В две нитки

Селестия и Луна столкнулись с Сомброй рог в рог. Им на подмогу летела Кейденс, большую часть войны по настоянию мужа проведшая в маскировке ради собственной безопасности: тёмный единорог был одержим идеей уничтожить её хотя бы ради символизма такого действия. Аркэйн Кэйз не могла знать всего этого, но до неё долетали волны магической отдачи с побережья. Эти будоражащие все магические каналы вибрации проняли единорожку до мозга костей, вселяя панику в её сердце и заставляя скакать прочь так быстро, что она практически обгоняла жеребцов с младшими жеребятами на спинах. Оборачиваться кобылка боялась, но у Стронг Эрдо хватило отваги и ловкости сделать это. — Все бегут, — отрывисто проговорил он, повернув голову обратно и восстановив ровный темп галопирующих скачков. — Все поняли, что происходит, и спасаются, как могут. Я даже отсюда вижу, какими толпами смываются из города. — У нас есть небольшое преимущество, — без тени одышки ответил ему отец. — Если мы продолжим бежать в том же темпе — толпа не настигнет нас дольше, и у судьбы будет меньше шансов нас замедлить. Аркэйн, как ты? — Не говори со мной! — панически прошептала единорожка. — Не говори, иначе я начну думать и замру от ужаса, как вкопанная! Не хватало вам тащить ещё и меня! Солид кивнул, замолкая, но стал посматривать на жену чаще, в любой момент готовый поймать и взять её на спину. Майнд Дезерт вцеплялась ему в гриву, удерживаясь на дикой скорости, на которую всю семью вдохновляла близость смерти. Она подстёгивала их острым дыханием надморных заклинаний, лизала на миг взбрыкивающие в очередном целеустремлённом прыжке подошвы задних копыт, заставляя сердце внять очевидной угрозе, отбросить свои жалобы и лишь раз за разом толкать кровь так сильно, как того требовалось. Они планировали отбежать как можно больше, чтобы шпиль башни Кольткаст затерялся и исчез вдали, растворённый в воздухе дальнего расстояния. Мика, кем бы она ни была, обеспечила им фору, но, когда по земле прошла крупная дрожь, плавящая снег и подкидывающая даже средних размеров камни, стало понятно, что её акт щедрости стремительно сводится на нет. Аркэйн едва не упала от землетрясения, но Солид был рядом, чтобы поймать её и на бегу толчком бока вернуть в вертикальное положение. — Принцессы начали драться с королём? — прошептала Майнд Дезерт, практически вырывая пряди, за которые держалась. Её отец не замечал ни шёпота, ни боли, одержимый мыслью убраться как можно дальше. Семья синхронно перемахнула попавшийся на пути каркас телеги, но очередная громоподобная волна от Филлидельфии заставила его подскочить — и коварный ржавый угол зацепил заднюю ногу Стронг Эрдо. Колл Вайлд полетела с его спины. У Аркэйн Кэйз замерло сердце: она вот-вот потеряет ещё одного жеребёнка. Такое кувыркание в полёте закончится для малышки переломом шеи, не меньше. Но вдруг крохотный рог засветился, и первое в жизни телекинетическое поле остановило падение в полуметре от земли — ровно там, чтобы рванувшийся вперёд старший брат поймал сестру зубами за шкирку и снова ринулся вперёд. Лишь тогда их мать смогла вдохнуть и осознать, что у неё потемнело в глазах — то ли от удушья, то ли оттого, что она была мертва в эти страшные доли секунды. Солид Рафтер осмелился обернуться, и единорожка зажмурилась на бегу в этот момент. — Они обрушают небо! — с ужасом закричал земнопони перед тем, как землю в очередной раз сотряс красноречивый удар. — Весь город горит, звёзды падают с неба! — И толкают землю ему навстречу, — услышала Аркэйн голос сына, очевидно, тоже обернувшегося. «Вот что случается, когда в битве сходятся боги. О-ох, Дискорд побери, выбраться бы живой — будет что рассказать внукам!» — подумала она в истеричном веселье, которое не давало ей впасть в первобытную панику. Она открыла глаза и едва не закричала: по небу от шпилей Филлидельфии расползалась чернота, как капля чернил, упавшая в молоко. Края её тонких щупалец потрескивали зелёной и фиолетовой энергией, как молниями: Сомбра закрыл небо гигантским щитом из самой пустоты, поглощающим звёзды Селестии и Луны. Вся ярость сестёр полностью перенеслась на землю. От первой же совместной атаки, столкнувшейся с армагеддоноподобным заклинанием Сомбры, океан тошнотворно массивной волной отошёл от берега, а городская стена рухнула, как песчаная. Отдача покатилась дальше, и пони, остававшиеся позади, падали на землю. — Ложитесь! — закричал Стронг Эрдо. Аркэйн Кэйз нырнула прямо на бегу, плюя на содранные колени и напоровшуюся на что-то грудную клетку. Неглубоко, и вся боль стушёвывается отчаянно кричащим внутри страхом. Единорожку оглушило ударной волной. Она почувствовала жар и холод в вихре осколков, проносящихся над её вжатой в землю головой и сдирающих шерсть со спины. Несколько прядей растрепавшейся косы попросту больно вырвало с корнями. Контуженная, Аркэйн несколько минут лежала неподвижно, прежде чем коматозно поднять голову с блуждающим, бессмысленным взглядом. В её голове был хаос. Право и лево поменялись местами, но она каким-то образом осознавала эту дезориентацию. Солид Рафтер рассказывал ей об этом. Она надеялась, что благодаря этому их семья не собьётся с пути, не повернётся в адское пекло, но при взгляде на мужа всё у неё внутри