В две нитки

— Наконец-то! Единорожка лет десяти вприпрыжку скакала рядом с сопровождающим её пятнистым отцом. Она восторженно смотрела на убегающие высоко в небо шпили Новой Филлидельфии. Так, разумеется, называли её в народе — Филлидельфия была всё та же самая, даже знаменитая башня в центре сохранилась, но пони хотелось почувствовать перерождение. Было мало убранных военных баррикад, снесённых границ между элитными районами и теми, которыми не жаль пожертвовать в случае беды, было мало восстановленных поверх пепелища домов и магазинов — возникла почти физическая необходимость облечь это в слова, лишний раз подчеркнуть вербально. Новые города — новые жизни. Стронг Эрдо не сдержал улыбки, глядя на возбуждённо прыгающую дочь. Она обожала рассказы о своей покойной бабушке настолько, что приходилось долго, упорно и бдительно убеждать, что это рог Аркэйн Кэйз рос ненормально, а не её собственный, прямой и гладкий, как и полагается. Сейчас из него вылетали маленькие неконтролируемые снопы искр — настолько кобылка была взбудоражена открытием мемориала. — Скорей бы экскурсия! Ско-рей бы! — вибрировала единорожка, перейдя на совсем мелкие скачки. — Фэн, осторожнее, ты же сейчас плиты под копытами сломаешь, — насмешливо поднял бровь земной пони. — Их только-только друг к другу подогнали. Мы не расплатимся. — Про пол в поезде ты точно так же говорил, и всё с ним осталось в порядке! — Ты права, надо было сразу перейти к нервам других пассажиров, — со вздохом закатил глаза Стронг Эрдо. — Я не могу дождаться, я так давно мечтала увидеть памятник! — повизгивала Фэн. — Интересно, бабушка сможет увидеть вышивку, которую я сделала? — Я уверен, что бабушка всегда наблюдает за нами, но… — Как бы я хотела получить кьютимарку после этого! Такую же, как у неё! — На самом деле никто точно не знает, как бабушка получила кьютимарку, ты же помнишь? — Но она была волшебницей, а я тоже умею колдовать, — тут же приосанилась Фэн, переставая скакать и вышагивая с настолько уморительной важностью, что Стронгу пришлось поджать губы, чтобы не засмеяться. — Меня даже назвали в её честь. Между нами есть связь! Я видела её во сне! — С крыльями. — Она в раю! — не сдавалась единорожка. — Там все с крыльями! — А что же тогда случается с пегасами? — не удержался от подколки земной пони и с удовольствием пронаблюдал, как в глазах дочери высвечивается фатальная ошибка. Несколько святых минут эта гиперактивная аномалия шла молча, обдумывая то ли идею пегасов с четырьмя крыльями, то ли то, куда прикрепится дополнительная пара. — Вот что, Фэн, — решился наконец Стронг Эрдо. — Ты очень любишь бабушку, пытаешься научиться творить её заклинания и стремишься быть максимально похожей на неё, но я боюсь, что не вся Эквестрия разделяет твои идеалы. — А? — округлила рот единорожка. — Ты можешь не увидеть бабушку на мемориале. — О-о, — опустила уши Фэн. — А дедушку? — Вполне возможно, хотя… он, скорее всего, будет просто в толпе. — Как же так? — жалобно шмыгнула носом единорожка, расстраивавшаяся так же легко, как впадавшая в экстаз. Стронг Эрдо выдохнул, приостанавливаясь, чтобы погладить поникшую светлогривую голову: — Давай я объясню тебе у самого мемориала, хорошо? Все пони скажут свои речи, ты посмотришь на Принцессу Луну… Приём сработал: ушки Фэн моментально взметнулись. — Говорят, что у неё вообще нет одной половины лица после того, как она приняла на себя удар Сомбры, — в благоговейном ужасе прошептала единорожка, будто отец слышал это впервые. «Равно как и всех внутренних органов с этой же стороны, — подумал он, — но про это тебе знать необязательно». — А я слышал, что на самом деле есть, и она закрывает это место гривой, потому что спрятанный там глаз превращает в чёрный