлялся, разрывая их зрительный контакт. - Тебе пора, Торренс. - Да, конечно. А как его зовут? - Э-э, не знаю, - седой маг смутился. - Тогда я назову его Изумруд. Ты не против? - обратился юноша к коту, а тот согласно заурчал, словно поняв, о чем ему говорят. Юноша рассмеялся. - Это отличный подарок. Сэй-йе Торгор, передайте Грину мою благодарность и слова прощания. Жаль, что мы не смогли проститься. - Ему тоже было жаль, но ведь каникулы. Родня очень настаивала на его возвращении домой. - Я понимаю, - Торренс покивал и грустно улыбнулся. - А знаете, что у орков в языке нет слова «каникулы»? Они говорят семарино гэиеро - «большой выходной». Это мне Грин рассказывал. Седой маг вместо ответа обнял юношу, похлопав его по спине: - Удачи тебе, сынок. Легкой дороги. - Спасибо. Вскочив в седло, Торренс взмахнул на прощание рукой и направил коня к воротам. Боевой кот, оглянувшись на миг, бросился следом за ним, а седой маг зашептал молитву, прося богинь присмотреть за его правнуком и не оставить его в своей милости. - Береги его, Грин. Я верю в тебя, - прошептал он в конце молитвы. Ворота скрипнули, выпуская всадника из города, и захлопнулись за его спиной. Тяжело вздохнув, седой маг отправился обратно домой, ссутулив плечи. Теперь ему оставалось только ждать и надеяться. *** Когда полуденное солнце начало сильно припекать, одинокий всадник остановился в тени большого дерева, растущего недалеко от дороги. - Маленький привал, - провозгласил он, ослабляя подпругу и отпуская коня пастись. - Здесь рядом есть родник, прибавляющий сил путникам. Так, по крайней мере, о нем рассказывают бывалые путешественники. Наполним здесь фляги, перекусим и отдохнем. Боевой кот, поведя ушами, выслушал своего хозяина, согласно рыкнул, быстро оббежал поляну, убеждаясь в безопасности, а затем юркнул в кусты, за которыми явственно слышалось журчание совсем крошечного родника. Торренс прихватил пустые фляги и устремился за Изумрудом. Вода в роднике и правда оказалась вкусной, а еще ее прохлада приятно остужала горло в летнюю жару. - М-м, наслаждение, - стоящий на коленях перед родником Торренс запрокинул голову и провел влажной рукой по лицу, ощущая, как прохладная вода стекает по коже, даря наслаждение. Капли скользнули по горлу, скрываясь за белым воротничком рубахи, а кот жадно глядел на эти капли и облизывался, мечтая о чем-то своем, и глаза его загадочно мерцали. Напившись и наполнив фляги, Торренс взглянул на боевого кота и улыбнулся. - Пить хочешь? Держи, - Торренс набрал воду в ладони и протянул коту. Изумруд жадно слизал все и благодарно мазнул шершавым языком по пальцам. Торренс рассмеялся, почувствовав такое выражение благодарности, а затем поднялся с колен и отряхнулся. – Пойдем, перекусим. Холодное мясо будешь или предпочтешь поохотиться? - Изумруд рыкнул и мотнул головой, показывая, что готов разделить с хозяином мясо, а поохотится в другой раз. - Вот и ладно, перекусим - и вперед. *** Вечер застал путешественников у излучины небольшой речушки. Пока Торренс обихаживал коня и собирал хворост для костра, Изумруд исчез, отправившись на охоту. Меньше чем через час он уже сидел возле хозяина, держа в зубах пару куропаток. - О-о, спасибо, шикарный подарок, - Торренс улыбнулся, забирая подношение. Практически незаметное движение пальцев - и перо осыпалось с птиц, чтобы тут же унестись прочь, подхваченное легким ветром. Дальше Торренс выпотрошил тушки, вымыл их, подготовил к жарке, насадил на прутья и подвесил над костром. - Теперь немного подождем - и можно будет