Who Do You Love?

You told me you loved me / Ты говорила мне, что любишь меня. Why did you leave me, all alone / Тогда почему ты оставила меня? Now you tell me you need me / Теперь ты говоришь, что я нужен тебе. When you call me, on the phone / Когда ты звонишь мне по телефону, Girl I refuse, you must have me confused / Детка, я просто бросаю трубку. With some other guy / Ты меня с кем-то спутала. Your bridges were burned, and now itʼs your turn / Однажды ты уже сожгла мосты, и теперь твоя очередь To cry, cry me a river / Лить по мне слёзы. Cry me a river-er, yea yea — Лей по мне слёзы, да…

(c.) «Cry me a river» — Justin Timberlake

Они с Шерлоком очень долго обследовали территорию и закончили только на рассвете, и Микки впервые в жизни ползал столько часов подряд на коленях и совсем не удивился, когда дома обнаружил красные ссадины на ногах, протертые до крови. — Выглядит так, будто меня нагнули и отымели на каменной брусчатке в одном из темных переулков Саутсайда, — бухтит Микки, доставая из морозилки пачку льда, — блядь, я выгляжу как чертова шлюха, после бурной ночки. — Но ночка действительно была бурная, — поддевает Холмс, сидя с ноутбуком за обеденным столом, — вот только мы так ничего и не нашли, лишь в очередной раз убедились, что старых врагов не бывает. — О чем ты? — Микки морщась, прикладывает пакет. — Этот чертов псих едва не прикончил моего сына, поэтому ты обязан подробно рассказать… — Тише, лучше утопи свои горести в чае и послушай, — прерывает его словесную тираду Холмс, — разворачивая к нему экран ноутбука, — человек на этом снимке вряд ли знаком тебе, но согласно моим проверенным источникам — мертв и давно уже сгнил в земле, чего нельзя сказать об его огромной безграничной империи, которая, вероятно, перешла в чьи-то не менее скользкие руки. Не представляю, что за партия разыгрывается на этот раз, и каков будет главный выигрыш, но Джеймс Мориарти точно никогда бы не опустился до подобного. Как-то это не масштабно. Нет никакого вызова. Микки с прищуром разглядывает газетный заголовок и типа с зализанными черными волосами в белом дорогом костюме от Армани или еще какого-нибудь блядского хуй-выговоришь дизайнера, с наглой ухмылкой на лице. — И кого же мне поблагодарить за этот «подарок»? — Микки пытается припомнить содержимое аптечки и есть ли вообще у них таковая? — Аптечка на верхней полке, надеюсь, ты в состоянии справится сам? — уточняет тот, вновь переключая внимание на свой то и дело вибрирующий мобильник, на который одно за другим поступают сообщения. — Бля, что за вопрос? Я, конечно, могу поведать тебе, как в пятилетнем возрасте впервые угодил в городскую бесплатную больницу Саутсайда, где дают упрощенные уроки, — Микки хмыкает. — Знаешь, когда все эти прожжённые немного подбухнувшие врачи с наигранными улыбочками обступают тебя, наперебой, говоря, что-то об осторожном катании на самокате, хотя все ни разу не поверили в эту байку Терри и то, что какой-то камень мог так вспороть мне бок, но, тем не менее, дают подписать бумаги. Показывают, как менять повязки, работать с антисептиком и конечно, в случае если рана начнет зудеть или воспалиться, просят немедленно возвращается. — Тогда мне не стоит тебя огорчать, что эти царапины ничто по сравнению с настоящей опасностью, в виде коктейля из дырок от пуль и расплющенных голов. — Да ладно, — Микки ухмыляется, в который раз удивляясь странной легкости общения, что была между ними. — В полдень мне придется прокатиться до полицейского участка, — Шерлок наливает в стакан апельсиновый сок, — я купил несколько путеводителей и карты всех Чикагских дорожных департаментов и знаешь, нам придется проехать по всем заброшенным маршрутам и проверить каждый пустырь. Несмотря на полное отсутствие свидетелей, и улик, кое-что мы все-таки