кристалл каждого, кто в него посмотрит, — добил Фэн выдумкой Стронг Эрдо, и она содрогнулась. — Так что лучше не рискуй. Да и просто невежливо это — припоминать Принцессе о её жертве вместо того, чтобы за неё благодарить. — А тётя Майнд Дезерт тоже там будет? — Если бы ты не увязалась со мной, задала бы этот вопрос лично ей, — закатил глаза Стронг Эрдо с тяжёлым вздохом. — Видишь, как хорошо, что я забралась в твой чемодан. — Плохо, что в тот, в котором раньше лежало всё моё оборудование. — А дядя Ревайвл? — Он не сможет приехать. — А тётя Спирит? — Скорее всего, мы увидим её, но позже — сейчас самый сезон клубники. — Тётя Колл Вайлд уже тут. — Да. — А… — Дядя Фаст Гоун точно не придёт, а больше братьев и сестёр у меня нет, — щёлкнул её по носу Стронг Эрдо. — Угомонись уже. Фэн притворно насупилась от обиды, но замолчала, заинтересованно рассматривая улицы, по которым шла с отцом к гостинице. Она не представляла, как переживёт целую ночь до открытия мемориала. Стронг Эрдо, если честно, тоже. На следующий день площадь перед огромной скульптурой, закрытой тканью до начала церемонии, оказалась заполонена пони всех расцветок и сословий. Матёрые солдаты военного оркестра стояли у края огромной сцены, готовые и прижаться губами к установленным перед ними трубам, и выхватить мечи из ножен, чтобы защитить Принцесс. Было не протолкнуться. Фэн, с отцовской головы увидевшая Колл Вайлд, помахала ей копытом, и единорожка с радостью ответила тем же, но протиснуться друг к другу родственники не смогли, так что бесчисленные комментарии маленькой кобылки стали дополняться ещё и тем, что делает её тётя. Стронг Эрдо слушал вполуха, всматриваясь в то, что проходило в полумраке закулисья и не забывая сканировать взглядом толпу. Поймав из-за сцены взгляд Кейденс, он слабо улыбнулся и, одними губами произнеся «Мика», подмигнул ей. Правительница Кристальной Империи ответила тем же. Липовое имя военных лет стало позывным в их деловых и дружеских переписках. Очень неслучайно Кейденс в своё время помогла Стронг Эрдо получить кьютимарку, связанную с добычей ценностей и артефактов любой ценой. Вскоре она со своими тётушками вышла на сцену, и Селестия, воплощающая слияние мрачной серьёзности застывшей справа Луны и жизнерадостной надежды стоящей слева Кейденс, произнесла усиленную заклинанием речь о жертвах, героизме и стойкости защитников Эквестрии. Луна подхватила её, говоря о цене победы и её значимости не только для страны, но и для мира, и все присутствующие замерли в благоговении, глядя на боевые шрамы суровой Принцессы и текучую гриву, закрывавшую самый страшный из них. Последней вперёд выступила Кейденс, своим материнским голосом вещавшая о благодарности солдатам и каждому из мирных жителей за всё пройденное, вынесенное и выжданное. На сцену начали всходить главнокомандующие и герои военных действий, берясь каждый за свою часть необъятного полотна на мемориале. Стронг Эрдо ощутил, как напряглась в трепетном ожидании Фэн, копытцами опиравшаяся на его макушку. Ткань переливчатыми складками поползла вниз. Площадь взорвалась топотом аплодисментов и одобрительными выкриками со слезами на глазах. К памятнику, представляющему собой потрясающий каскад слитых воедино сцен военной жизни, было не протолкнуться. Земной пони смело сбыл дочь своей сестре, чтобы подойти к Принцессам и поговорить с ними. Он был подростком во время войны, но ныне защищал Эквестрию в глубоком тылу. За обсуждением тайных дел сама Принцесса Луна едва не пропустила время, когда нужно поднимать ночное светило — тогда Стронг Эрдо пошёл обратно к семье. Его братья, сёстры и прочие родственники уже были там в полном составе. Они тесным кругом сидели неподалёку от мемориала, изредка бросая