Visuma Berns

Так, нужно успокоиться. Давай, Тоня, ты можешь. Глубокий вдох, глубокий выдох. Фух, помогло. Я устало подняла голову и глянула на себя в зеркало, висящее в ванной, в которой я и находилась. Вид у меня, мягко говоря, хреновый: спутанные волосы, которые больше напоминают солому, усталый взгляд. Прекрасно! Хоть иди и подавай заявку на мисс Вселенная! Я улыбнулась своим мыслям. Ох, как же для меня привычно говорить гадости про саму себя. Даже интересно есть ли ещё люди, которые ненавидят себя так же, как и я. Да и вообще… Чёрт! Я опять ушла в свои мысли и забыла, что хотела сделать и зачем вообще пришла в ванную. Надо избавляться от этой привычки. И вообще, не виновата я, что моя галлюцинация мне спать не даёт. Так, а что я сделать-то хотела? Ах, да! Я хотела искупаться. Быстро сполоснув своё лицо в воде, я оставила воду течь из крана и вышла из комнаты. Теперь нужно подождать пока наберётся ванная. У меня как раз таки есть чем заняться. Я поднялась в свою комнату, села за стол, который находился около большого окна, и достала из нижнего ящичка маленький и довольно миленький дневничок, который больше бы подошёл какой-нибудь первокласснице. Просто мне его очень давно подарили, а выкидать жалко. Вообще я никогда не пользовалась чем-то на подобии этого, но сейчас он мне особенно нужен. А причина – мои странные сны. Вероятно, Дарья права и мне действительно нужно меньше смотреть «Сверхъестественное» и не только его, но и другую мистику про ангелов и демонов. Ведь мне каждую ночь снятся какие-то странные сны. Это звучит бредово, но мне снится… жизнь ангелов. Точнее я как будто проживаю её, ту жизнь. Только… Господи, у меня же совсем крыша поехала!.. Мне снится не просто жизнь ангелов, а жизнь одного ангела. Точнее, мать вашу, архангела. Мне снится жизнь Люцифера! До людей, до всей этой хрени, его жизнь с самого начала. Я… я как будто читаю его биографию. Вижу всё его глазами, чувствую всё, что чувствует он. Это, наверное, самое непонятное, что со мной случалось. Я, конечно, знала, что с моей фантазией и без наркотиков будет хорошо, но не настолько же! Блин, да мне не психолог нужен, а сразу психиатр. Так, ладно, успокойся, Тоня, ты ещё не сошла с ума, психиатрическая больница за тобой ещё не плачет. Вроде бы. Ох, ладненько, сейчас быстро запишу, что мне сегодня приснилось и пойду купаться. Я открыла свой дневник, взяла в руки ручку и принялась писать. Не буду опять банально начинать «Дорогой дневник». Это тупо и меня достало. Лучше я напомню, что завела себе эту записную книжку только потому, что вы, Антонина Николаевна, старая склеротичка (женщина, мне шестнадцать, успокойся) и обязательно всё забудете. А также я рекомендую вам записаться на приём к психиатру, ибо вы уже разговариваете сами с собой и это точно ненормально. Короче, перейдём к делу. Сегодня мне опять приснился один из моих странных снов, и я его здесь напишу. И скорее он был не странным, а милым. Да, именно милым. Мне снилось, что Люцифер с Михаилом учили пользоваться своими силами Габриэля и Рафаила. Как вспомню, то сразу улыбаться хочется. Мой мозг ещё не придумывал ничего более милого. Маленькие архангелы, которые пока что не умеют