нашли. — Шерлок включает другую вкладку на ноуте и городской форум, где были десятки анонимных угроз. — Неизвестный пользователь за пару часов сообщил о похищении мальчика и просил сделать несколько звонков в полицию. Айпи адрес без сомнения изменен и наверняка приведет к какой-нибудь старушки, не имеющей понятия о вай-фае или к порогу дома, где недавно произошло убийство или точнее «самоубийство», «случайная смерть», одним словом называй, как хочешь, суть то не изменится. В Лондоне данная схема работала безотказно и очень долгое время полицию водили за нос. Даже на мой взгляд, направление расследования и концентрация на айпи адресе кажется самой неперспективной и явно преступник именно этого и ожидает. — Возможно, — Микки убирает пакет с растаявшим льдом и достает помятую пачку сигарет из столешницы, которую Холмс заранее припрятал, — одна сигарета ведь будет не преступлением, а поможет справиться со стрессом, верно? — оправдывается перед самим собой Микки. — Если ты дашь эту зацепку, то полицейские сразу переключатся на способы шифрования айпи, проверят всех людей и все в таком духе. Вообще, бля, реально без перспекспективно, — перефразирует снова сказанное Шерлоком Микки, особо не разбирается еще во всем этом и не понимает, к чему ведет Холмс. — Вряд ли мы сможем узнать что-то существенное, ведь все равно нам недостает главного звена. Не существует ни единого намека на то, кто бы мог прибрать себе все, — Шерлок трет глаза, вновь пытаясь сконцентрировать внимание. — Отдохни пару часов, а после езжай к сыну в больницу, я не стану тебя беспокоить до вечера. Я все равно испытываю смутное чувство, словно какая-то мелочь промелькнула. Что-то явно следует читать между строк, нечто, что я не сумел разобрать, — отстранено шепотом, произносит Шерлок. — Нужен полный список лиц, кто побывал на том торжественном приеме. Истина совсем близко. Под самым носом! Во всем, к чему прикладывал руку Мориарти, существует некая логика, подспудная связь между фактами, но пока никто не сумел ее разгадать. — Он встает из-за стола, подхватывая со спинки стула свой плащ и шарф, — буду к ужину. — Шерлок, — только и успевает бросить в след Микки, вообще не догоняя сказанного, — а, впрочем, не забудь закрыть за собой дверь. Раздается громкий хлопок. — Прекрасно, спасибо, — Микки закуривает, — зачем посвящать людей вроде меня в свои планы, — он сильно затягивается, с удовольствием вдыхая табачный дым. — Еще этот блядский Галлагер! Микки не знает, как заставить свое тело не реагировать на присутствие рыжего засранца, но видимо он здорово провинился в прошлой жизни, раз эта дрянь под названием «любовь» все никак его не отпустит, что даже транквилизаторы тут бессильны, раз он продолжает думать о Йене, мать твою, Галлагере. Пару минут спустя, раздается требовательный стук в дверь и Микки, чертыхаясь, пытается натянуть футболку ниже, скрывая свои трусы, хотя наверняка это лишнее, ведь Шерлок мог вернуть за ключами или еще чем-нибудь важным и не очень. — Да, иду, уже, че за нетерпеливость-то, а? — Микки резко открывает дверь, с удивлением рассматривая, на пороге квартиры Йена Галлагера. Да уж, вот человек, которого не следует никогда упоминать всуе. — Какого черта ты здесь забыл?! — Что у тебя с коленями, решил отполировать с утра пораньше полы? Пробуете новые места, позы? — Иди в задницу, Галлагер, — огрызается Микки, морально готовясь к словесной перепалке, а он, между прочим, возлагал большие планы на утро, и ключевым было хоть немного выспаться. — Если только в твою, но боюсь, она мне уже не по карману, — юлит в ответ Йен, проходя внутрь и внимательно осматривая их с Шерлоком съемную квартиру. — Очень даже неплохо, — нехотя дает оценку Йен, вновь переводя свой взгляд на Микки. — Как себя чувствуешь? Нашли что-нибудь важное? — Если