есть. Дожидаясь, пока мясо приготовится, Торренс выбрал из маленького мешочка несколько щепоток ароматной травы и сушеных ягод и кинул все в горячую воду. По поляне тут же поплыл приятный запах. Изумруд, облизнувшись, улегся у костра, положив голову на лапы, и устремил свой загадочно мерцающий взгляд на хозяина. - Что смотришь? – Торренс протянул руку и потрепал боевого кота по голове. – Разделишь со мной трапезу? - Изумруд согласно заурчал. - Вот и хорошо, а пока… хочешь, я расскажу, как мы с Грином познакомились? Кот заинтересованно поднял голову и насторожил уши, показывая, что готов слушать. Торренс невольно рассмеялся, настолько выражение кошачьей морды было похоже на заинтересованность, что появлялась на лице его друга Грина, когда тому рассказывали что-то увлекательное. - Ну, тогда слушай. Это было шесть лет назад. Грин, как ты, наверное, знаешь, полукровка. Его мать - орчанка, причем дочь шамана, а отец – человек-маг. А тот орк, которого он зовет родителем, принял его в семью и назвал своим сыном, когда ему было около трех лет. Это Грин мне сам рассказывал, когда мы познакомились. Так вот, орки магией не владеют - у них свое колдовство, вернее шаманство. Это особый вид колдовства, требующий неких ритуалов и длительной подготовки, но зато выпущенная в результате магия не обессиливает шамана так, как было бы с обычным человеческим или эльфийским магом. А поскольку Грин был сыном мага, в нем, впервые за всю историю существования орков в нашем мире, соединились две силы: магия и шаманство. И если шаманству его учил дед-орк, то магии обучить никто из кочевников-степняков не мог. Вот приемный отец и привел Грина в магическую академию, ведь не умеющий контролировать силу маг – это стихийное бедствие. Впервые я его увидел в коридоре, когда Грин, нагруженный книгами, шел к своей комнате. Один из шутников подставил ему подножку, и Грин оступился, едва не упав, но книги, разумеется, уронил. Я помог ему собрать все, а потом и донести до комнаты, а он пригласил меня на чай. Вот тогда я впервые попробовал этот чудный напиток, столь любимый всеми орками. У нас больше любят перемолотые и жареные ягоды, которые надо немного заварить, а потом пить с молоком, чтобы смягчить их горьковатый привкус, а мне очень понравился напиток кочевников. Грин научил меня, какие травы и ягоды использовать, как заваривать и пить. Так мы и подружились. Потом я помогал ему с учебой - все-таки Грин довольно сильно отставал по общей программе, - а он рассказывал мне о шаманстве, о степи и о том, как они кочуют. Но это я тебе пересказывать не буду, сам знаешь. Кот согласно заурчал, а потом насторожился, вглядываясь в темноту. - Что там? – Торренс прислушался, но, кроме далекого уханья совы, ничего не услышал. – Никого нет. Однако боевой кот не успокоился. Наоборот, он поднялся и настороженно напрягся, словно готовясь ринуться в темноту леса. Торренс, понаблюдав за его поведением, пробормотал заклинание, усиливающее зрение и слух, а затем вновь прислушался. Тут же где-то далеко послышался то ли вой, то ли плач. Торренс тут же вскочил и, не раздумывая, устремился туда, откуда слышался странный звук. Через пару шагов его обогнал Изумруд и огромными прыжками бросился вперед. Звук становился все громче, и через несколько минут оба выскочили к небольшому оврагу, а в следующее мгновение, перепрыгивая поваленное дерево, Торренс понял, что падает в яму, прямо на острые колья. Где-то рядом яростно взревел боевой кот. Раньше чем успел испугаться, Торренс инстинктивно выкрикнул заклятие левитации