пользоваться своими силами. Что может быть милее этого? Котятки? Щенки? Вполне возможно, но вряд ли им переплюнуть в милоте малышей архангелов. Мда… Моему мозгу явно очень хорошо и без этой марихуаны или ЛСД. Я планировала написать ещё много чего, поподробней рассказать о своём сне, но мои планы решили нарушить. Слишком поглощённая всем этим, я совсем забыла, что у меня очень настырная галлюцинация, которая сейчас нагло подкралась ко мне сзади и, легко коснувшись, шепнула на ушко «Бу». Интересно, а мой крик был слышен и на соседней улице? Отойдя от лёгкого шока, я посмотрела на этого гада, который сейчас просто заливался смехом. Я не успела рта открыть, как дверь в мою комнату открылась и на пороге появилась Аня, самая старшая из нас, сестёр. У неё были русые волосы, светлее, чем у меня, зелёные глаза, нос весь в веснушках, а на нём очки. Да, она такая же близорукая, как и я. Мы с ней единственные в семье у кого плохое зрение. Только я очки не ношу. Анька у нас худющая как щепка, выше меня ростом, но ниже Лизки. – Тончайшей, ты чего орала? – поинтересовалась моя сестра. Я не успела придумать хорошего оправдания, как мой рот открылся сам и я сказала: – Паука увидела. Ну, в принципе оправдание сойдёт. В семье все знают, что у меня жуткая арахнофобия и от вида одного маленького паучка у меня может начаться дикая истерика. – Надо было так кричать? – с улыбкой спросила Аня. Я только махнула рукой, делая вид, что это не важно. Не нужно никому знать, что у меня есть галлюцинация, которая сильно меня заё… кхм, достаёт. Я вернулась к своему дневнику и продолжила записывать подробности своего сна. На некоторое время в комнате повисло молчание. – Тончайшей, как ты себя чувствуешь? – вдруг спросила Аня. Я улыбнулась. Забавная у меня кличка. Появилась она тоже кстати забавно. Просто когда кто-то из девочек набирал для меня сообщение, то Т9 изменил «Тоня» на «Тончайшей». Вот и прижилось между нами. Ох, да, точно, мне же вопрос задали. Опять в свои мысли улетела. – Нормально, а что? – в ответ поинтересовалась я, отвлекаясь от записей. – Ну, просто прошёл всего лишь месяц… – Целый месяц, – поправила я сестру. – Месяц – это много. Аня кивнула в знак согласия и опять между нами молчание. Честно сказать, не люблю я, когда задевают эту тему в разговоре. Ну и что такого в том, что я была в коме? Очнулась ведь, значит всё хорошо. Так, надо поговорить о чём-нибудь другом. – Как там Лиза? – спросила я, вспомнив, что средняя сестра уже тоже окончила школу и уехала учиться. Аня улыбнулась. – Привыкает к студенческой жизни. Поначалу будет трудно, но она справится. Я тоже не смогла сдержать улыбки. Аня всегда говорила мне и Лизе, что студенческая жизнь тяжёлая. Ну, ничего, прорвёмся, как и всегда. Мне вдруг вспомнилось, что Аня сейчас должна уезжать. Она ведь уже на втором курсе, ей учиться надо. Она приехала проведать семью. А вот Лиза не смогла приехать – учёба помешала. Но думаю, Аня права, что в скором времени и Лизка приедет, привыкнув к новой жизни. – Значит, увидимся на мой день рождения, – печально вздохнула я, нехотя напоминая сестре, что той пора, чтобы на маршрутку не опоздать. – И ещё шикарно его отметим, – на лице Ани