ты пришел за сенсационными подробностями и не менее невероятными догадками, то ты разминулся с Холмсом на пару минут, — Микки потирает подбородок, стараясь выглядеть естественно, тем более какой смысл стеснятся Йена, тот ведь не раз видел его без одежды. — Вот об этом типе, я как раз и пришел поговорить, ты слышал что-нибудь о детективах - консультантах? — Йен скрещивает руки на груди и наблюдает за реакцией Микки, после сказанного. — Допустим, — выдает Микки, не собираясь скатываться до уровня сплетниц, потому что он не имеет право обсуждать лучшего в своей жизни работодателя, потому что никто, никто и никогда не платил ему столько денег наличкой, не прося при этом отработать по полной программе. — Тебя не смущает те события, что произошли в Лондоне. Что этот тип внезапно оказался здесь, в Чикаго с новой внешностью и поддельными документами, а твоего сына практически сразу похищают? — Ну тебя же не смущает трахать темнокожего парня в жопу, так почему меня должно смущать его прошлое? — ощетинивается Микки, стараясь в очередной раз не переходить черту, потому что ему совсем не хочется возвращаться в тюрьму и мотать там полный срок. — Просто скажи уже, зачем явился и проваливай, Йен. Мы, насколько я помню, все решили и я уже объяснил тебе предельно доходчиво, мы не друзья и мне давно посрать на то, что происходит в твоей жизни и голове. Или ты в очередной раз решил отмотать время назад и заставить всех плясать под свою дудку? — Микки глубоко вздыхает, сил ругаться нет, ровно, как и желания продолжать этот бессмысленный разговор. — Просто забудь меня. Оставь в покое, хорошо? Может тебе сказать это на персидском, на хрен-вышепчешь китайском или ломанном французском?! Но я, правда, больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Вернись, наконец, в свой радужный мир, надень дурацкое обручальное кольцо на палец и будь счастлив. Без шуток. — Мик, — Йен подступает ближе, пытаясь нарушить его личное пространство, но Микки заметно дергается, не позволяя подступить к себе ближе, — я правда… — Ты к чертям спалил меня до тла. Мне поебать на все твои глупые оправдания, ведь я хорошо уяснил самый главный урок, который ты мне преподал: слова и поступки ничего не значат, когда вот здесь, — Микки указывает на грудь, — совершенно пусто. Тут дело даже не в твоей биполярке, не в твоем бессознательном желании саморазрушения, ты просто сраный эгоист, привыкший пользоваться людьми. Я, твой прекрасный Калеб и еще с полсотни безымянных парней, которые оказались просто в один момент рядом с тобой рядом, что тоже ничего не значили для тебя. Ты с легкостью сваливал в закат, забывая их имена и лица, никогда не интересуясь, что с ними стало. Не хочу глубже копаться в прошлом и описывать все то дерьмо, что я почувствовал, когда узнал… Просто это бремя быть твоим парнем оказалось мне непосильным, и я искренне рад, что теперь ты чувствуешь себя намного лучше, нашел настоящую работу и все у тебя идет в гору сейчас, однако… — Микки тяжело сглатывает, пытаясь правильно подобрать слова, ведь меньше всего на свете, он хочет узнать, что Йен Галлагер вскрыл себе вены в ванной, после их откровенного разговора. — Я давно тебя отпустил, — выдыхает Микки, чувствуя вопреки всему странное воодушевление внутри. — Мы должны двигаться дальше, но порознь. Ты сделал большие успехи, когда меня больше не стало в твоей жизни, и ты не можешь останавливаться на этом, Йен. — Микки слабо улыбается, пытаясь игнорировать поникший вид, теперь уже во всех смыслах, бывшего парня. — Ты большой молодец, правда! Ты достоин большей, лучшей жизни, которую я бы никогда не смог тебе дать! Только глянь на меня без всяких прикрас, и трезво оцени. Я ведь уголовник с весьма смутной перспективой на будущее и никакие косметические прикрасы и дорогие