Who Do You Love?

Первая неделя на свободе пролетела совершенно незаметно. Сначала празднование освобождения в дешевой забегаловке, где Микки порадовал себя огромной стопкой блинчиков со сливочным маслом, политых сверху клиновым сиром. И все бы было прекрасно, если бы в голове Мэнди не заклинила пластинка под названием «Йена Галлагер — мой самый лучший друг». Микки старался сделать выражение лица менее похуистичным, но чем больше сестра сообщала подробности жизни Йена, и того насколько хорош был его бойфренд, а теперь уже практически муж, тем меньше он прислушивался. И сказать по правде этот талант Мэнди пиздеть о лучших сторонах Галлагера больше бы нашел отклика в рекламном бизнесе. Нет, честно, она на полном серьезе полтора часа пыталась насильно впихнуть в голову Микки мысль о том, что у него был шанс вернуть Йена. Ведь по всем невербальным или хуй знает каким признакам, тот не был до конца честен с самим собой и окружающими. Если вкратце, Мэнди порола чушь, которую извлекла из купленных на уличной распродаже журналов по психологии. Микки сам видел их в сортире с закладками на нужных страницах, где она сделала пометки. Светлана, согласившаяся составить им компанию, не подключалась к этому провокационному разговору, а напротив, перевела тему, спросив о дальнейших планах. И тут снова Мэнди понесло. — Тебе нужно обновление, вычеркнуть все воспоминания о тюрьме и начать двигаться дальше. Поэтому ты обязан найти себе кого-нибудь, — Мэнди сделала изрядный глоток пива, — я могу тебя познакомить с одним парнем с работы. Он не красавчик, но поверь мне, задница у него то, что надо, да и размер агрегата впечатляющий. Видела на днях, как он переодевался в рабочую униформу и знаешь, будь у меня член, я бы его сама трахнула. — То, что я гей, еще не значит, что оказавшись на свободе с радостью раздвину ноги и заскачу на первый же хуй, — Микки налил в стакан содовой. — И потом, я полтора года, как на калийсберегающем диуретике. Последний стояк был перед Рождеством, и все протекало настолько хуево, что хотелось отрезать хрен к чертям, потому что эрекция теперь пиздец какая болезненная. Не говоря про секс, от которого удовольствия еще меньше. — Микки поставил локти на стол и положил соломинку в стакан. — Единственное, что реально пробуждает во мне желание — это подушка и одеяло, потому что, блядь, постоянно хочется спать, не говоря об ограничениях в еде и напитках. Радует, что хоть курить можно. — Ни хуя себе, — присвистнула Мэнди, — ты, блядь, в свои двадцать четыре уже импотент. Нет, это просто охуенный поворот! Как ты вообще до этого докатился?! — Это можно вылечить? — деликатно спросила Светлана, что было мало на нее похоже. — Да, если слезу с препарата и пропью курс мужских гормонов, — совершенно спокойно ответил Микки, не чувствуя ни малейшего смущения. — И если вас интересует, собираюсь ли я делать это в ближайшее время, то мой ответ нет. Мне, блядь, реально хорошо. Никаких лишних мыслей, я сосредоточен и полностью удовлетворен, как буддийский Бодхисаттва*. — Кто, блядь? — второй раз за вечер удивилась Мэнди с недоумением глядя на брата. — Тебе что в тюрьме сделали лоботомию или пересадили чужие мозги?! Ты же сам на себя не похож. Я, черт… не знаю, что там с тобой случилось и чем ты там на самом деле занимался, но тот прошлый Микки мне нравился больше. — Она скрестила руки на груди и пихнула ногу брата. — Как по мне, так радикальные изменения претерпел не только твой член, но и серое вещество в твоей голове. Ты стал каким-то слишком нормальным. — Мне похуй, — Микки сделал глоток содовой, — я сам согласился на лечение и меня вполне все устраивает. — Дело твое, — обиженно ответила Мэнди, — если ты хочешь добровольно проебать свою молодость, вперед, кэп. В целом, тот разговор Микки предпочел вычеркнуть из памяти и сосредоточиться на первостепенных проблемах, а именно: имуществе Милковичей, в виде обшарпанного и видавшего лучшие дни дома, который могли спустить с молотка в любой момент из-за огромных долгов, оставленных "заботливым" папашей. Но прежде чем начать разруливать эту проблему, необходимо было разобраться с документами. Поэтому следующие дни пролетели за бюрократической ерундой, будто государство после трех лет заключения, не было до конца уверено в том, что на свободу вышел тот человек, а не какой-нибудь незаконно прибывший в страну мексиканец или пуэрториканец. В общем Микки просиживал зад в охуеннно длинных очередях и доказывал неприветливым сотрудникам госслужбы, что он тот за кого себя выдает, а не extranjero que*. Остальные же члены его семьи вообще не особо горели желанием ввязываться в это дерьмо и предпринимать хоть какие-то попытки в борьбе за собственность. Иногда Микки ловил себя на мысли, что те наоборот с нетерпением предвкушали момент, когда последнее объединяющее их звено навсегда исчезнет из жизни, полагая что вместе с тем растворяться и все трудности. — В общем, мне нужно раздобыть где-то пятьдесят кусков для участия в аукционе, — Микки прижал мобильный подбородком, закидывая в продуктовую корзину несколько пачек хлопьев Kellogs. — Даже в самое удачное время, когда я занимался транспортировкой мета, за год столько не зарабатывал. Похоже, придется искать жилье по средствам, а с моим доходом это будет комната два на два где-нибудь во враждебно настроенном к белым гетто. Нет! Я, блядь, даже не думал, что в Америке живет столько людей, головы которых забиты всякой хуйней и сплошными стереотипами. Никто не хочет брать на работу парня с судимостью, даже на должность уборщика сортиров, как будто я могу украсть что-то дороже тряпки и моющих средств. — Согласен, не очень хорошие новости, — раздался в трубке как всегда спокойный и непоколебимый голос Билла. — С деньгами точно не смогу помочь, но с работой постараюсь. Я сегодня же переговорю со своими знакомыми, возможно у них надеться что-то для тебя. — Это пиздец, как здорово, я буду благодарен тебе по гроб жизни. Мое пособие по безработице уже на исходе, — Микки хмыкнул, — один поход в супермаркет и все деньги как с куста. — Я перезвоню тебе, — быстро сказал Билл, сбросив вызов. Микки убрал телефон обратно в задний карман джинс и огляделся. Нужно было найти еще отдел с крупами и ещё раз свериться со списком покупок, который Светлана как назло написала мелким, едва разборчивым почерком. — …еще раз повторяю, никаких пудингов, — раздался до боли знакомый голос, тембр которого Микки никогда бы ни с кем не спутал. — Уровень лейкоцитов снизился. У тебя в любой момент может случиться обострение и ты снова сляжешь в постель, но на этот раз надолго. Калеб, с этим нельзя шутить. Микки быстро сообразил, что источник находился близко и единственное, что их разделяло это стеллаж из кукурузных хлопьев и диетических батончиков. — Вот же зараза, — Микки огляделся и спешно направился в сторону бакалеи, надеясь скрыться за прилавками с французским багетом и сдобными булочками. Сейчас меньше всего на свете ему хотелось столкнуться с Галлагером, который если верить рассказам его чокнутой семейки, стал охуенно прекрасен, и пусть любопытство было наследственной чертой Милковичей, он предпочел изменить привычке. Не то, чтобы Микки стеснялся или чувствовал себя неловко, просто не хотелось повторять ошибки прошлого, и уж точно он не собирался примерять маску старого знакомого. Эти игры и условности были не для него, поэтому удалившись на относительно безопасное расстояние, Микки мысленно поздравил себя с тем, что случайная встреча в супермаркете не состоялась. Возможно, несмотря на всю свалившуюся на него хуйню и полную разруху в жизни, удача повернулась к нему лицом, а не причинным местом.