появилась хитрая улыбка. – Мне уже пора, пока. Сестра подошла ко мне и мы крепко-крепко обнялись. Я сказала, что буду скучать, и она вышла из моей комнаты. Когда Аня закрыла дверь, я почувствовала себя по-другому, я бы даже сказала… опустошёно? Да, есть немного. Просто… Я и сёстры… Мы всегда были вместе, через многое прошли, многое пережили, а теперь Судьба нас разделяет. Внутри меня бушевало негодование и злость, что так быть не должно, что мы должны быть вместе. Так всегда было и так всегда должно быть. Но с другой стороны я понимала, что просто обязана смириться с тем фактом, что нам приходится прощаться. У каждого из нас своя жизнь и мы должны её прожить. Тем более мы ведь не навсегда прощаемся. Мы ещё увидимся. Тогда почему я так странно себя чувствую? Ощущение, что должно случиться что-то плохое. Я всегда доверяла своей жопочуялке и сейчас я была в ней полностью уверена. Но что может произойти? На сегодня запланирована только одна поездка в театр. Наверное, я просто себя накручиваю. Мне нужно принять тёплую ванну и успокоиться. – Насчёт ванны я полностью согласен, – услышала я у себя за спиной знакомый голос. Чёрт! О нём я совсем забыла. Я повернулась в Глюциферу. Галлюцинация сидела у меня на кровати и с ухмылкой смотрела на меня. Этот мужчина невыносим! Мало того, что он меня достаёт постоянно, рано будит, иногда не даёт спасть по ночам, так он ещё и извращенец! Для меня принять душ – целое испытание, не говоря уже о ванной. Невозможно нормально помыться, когда за тобой наблюдают два наглых, голубых и неимоверно красивых глаза… Блять! Опять не туда заносит. Улыбка на лице мужчины стала шире. Я почувствовала, как щёки начинают краснеть. Блин! Забыла, что для него мои мысли как на ладони. Я поспешила отвернуться. Нужно просто успокоиться. Он всего лишь галлюцинация. Моя галлюцинация. Не забывай, Тоня, что это ты его таким придумала. Ведь это тебе всегда нравились только редкостные засранцы или какие-нибудь странные и сумасшедшие. – Всё верно, малыш. Так что грех жаловаться. Я и сообразить ничего не успела, как меня вдруг резко прижали к шкафу. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Слишком близко! Глюцифер смотрит мне прямо в глаза, и я просто не могу отвести взгляд. Его руки по обе стороны от меня, бежать некуда. Мне остаётся только чувствовать, как сильно бьётся моё сердце. Успокойся, Тоня! Он всего лишь галлюцинация. Он ненастоящий. Возьми себя в руки, женщина! Но все мысли испаряются из головы, когда мужчина наклоняется ниже и легко касается своими губами моей шеи. По телу пробегают мурашки от грёбаного, мать его, удовольствия. Я нервно сглатываю. Ненастоящий, ненастоящий, держи себя в руках, он просто издевается. Слышу его тихий смех. Гад! Убила бы! Глюцифер поднимается чуть выше и, едва касаясь своими губами моего ушка, шепчет: – Жду внизу, в ванной. После исчезает. Я облегчённо выдохнула. Колени и так уже подкашивались поэтому, не выдержав, я села на пол. А мне ещё, чёрт возьми, мыться. Так, глубокий вдох, глубокий выдох. Вроде успокоиться получилось. Я смогу, я должна, у меня получится. Ты обязана пройти через это, Тоня. Держи себя в руках. Я собрала все свои силы в кулак и поднялась.