костюмы не смоют это клеймо! Я полное ничтожество, Йен, — Микки вопреки собственной установки делает несколько шагов на встречу и хватает того за руки. — Я никто и звать меня никак! Ты просто бесишься из-за того, что твою старую потрепанную, давно позабытую «игрушку» подобрали с мусорки, немного привели в порядок и приодели, как гребанного кукольного Кена! — Ты не «игрушка» и никогда не был ей! — Йен пытается вырвать из его стальной хватки, наклоняясь ближе к лицу Микки, опаляя горячим кофейным дыханием его подбородок. — Ты значишь намного больше для меня, Мик. — Пожалуйста, только не обманывайся, — пытается вновь достучаться Микки, — мы слишком разные и нас всегда будет разделять невидимая полоса. Ты… я считаю, что ты еще не понял это, но пока, просто прими все это как данность; вернись мы в исходную точку и отмотай назад все эти годы, ничего бы не изменилось, а стало бы хуже. В тебе сейчас говорит ревность, я вижу и отчасти понимаю тебя, меня тоже взбесила новость о том, что у тебя появился жених, но не просто какой-то щуплый паренек, а двухметровый качок-пожарник, который оторвет мне яйца в два счета, — Йен хмыкнул, кажется, понимая, к чему клонит Микки. — Я очень злился первое время, но сейчас, познакомившись с Калебом я отчетливо вижу ваше с ним совместное будущее и на сто процентов уверен в этом парне и том, что ему удастся уберечь тебя от очередной крайней маниакальной стадии биполярки. — Может ты и прав, но я тоже хочу быть уверен, что ты в полном порядке и с Евгением все хорошо, — выдавливает из себя рыжий, ловко перехватывая руки Микки, притягивая к себе. — Ты… не знаю, есть ли смысл что-то говорить, ведь ты наверняка не воспримешь эти слова всерьез, — Йен прижимается лбом ко лбу Микки. — Но ты никогда, никогда не был случайным, «игрушкой», и да, я действительно накосячил и помотал тебе нервы, но тогда я не отдавал себе отчета в том, что делаю и говорю. Вся та херня, что я наговорил тебе, что мне нужен тот же пиздливый южный гопник или что ты ведешь себя, как сучка, чокнутая мамаша… Я был не в себе, понятно. — Хорошо, — Микки жмурится, пытаясь сконцентрироваться на физической боли и своих саднящих коленках, потому что ему реально не хочется теребить старые раны и искать ответы на давно уже потерявшие свою актуальность вопросы. — Я принимаю твои извинения и официально отпускаю прошлое, — слишком серьезно завершает свою речь Микки, — а теперь, если ты позволишь, я приму душ и отдохну пару часов, прежде чем отправится в больницу к своему сыну. — Да, — Йен неуверенно кивает, а в его глазах разочарование, — конечно, да. Мне тоже пора идти. Утренняя смена. — Ага, — Микки с трудом избавляется от хватки Йена, чувствуя себя еще более странно, нет, пора уже завязывать со всеми этими задушевными разговорами, ведь все равно те ни к чему путному не приведут. — Закроешь за собой дверь. — И, Мик? — Йен идет в сторону входной дверь, а после напоследок оборачивается назад, снова пытаясь в очередной раз считать истинные эмоции Микки. — Что? — тот упирает в руки бока, пусть даже это выглядит нелепо. — Тебе стоит лучше питаться, а то твою задницу, только под лупой теперь искать, — пытается пошутить Йен, снимая напряжение между ними. — Ты лишился самой лучшей своей части тела. — Хорошо, супер, а теперь проваливай уже. — Микки вновь возвращается на кухню, но на этот раз с целью найти аптечку и как следует обработать раны, и пока он поглощен самим процессом, он не собирается строить пустые надежды, думая о различных исходах. Теперь настал черед Йена лить по нему слезы. Микки свое с лихвой отстрадал и особо больше не жаждет. Йен слишком не постоянный и если раньше его забавляли эти «русские горки», то сейчас Микки ни в чем не уверен, кроме разве что своего желания держаться от Галлагеров как можно дальше.