***

— Да, странное место для встречи, но если этому парню есть что предложить и это легально, то почему бы не попробовать, — Микки стянул через голову футболку и достал из сушилки такую же белую на смену. — Мне пиздец, как нужны деньги, Лана. — Но ты же сам сказал, что этот парень со странностями и англичанин! Может он какой-нибудь извращенец? Я между прочим пересмотрела все выпуски ток-шоу фетешистов, и могу с уверенностью сказать, что каждый британец имеет свою причуду. — Послушай, мне абсолютно похуй, ясно? — Микки натянул кроссовки. — И я доверяю Биллу. Он сказал, что его знакомый, который, собственно, и устроил эту встречу, человек надежный и не подставит, так что не пизди попусту. Лучше начни паковать вещи. К среде мы должны покинуть дом. — Да, конечно, чего это я, ты ведь всегда правильно поступаешь, — раздраженно сказала Светлана, направляясь в гостиную. — Только потом не ной, будто я тебя не предупреждала, что твой розовый дилдо и анальные шарики, которым ты баловался, окажутся самым безобидным предметами, побывавшими в твоей заднице. Микки показал ей средний палец, схватил со спинки стула черную худи и поспешил в китайский ресторанчик, что был в трех кварталах от дома. Он вообще не понимал, почему согласился на эту авантюру, ведь единственное, что было известно это то, что его ожидала встреча с каким-то охуенно гениальным иностранным хмырем, которому необходимо обосноваться в Чикаго. Милкович мгновенно ощутил пренебрежение, представив себе самовлюбленного сноба с характерным британским акцентом, который заставит выполнять мелкие поручения и прочую бесполезную хуету, вроде уборки какашек за его любимой собачонкой или покупки кофе. — У тебя нет выбора, это все ради Ева, — одними губами произнес Микки, натянув капюшон и сменяя шаг на бег.