***

Я стояла перед зеркалом и сушила свои волосы феном, стараясь не смотреть на Глюцифера, который сидел сзади меня на кровати и нагло разглядывал. Щёки до сих пор горели, и меня не покидало чувство, что это обман. Дело в том, что этот наглец предложил мне такой выход из ситуации: либо я опять прохожу этот Ад в ванной, либо ничего не будет, но я должна надеть платье, когда поеду в театр. Угадайте, что я выбрала? Разумеется платье! Тем более это не так уж и страшно. Я люблю платья. У меня есть пять платьев: два домашних и три для выхода в люди. Вот я и одела одно из тех трёх. Это было тёмно-синее, почти чёрное платье в крупный белый горошек с небольшим воротничком. Вокруг талии у меня был белый пояс. Я досушила свои волосы и посмотрела на настенные часы. Так, у меня ещё есть полчаса. Вау, как время быстро пролетело. Кажется, только недавно было десять часов утра. Наверное, я просто долго сидела в ванной. Наконец-то смогла нормально помыться. – Знаешь, а тебе очень идёт. Голос Глюцифера вырвал меня из своей головы. Я повернулась и вопросительно глянула на мужчину. Что идёт? – Платье, – пояснила моя галлюцинация. – Тебе очень идёт это платье. – Не подлизывайся, – сказала я и отвернулась, закатив глаза. Я положила фен на свой стол и взяла расчёску, намереваясь сделать себе свой обычный хвост. – Не делай этого. Тебе больше идут распущенные волосы. Я мысленно попросила заткнуться Глюцифера. Какая разница, что мне идёт, а что не идёт? Я еду в театр, а не на показ мод, где я буду моделью. Кстати, насчёт театра. Едет не весь наш класс, только несколько человек. В основном эта поездка для десятого класса, который сейчас читает «Кайдашеву семью». Вот на неё мы и едем. Просто оказались свободные места и четверо, включая меня, из моего класса решили тоже поехать. Тем более в том году я не смогла поехать, потому что заболела. Очень ждала эту поездку, поэтому очень обиделась, что всё тогда так обернулось. И вот он – мой шанс. Я его не пропущу. Я развернулась на сто восемьдесят градусов и врезалась носом в чью-то грудь. Поднявши глаза, я увидела нагло улыбающегося Глюцифера. Чёрт! Почему он такой высокий? Почему ВСЕ такие высокие?! – Чего тебе? – спросила я, потирая ушибленный нос. – Ну, у нас есть ещё десять минут, так что… – мужчина загадочно улыбнулся. Ой, как мне не нравится это его «так что», очень не нравится. Я сглотнула и сделала шаг назад, надеясь, что меня оставят в покое. Глюцифер же наоборот, сделал шаг вперёд. И вдруг я услышала папин голос: – Мелочь, спускайся. Ехать пора. Я второй раз за день облегчёно выдохнула. Папа, как я тебе сейчас благодарна! Вот только ухмылка моей галлюцинации поубавила мне радости. – Когда приедешь, я займусь тобой. Как-то это пошло звучит. – Я в этом смысле и имел в виду. Блять. Вот попала. Глюцифер исчез, оставив меня с моими мыслями наедине. Папа опять позвал меня, и я вынуждена была поспешить спуститься вниз. Быстро одев свои синие босоножки на пятисантиметровой платформе, я вышла на улице и села в машину. Если честно, я удивляюсь, когда люди спрашивают меня, удобно ли мне. Для меня платформа всегда была более приемлемой, чем танкетка. И более удобной. Так, ладно, вернёмся в наш мир. Сейчас было почти три часа дня. Папа везёт меня к школе, где наши классы и учительницу по украинскому языку заберёт автобус, и мы поедем в театр. Как раз к пяти успеем. Ох, эти автобусы. У меня от них остались неприятные воспоминания. Эта авария, когда мы ехали в летний лагерь, до сих пор у меня в голове. Странно то, что одна я настолько пострадала, что впала в кому. Все остальные отделались максимум незначительными переломами или лёгким сотрясением мозга. Одна я «отличилась». За