взгляды на застывшую у его основания Фэн, странно неподвижную для своего темперамента. Стронг Эрдо, подготавливая себя, выдохнул и подошёл к дочери. Она, как обычно, узнала его по шагам: полученная под самый конец войны незначительная на первый взгляд рана оказалась с инфекцией, и это наложило отпечаток на то, как земной пони будет ходить всю оставшуюся жизнь. — Папа, — глухо и потерянно произнесла единорожка. — Тут нет бабушки. Я всё осмотрела. Я даже… — её щёки на миг заалели, как у влюблённой, — попросила одного пегаса поднять меня повыше, чтобы точно всё осмотреть. Сердце земного сделало перепад, когда он подумал, что неизвестный юнец мог не удержать его дочь и уронить вниз с огромной высоты, но всё возмущение утихло под слезливым взглядом: — Тут даже дедушки нигде нет. — Фэн, — ласково приобнял её жеребец, делая вид, что не заметил очередной обиженный всхлип. — В той войне погибло много пони. Много погибло, много отличилось. Принцессы скорбят о каждом, но они при всём желании не могут увековечить абсолютно всех. — Да, но… бабушка… — Бабушка была потрясающе сильной кобылой, — положил ей копыто на плечико Стронг Эрдо. — Сильной, целеустремлённой, верящей и отважной. Она была настоящим солдатом, хотя никогда не сражалась на передовой. Она сделала всё, чтобы уберечь нас, её жеребят, и потеряла всего лишь одного, а взамен родила ещё двоих, когда они с дедушкой вернулись на родину и выстроили новый дом. Её преданность и любовь стали той нитью, что вывели нашу семью из ада, не позволили ей потеряться и умереть, и это бесценно… но только для нашей семьи. Стронг Эрдо повернул к себе лицо Фэн за подбородок. — Но разве этого мало? — тепло улыбнулся он. — Только благодаря бабушке я сейчас могу рассказывать тебе это. Она не стала героем для всей Эквестрии, она никогда не стремилась к этому и никогда не смогла бы этого достичь, но оно и к лучшему. Единственное, что она могла сделать — это сохранить своих близких, и с этим она справилась так хорошо, как смогла, не отвлекаясь ни на что другое. Она даже вернула дедушку из рядов Сомбры, сняла с него чары и исцелила. Об этом не расскажешь газетам, этому не поверит никто, кроме нас самих, видевших это и бывших там… Она совершила невозможное, не думая о славе и признании. Чтобы сейчас ты смогла взглянуть на этот мемориал. И так ли важно, что её нет среди высеченных лиц? — Есть, — вдруг раздался глухой голосок Фэн, и она прикоснулась к крохотному участку скульптуры. — Смотри, папа, смотри! Вот она, здесь, она всё это время была прямо перед моими глазами! Маленькое копыто подпирало характерно скошенный вбок рог, принадлежавший одной из кобыл, держащих знамя победы. — Просто ты посмотрела на всё это с другой стороны, и бабушка перестала прятаться, — растерянно улыбнулся Стронг Эрдо. Единорожка не слушала, по-собачьи виляя хвостом и искрящимися от восхищения глазами глядя на увековеченное лицо Аркэйн Кэйз. Она восторженно ахнула и громко позвала всех приехавших на открытие мемориала родственников. Те окружили памятник, удивляясь находке, трогая её копытами. Они счастливо смеялись, обнимая друг друга и вспоминая истории, передающиеся из поколения в поколение. Стронг Эрдо почти не принимал в этом участия — лишь улыбался сладкому ощущению глубоко в груди, боясь спугнуть это странное тепло, похожее на тихую мелодию в ушах. Когда пришла пора расходиться, и перевозбуждённая Фэн, которая точно теперь не уснёт до середины ночи, попрыгала за дядями и тётями, её отец ещё раз обернулся на мемориал. Он совершенно точно помнил, что на нём изначально не было никакого изогнутого рога, и знакомое подмигивание лиловых глаз только подтвердило его правоту. Но он ничего не сказал и только сделал то же самое в ответ.