оборвалось. Его бок был наискосок распорот здоровенным рваным куском металла, застрявшим на уровне рёбер. Жеребец был без сознания, но Аркэйн боялась даже думать о том, какую боль он перенёс, прежде чем отключиться. Бок был правым. Сердце могло уцелеть. Это осознание заставило единорожку с криком подняться на ноги и броситься вперёд; тело, напротив, скакнуло назад, повинуясь магической встряске, и кобыле пришлось обманывать свой мозг обратным шагом ради прямого рывка. Разум кобылки горел от ужаса, вид крови мутил и ввергал в панику, но неимоверным усилием воли Аркэйн Кэйз сумела заставить свою истерику заткнуться и добралась до Солид Рафтера. Её жеребята, не понимающие, что с ними происходит, устремились к Филлидельфии в искренней уверенности, что скачут прочь от неё. Зарычав от нервного напряжения, единорожка бросила к ним телекинетические силки. Бледно-серебристые нити, змеясь в воздухе из-за рогового дефекта своей хозяйки, проворно обвили задние ноги Стронг Эрдо, Майнд Дезерт и Колл Вайлд, не давая им двигаться. Очередной сокрушительный удар донёсся до пони со стороны Филлидельфии; обернувшись, Аркэйн с ужасом увидела, как толпа, что бежала за ними, возвращается обратно в город. От того остались лишь самые крупные, самые крепкие здания. — Солид, — отчаянно шептала единорожка, трогая бессознательное леденеющее лицо копытами. Она не имела представления, как врачевать такие раны. Через разрезанную кожу и мышцы медленно перевалился ком кишок, и Аркэйн не выдержала. Её вырвало; она едва сумела отвернуть голову в сторону. Сложно было дышать. Сложно было дышать, не захлёбываясь слезами, прочерчивающими дорожки по запылённой шерсти и щиплющими бесчисленные мелкие ссадины. Но единорожка чётко знала, что не имела права потерять сознание. Тогда её заклинание рассыплется, тогда оставшиеся в живых члены её семьи тоже сгинут в ревущем бешенстве магического огня, окутавшего Филлидельфию в чудовищной битве между богами. Становилось понятно, чего ждали Принцессы. Случись такая в месте, не отделённом с трёх сторон океаном — разрушений и жертв было бы ещё больше. Аркэйн Кэйз, втягивая острый воздух носом и ртом, неотрывно смотрела на Майнд Дезерт. Та снова впала в шокированный ступор, не пытаясь никуда ползти, и единственная не напрягала упорно удерживающий заклинание рог матери, но её губы беспрестанно шевелились. — Я свяжу тебе жизнь Из пушистых мохеровых ниток… Пульс тепла мимолётно коснулся прижатого к ледяной щеке копыта. — Я свяжу тебе жизнь, Не солгу ни единой петли… Кьютимарка из связанной в две нитки звезды отозвалась таким же импульсом. — Я свяжу тебе жизнь, Где узором по полю молитвы — Пожелания счастья В лучах настоящей любви… У Аркэйн нечем было зашить рану. Они бежали, бросив всё, спасая свои жизни. — Я свяжу тебе жизнь Из веселой меланжевой пряжи… Концентрируясь на бормотании дочери, единорожка так аккуратно и бескровно, как могла, вытащила металлический лист. Его рваные края задели рану, и веки Солид Рафтера едва заметно дёрнулись от боли. — Я свяжу тебе жизнь И потом от души подарю… Аркэйн судорожно погладила Рафтера по гриве, спутанной и сырой от пота. Её телекинез соединил распоротые половины его тела. — Где я нитки беру? Никому никогда не признаюсь… У Аркэйн не было ничего, чтобы зашить их. Она понимала, что телекинетические путы, которые удерживали их жеребят от самоубийства, растают, стоит ей только погасить рог. У неё не было ничего. — Чтоб связать тебе жизнь, Я тайком распускаю свою.* …Ничего, кроме себя самой. Единорожка помнила ощущение капель крови, стекающей по витой борозде её кривого рога. Она изо всех сил напрягла магию, подводя себя к порогу своих возможностей, вычерпывая весь резерв до дна, а затем понесла выступившую багровую влагу к телу Солид Рафтера. Напитанная её собственной кровью бледно-серая нить спиралями и петлями вонзилась в края раны. Майнд Дезерт раз за разом повторяла выученное когда-то стихотворение, а Аркэйн сноровисто работала, преодолевая всё: боль, тошноту, страх, дезориентацию. В противовес им у неё были любовь, вера, верность и желание. Она не знала ни магии, ни медицины, но она знала, что не может проиграть. Она слишком много видела, слишком многое вынесла, чтобы проиграть сейчас, в решающий момент. Даже если Сомбра, уже вынесший из боя Луну, одолеет и Селестию, если он доберётся в своей одержимости до Кейденс и оставит Эквестрию без единой Принцессы — Аркэйн Кэйз не может проиграть. Магическая нить, стягивая рваный разрез, моментально сплавлялась с ним, и две крови сливались вместе. Аркэйн буквально штопала мужа — мелкими частыми стежками, не жалея ни крови, ни жизни, и делая их тем самым крепче холодных объятий небытия. Каждым узлом она вырывала Солид Рафтера из пустой тьмы, возвращая к себе, и это была борьба не только со смертью. В сосредоточенности Аркэйн не видела, как мир вокруг неё искажался от высокоуровневых заклинаний, не слышала их грохота и воя и не чувствовала, как в спину, шею и затылок вонзаются редкие осколки, а грива и хвост сгорают от магической радиации. Она вспомнила о чём-то, кроме своей безрассудной и святой миссии, только когда воздух омыло чистой голубой волной Кристального Сердца. А Солид Рафтер распахнул глаза с шумным восторженным вдохом.