своими мыслями я не заметила, что папа привёз меня к школе. Я попрощалась и, выйдя из машины, подошла к небольшой кучке людей. Только вот стала я немного поодаль от них. Я заметила немного заинтересованные взгляды на себе. Ох, может, не стоило это платье надевать? Хотя несколько девочек тоже были в платьях. Ой, да ладно. Какая разница? Автобус приехал быстро и мы все сели в него. Всем одиннадцатиклассникам, то бишь четверым ребятам, сказали сесть в самом заду. Там как раз было четыре места. Я села слева около окна. Возле меня сидела Лиля – пример женственности в XXI веке. Милая и приятная в общении девушке, никогда не ругается, к тому же очень симпатичная. Она была чуть выше меня, на вид очень хрупкая девочка (такая же и есть) с милым круглым личиком и светло карими глазами. Волосы русые и очень длинные, кончики недавно покрасила в блондинистый цвет. В общем, прелесть. Кстати, она тоже была одета в платье. Ох, нет, это юбка и футболка. Тупое зрение. Короче, это не важно. Рядом с ней сидел Дима. Забавный парень, который всячески уделял ей внимание. Нравится она ему. Хороший выбор, у него есть вкус. С Лилей он был одного роста, глаза тоже карие, короткие волосы русого, почти чёрного цвета. Кстати, он футболист. Телосложение у него крепкое. Сейчас Лиля с Димой о чём-то беседовали, о чём я не слышала (ибо в наушниках), а их разговор поддерживал Саша – четвёртый в нашей «компании». Парень он был очень высокий и такой худой, что любая стройняшка рядом с ним начнёт комплексовать. В общении приятный, но на уроках часто умничает и поправляет учителей, да ещё и очень самоуверенный. Из-за этого я часто называю его Ходячей Энциклопедией или Всезнайкой. Кстати, у него были блондинистые волосы и, чёрт бы его побрал, голубые глаза! Мне опять вспомнился Глюцифер. Блин! Почему со мной всё не так? Даже Глюцифер не такой! Сэма он мучил, других девушек в фанфиках он тоже мучил. Одну меня он домогается! Мне домой страшно возвращаться после его слов. Это какой-то неправильный Глюцифер. Он один раз даже поцеловал меня в школе! Просто прижал к стене и поцеловал! Благо, тогда урок был и в коридоре никого не было. По крайней мере, я надеюсь, что никто не видел, как я пытаюсь кого-то от себя оттолкнуть. Ну, раз уж я ещё не в психушке, значит всё нормально. Но… я до сих пор помню этот поцелуй. Эти мягкие губы на моих и теплый язык у меня во рту.… Интересно, а это можно считать первым поцелуем? И почему мне никто не говорил, что целоваться так приятно? Я всю жизнь думала, что это мерзко, а тут на тебе... Боже, я же сама его придумала таким. Он же моя галлюцинация. Так, либо я слишком сильно люблю Люцифера, либо я ещё большая извращенка, чем думала, либо это всё переходной возраст, у меня шалят гормоны и на подсознательном уровне мне хочется секса. А может и всё сразу. Хрен его знает, я ведь чуть-чуть ненормальная. Сама в себе разобраться не могу. И самое «забавное» то, что Глюцифер сейчас у меня в голове (он там постоянно, куда ему деваться?) и слышит каждую мою мысль. Это меня бесит. Никто никогда не должен знать, о чём я думаю. Так, ладно, забудь об этом. Просто наслаждайся поездкой и выкинь всё остальное из головы. Будем решать проблемы по мере их поступления. И я просто отправилась в свой мир, слушая музыку…