и завис над самыми остриями. Тут же рядом оказалась лапа, подцепившая его острыми когтями за одежду, и распластавшийся на самом краю ямы Изумруд потянул хозяина к себе из ловушки. Извернувшись, Торренс уцепился руками за края ямы и выбрался наружу, отменяя заклятие. - Ох, спасибо, Изумруд. Сейчас отдышусь и чмокну тебя в нос, в знак благодарности. И какая сволочь тут ловушки наставила? Торренс поднялся, оглядываясь, и заметил метрах в десяти точно такую же яму, полуприкрытую ветками. Именно из нее в следующее мгновение и раздался жалобный плач. Осторожно приблизившись к краю, Торренс заглянул в яму и увидел на дне между кольев… - Олененок? Малыш снова жалобно закричал, и тут же совсем рядом хрустнула ветка, заставив Торренса оглянуться в поисках опасности и вскинуть руку, готовясь спустить с пальцев боевое заклинание. Однако опасности не было – позади, под сенью деревьев, стояла олениха, глядя глазами, полными испуга и мольбы. Изумруд тихо рыкнул, предупреждая, что шуток от встревоженной мамаши не потерпит, но Торренс шикнул на боевого кота, призывая его к терпению, а затем внимательно осмотрел олененка. Насколько было видно сверху, он не был ранен, видимо, удачно свалился между кольями, а вот вылезти самому ему было не по силам, да и олениха ничем не смогла бы помочь своему детенышу. - Не волнуйся, малыш, сейчас мы тебя вынем. Пошевелив пальцами, Торренс сосредоточился, призывая свою магию, подцепил воздушными щупами олененка и медленно поднял брыкающегося и кричащего в испуге малыша. Олениха, слыша крики, сделала несколько шагов вперед, волнуясь, а в следующее мгновение освобожденный от колдовских пут олененок бросился к ней со всех ног, инстинктивно ища защиты. Олениха обнюхала малыша, внимательно взглянула на Торренса, словно желая отблагодарить, а затем неспешно развернулась и потрусила вглубь леса, сопровождаемая своим малышом. - Все хорошо, что хорошо кончается, - устало выдохнул Торренс, оглядывая поляну: ям-ловушек больше не было, но и с этими двумя следовало что-то сделать. - Иначе там точно кто-то покалечится. Торренс еще раз обошел поляну, тяжело вздохнул и приказал Изумруду уйти под деревья, чтобы кот случайно не пострадал. Магия земли никогда особо не давалась Торренсу, но выбора сейчас не было. Земли, которую вытащили из ям, на поляне не наблюдалось, а значит, просто засыпать их не получится и надо действовать более радикально. Раскинув руки, Торренс глубоко вздохнул и произнес: - Залея, великая дочь земли, молю, дай мне сил. Земля, внемли мне. Сомкнись! – и тут же резко хлопнул в ладоши. Один удар сердца, второй - и вот земля под ногами дрогнула, загудела натужно и утробно, словно где-то в глубине заворочался и застонал огромный зверь, а затем края ям начали двигаться, смыкаясь. Через несколько минут на поляне не осталось и следа от ям-ловушек, а Торренс, устало утерев пот со лба, опустился на траву, переводя дыхание. Изумруд тут же оказался рядом, прижимаясь к хозяину всем телом, делясь теплом. - Спасибо, Изумруд, - обняв кота, Торренс потрепал его по холке и, опираясь на него, встал. – Пошли, перекусим, если наша еда еще не сгорела. Увы, слова Торренса оказались пророческими: из обгоревших тушек с трудом удалось вырезать съедобные куски. Присоединив к мясу сыр и лепешки, путешественники наскоро перекусили, и Торренс сразу же заснул, едва успев поставить вокруг поляны охранный круг. Изумруд, еще раз обойдя поляну и убедившись, что им действительно ничего не угрожает, лег рядом, чутко поводя ушами и принюхиваясь. Мало ли что.