Парфюмер

Наруто шел домой не в самом лучшем расположении духа. Врач подтвердил опасения Узумаки: с сердцем стало еще хуже, чем три месяца назад. Нужно было сказать что-то Саске, но блондин боялся. Вероятность смерти очень высока, Наруто не строил иллюзий, но он не мог позволить себе умереть хотя бы потому, что Саске повязнет в похоти и разврате. Наруто любил Учиху, любил сильно, соответственно, он сильно привязался. Итачи довел его до этих вызывающих панику давящих приступов в груди. Он вовремя не спохватился и теперь вынужден был платить. Но, черт возьми, цена была слишком высокой! Он умрет, и Саске станет хуже. Он опять пропадет в этой темноте, свяжется с теми, от кого он его оторвал, а вдруг наложит на себя руки? Наруто четко понимал, что Учиха без него станет вновь тем Саске, о котором Наруто помнил смутно. Но помнил. Наруто боялся того властного и жестокого человека с горящим в глазах желанием иметь всё, что движется. Наруто открыто заявил, что не будет с таким не то, что жить, даже общаться. Он был уверен: Саске уйдет и не вернется. Однако Саске, хоть и ушел, вернулся на следующий день с чемоданом и сказал, что он будет другим. И правда, Наруто больше не видел в его глазах того пугающего желания, которое так часто горело в глазах Итачи. Итачи... Наруто любил всем сердцем, а его просто использовали. Последний поступок Итачи — попытка похвастаться своей прекрасной "девочкой" совсем унизила и без того опустившегося ниже плинтуса Узумаки. Наруто был бы совсем никем, если бы тогда не сказал Итачи всё, что о нем думает. Тогда он получил удар в нос и шесть царапин от складного ножа. Царапины были глубокими и заживали долго. Однако даже эти шрамы зажили быстрее, чем рана на сердце. Итачи изменял беспорядочно и со всеми — Наруто знал, но не говорил. Ему достаточно было мимолетных ласк, даримых Итачи и ощущения его внутри себя. Он хотел бы, конечно, попробовать Итачи и изнутри, но тот не позволял. Он говорил, что он не может, объяснялся еще какими-то глупыми причинами, Наруто не слушал. Его просьбу отвергли, как и самую первую, как и тысячи следующих. Наруто просил быть нежнее и не делать больно. Наруто просил целовать. Наруто просил говорить "люблю". Наруто просил называть его по имени, а не на "эй" или еще как-то. Наруто просил не бить. Наруто просил лекарства. Наруто просил попить. Наруто просил донести до ванной. Наруто просил сменить повязку. Наруто просил не кусаться. Наруто просил... Всё это были просьбы в тишину. Его не слушали, отвергали, издевались. Он плакал, часто, но когда никто не видел. Саске никогда не заставлял его плакать. С ним Наруто мог плакать лишь от счастья, потому что младший Учиха не делал больно. Однако, даже будучи счастливым, Наруто иногда вспоминал прошлое, которое часто ему снилось, и тогда уже не мог сдержать слез. Саске всегда приходил к нему, когда мог, успокаивал, но не прикасался. Наруто боялся прикосновений. Однако вчера он решил поставить крест на прошлом. И позволил прикоснуться. Он понял, что допустил ошибку. Теперь Саске привяжется сильнее и оторвать кусок по имени "Наруто" из жизни ему будет сложнее. Наруто не хотел говорить Саске о болезни. Когда он ходил ко врачам, он врал, что идет на работу. Идя в аптеку, покупал что-то в магазине, чтобы скрыть истинную мотивацию своих уходов. Наруто был искренним, поэтому его лжи верили быстрее. Никто не верил, что Наруто мог врать. А Наруто мог, да еще как мог. Зайдя в квартиру, Наруто услышал приглушенную приятную