***

Мы все не спеша выходили из театра. Ребята обсуждали поездку, а я же просто стояла в сторонке. Всё равно со мной никто говорить не будет. Эх, одиночество страшная штука. Раньше я его ненавидела, а сейчас, немного привыкнув, иногда даже не против побыть совсем одна, наедине со своими мыслями. Я заметила, что я часто ухожу в свои мысли, в свой мир. И, если честно, мне это нравится. Я хочу жить в своем внутреннем мире. Он идеален. В нем нет недостатков, нет дебилов, расистов, убийц и войны, но есть книги и сериалы. Мой мир прекрасен. Но он слишком идеален. Так быть не должно. Всегда есть какие-нибудь недостатки. Реальный мир имеет кучу недостатков, кучу проблем и этим он прекрасен. Я люблю его и одновременно ненавижу. Господи, ближе к ночи меня всегда начинает тянуть на философские мысли, хотя это странно, ведь я терпеть не могу философию. Мда, я немного странная. Ну, ладно, это неважно. Чего мы вообще стоим? Ах, да. Половине класса приспичило в туалет. Что-то они долго. Я хотела подойти к Юлии Сергеевне, нашей учительнице, и спросить, почему мы до сих пор не поехали домой, но моё внимание привлекло кое-что другое. Я готова поклясться, что только что видела, как трое каких-то мужиков увели кого-то в тёмный переулок. Я могла неправильно растолковать ситуацию из-за своего плохого зрения, но лучше проверить. Я быстрым шагом пошла к тому месту и, тихо прислонившись к стене, выглянула из-за поворота. Моему взору предстал тёмный и не очень уютный переулок. А ещё там воняло. И так, что же тут происходит? Трое мужиков окружили… Стоп! Это что, Лиля?! И Дима с Сашей?! Какого чёрта? Отошли, блин, одни в магазин, чтобы еды купить. – Ну, чё, малышня, чего застыли? – спросил один из мужиков. – Гоните бабло. – С чего бы это вдруг? Это наши деньги, – Дима загородил собой Лилю, пытаясь хоть как-то защитить испуганную и побледневшую девушку. – Ты смотри какие наглые дети пошли! – рассмеялся второй из этих мужиков. Какой же у него мерзкий смех. – Слышь, малышня, либо вы отдаёте бабло по-хорошему, либо мы заберём его по-плохому, – вступил в разговор третий мужик. Так, судя по голосу – пьяный. Чёрт! Ситуация, мягко говоря, дерьмовая. Ну, для ребят, конечно же. Для меня эти мужланы не становили никакой угрозы и это не только потому, что меня не видят, но ещё и потому, что я легко бы с ними справилась. То, что они высокие меня не волнует. Они явно пьяные, значит координация уже нарушена. К тому же сейчас темно. Я легко могу напасть на них со спины и вырубить каждого. Но… Чёрт, не могу. Как бы я ни хотела помочь своим дноклассникам (как я их называю, ибо не очень люблю), я правда не могла вмешаться. Этот Женя, чёрт бы его побрал… – Ну, если у вас нет денег, – донеслось до меня. – То может быть, девчонка с нами рассчитается? Я опять ушла в свои мысли и потерялась в пространстве и времени. Надо всё-таки завязывать с этой привычкой. Я вернулась в реальность и, продолжив наблюдать, увидела такую картину: один из мужланов схватил Лилю и полез ей под юбку. Вскрикнув, девушка попыталась отбиться, но что это хрупкое создание может сделать взрослому мужчине? Дима кинулся защищать честь любимой, но ему пришлось драться сразу с двумя. Третий пошёл на Сашу, но парень он сообразительный и ловкий, поэтому смог увернуться, а мужик врезался в кирпичную стену. Неплохо. Правда, этого оказалось мало, и тот опять кинулся на Ходячую Энциклопедию. Это место находилось далековато от театра, и нас никто не мог услышать. Я не знала, что мне надо делать. Позвать на помощь? Далеко бежать. Наблюдать просто не могу, но и вмешаться тоже. Если Женя узнает, что я помогла... До меня донесся ещё один крик Лили, и я была вынуждена принять решение. Я об этом очень сильно пожалею, но ведь Женя вряд ли узнает об этом, верно? – Дима! Саша! Помогите! – опять закричала Лиля. – Да не рыпайся, сучка! – в ответ рявкнул один из мужиков. Эх, как я уже говорила раньше – Лиля пример женственности. Она добрая, скромная, милая. А вот какая я: – Слышь, падаль, а ну-ка быстро отпустил её! Или ты люлей давно не получал, псина? В переулке на несколько секунд воцарилось молчание. Всё внимание было обращено на меня. Я же быстро оглядела обстановку: Лиля сидит на земле и плачет, Саша лежит на земле и его один из мужиков кажется бил ногами в живот, а Диму один держит, а второй избивает. Так, непорядок. Заметив меня, мужики отпустили Диму и, мерзко улыбнувшись, один из них сказал: – Сука, быстро повтори, что сказала, если язык тебе лишний. Я промолчала и спокойным взглядом осмотрела всех присутствующих, сделав шаг вперёд. – Сука, вали отсюда, иначе не поздоровится! – один из мужиков угрожающе ко мне приблизился. Это ещё кому не поздоровится, пупсик. И так, как мне с ними расправиться? Этого первого, что находится ближе всех ко мне, можно ударить под нос, второго – в челюсть или пах, а третьего можно и в голову. Он самый высокий и выглядит самым опасным. Такого лучше с первого удара вырубить. А стоит он, как назло, дальше всех. Но сначала нужно попробовать решить всё мирным путём. – Эй, может, разойдёмся по-тихому? Что скажете на это? – я мило улыбнулась этим мудакам. Мужчины только рассмеялись, а один из них направился ко мне. Ну, всё, наказала их Судьба встречей со мной. Первый мужлан и подойти вплотную ко мне не успел, как я сделала выпад вперёд и вырубила его апперкотом. Действуя быстро, пока остальные не отошли от удивления, я подскочила к другому и ударила его ногой между ног. Тот растерялся и я, схватив его за голову, ударила коленом в нос. Послышался такой противный для меня хруст. Третий уже был более-менее готов к моему нападению и даже встал в стойку. Кажется, занимался боксом. Не бойся, с тобой панькаться я не буду. Я подбежала к нему и сделала то, чего он явно не ожидал – круговой удар ногой назад. В кикбоксинге такой удар зовётся хук-кик или просто «вертушка». Один из моих любимых. Теперь и третий мужик валяется на земле. – Фух, давно я никому задницы не надирала, – я с улыбкой глянула на ребят, те же были в шоке. – Чего сидим? Подъём и валим отсюда, нас, наверное, уже все ищут. Мы с Лилей помогли парням подняться, и мы пошли к автобусу. Мне пришлось придерживать Сашу. Хах! А раньше хвастался, что на каратэ ходил. Тоже мне, каратист. Подойдя к автобусу, на нас тут же накинулась с расспросами Юлия Сергеевна. Объяснив ей ситуацию, она сказала, чтобы мы посидели пока в автобусе, а сама она решила вызвать полицию. Решение полностью правильное, потому что эти козлы могли и на кого-то другого напасть. Я усадила эту троицу, а сама вышла подышать воздухом. А что мне там сидеть? Я не пострадала и чувствую себя нормально. – Тоня, – вдруг услышала я у себя за спиной чей-то неуверенный голос. Обернувшись, я увидела Лилю. Я вопросительно на неё глянула, мол, чего тебе? – Просто… – девушка на секунду замялась. – Я… я хотела сказать спасибо тебе. Ты спасла нас. – Да не за что, – я улыбнулась. – Лучше иди к парням. Им хорошо досталось. Девушка улыбнулась и пошла назад в автобус. Я отвернулась и глубоко вздохнула через нос. Как же давно мне не говорили «спасибо». Это так приятно. Если бы не Женя, то всё было бы хорошо. От воспоминания об этом парне я сжала кулаки. Он испортил мою жизнь! Ненавижу! Он псих! Убийца! – Эй, Дьявол! У меня мурашки по спине пробежали от этого голосе. Я повернула голову в сторону звука и увидела того, кого сейчас видеть совсем не хотела. Женя поманил меня пальцем к себе и куда-то пошёл. Как он здесь оказался? Нет, не так. Как он узнал, где меня искать?! Я почувствовала, как из-за страха учащается мой пульс. Нет! Я должна успокоиться! Я не его игрушка и не собираюсь играть по его правилам! Эта игра мне уже осточертела, так что пора положить ей конец. Я глубоко вдохнула, собирая всё своё мужество в кулак, и пошла за Женей.