музыку и пошел в гостиную, чувствуя запах чего-то вкусного. Вроде картошки — жареной, которую он так любил, креветок и чего-то еще... В гостиной был накрыт стол, за которым копошился брюнет. Посреди стола стояла так любимая Наруто пицца — с грибами, по чашкам был разложен рамен, действительно была жареная картошка, креветки и вино. У Наруто защемило в желудке: такие странные вкусовые пристрастия были как раз в его духе. Из памяти как-то выскочило даже, что надо съесть таблетку. — Саске, — позвал Наруто. Брюнет повернулся, и Наруто умилился, увидев на нем розовый фартук в цветочек. — О, Наруто, проходи, садись. На губах парня была мечтательная улыбка, которая придавала его лицу некую детскую невинность. Наруто хотелось зацеловать Саске, но еда сейчас была важнее, тем более, что чуткий нос тревожил желудок гаммой перемешанных запахов. Однако Наруто вспомнил кое-что важное. — Саске, я хотел бы тебе кое-что подарить. Брюнет вскинул бровь: — Что же? Наруто достал из кармана небольшой круглый флакончик и протянул его Учихе: — Я придумал этот запах специально для тебя, — тихо сказал он. Учиха открыл флакончик, брызнул чуть-чуть на запястье и медленно вдохнул. Пахло морем и апельсинами. Саске невольно улыбнулся. Апельсины... Наруто пах апельсинами. — Спасибо, — с непривычной нежностью в голосе сказал он, закрыв глаза и наслаждаясь приятным запахом. Наруто прошел мимо, и Саске насторожился: от него пахло больницей. Не той чудной гаммой запахов во главе с любимым цитрусовым, а больницей. Что Наруто там забыл? У Учихи сложилось ощущение, что от него что-то скрывают. Однако он отложил разговор на чуть позднее время, зная, как Наруто любит покушать. Сам Саске наелся еще когда готовил, поэтому просто смотрел на Наруто. Блондин сильно осунулся за последнее время, стал бледнее и у него залегли круги под глазами. Нет, что-то точно случилось. Саске отпил вина и лениво закусил креветкой. Наруто ел с какой-то непривычной даже для него жадностью: палочки так и мелькали, то исчезая, то появляясь у него во рту. Наконец он наелся и откинулся на спинку дивана. — Наруто, ты что-то скрываешь. Блондин удивленно посмотрел на него: — Чего? — Ты знаешь, я не люблю ложь. От тебя пахнет больницей. Ты бледный. Синяки под глазами. Что случилось? Наруто замолчал. Он прокололся и глупо: он привык, что от него воняет, как от парфюмерного магазина и не замечал запахов. А вот Саске чувствовал разницу между запахами. Сердце вдруг закололо, а потом будто сжало. Наруто свернулся в клубок на диване, хрипло выдохнув. К нему тут же подскочили. Наруто слышал голос Саске как из-под воды: — Что... Нару... тобой? — доносились обрывки фраз. Дышать стало трудно, и Наруто перестал пытаться. — Наруто! — раздался громкий, болезненно-громкий голос над ухом, и блондину протянули таблетку. — Где ты взял? — прохрипел Наруто, сжимая майку на груди. — Выпало у тебя из кармана. Наруто поспешно разгрыз таблетку и проглотил. Полегчало. — Что с тобой? — требовательно. — Я болен. Смертельно. Сердце. Нужны деньги. У меня нет. Брюнет недоверчиво посмотрел на него. — Я найду, — сказал он тихо. — Выберусь в свет, подожди только! Я напишу тысячи песен, только бы спасти тебя. — Вряд ли успеешь, — слабо улыбнулся Наруто. — Если не успею, отдам свое сердце, — голос даже не дрогнул, не выдавая боли в душе. — Нет. Не смей, — твердо сказал Наруто, положив ладонь на грудь Саске и будто бы убеждаясь, что его сердце еще там, еще бьется. Саске хмыкнул и ничего не сказал.