Учиха по жизни

*** Сегодня был второй день пребывания Санако в нашей деревне. Они поступили очень хитро и длительность своего визита предпочли умолчать. Кто знает, сколько Кавамори приспичит сидеть в нашей песочнице. Вообще, как я заметила, жениться на Эмиру он не очень спешил, но старейшины клана заодно с Кавамурой активно агитировали его брать в жены Учиху и особо не думать. Тем не менее, дату назначили через месяц. Дело в том, что за время разговора с Хокаге, Санако пару раз пытался съехать с темы о дате замужества, но это у него не получилось. Хаширама и дед Эмиру все решили за всех, потому что первому нужны были «свои люди» в столице и дополнительное влияние за пределами деревни, а второму угомонить свою внучку, которая никак не могла остепениться и перестать приносить ему проблемы. Мадаре вообще было плевать. У него там Акане из больницы выписывалась. Учитывая, что ребенка он до сих пор не видел, я только представить могу какие там нервы. Кстати, праздновать день рождения моей маленькой племянницы он собрался послезавтра. Интересно, как далеко пошлет его Акане вместе с праздниками? Или, наоборот, поддержит? Один черт их там разберет. Сказать честно, сегодня мне захотелось утереть этой Кавамуре нос. Я вытрясла из шкафа самое красивое и более менее практичное, что смогла найти и пустила всю свою упертость шиноби, чтобы сделать себе прическу. Даже цветы туда повтыкала, чтоб было, как у настоящих химэ. Самой это все делать, конечно, очень тяжело, но мой противный характер и желание затмить всех делали свое дело. Голову помыла, катану прихватила, грудь вперед и пошла покорять Коноху неземной красотой. Хотя при других обстоятельствах шло бы оно лесом. Поскольку встать пришлось рано, то у меня осталось время медленно и ненапряжно пройтись до квартала Сенджу: поселились Санако именно там. Здесь все было довольно оживленно: кто-то шел по просторным улочкам, а кто-то, наплевав на законы физики, перепрыгивал с крыши одного дома на крышу другого. Под ногами путались играющие дети, которые носились из стороны в сторону и брались непонятно откуда. Сразу вспомнился отец, который любил поорать, что «чертовы Сенджу плодятся, как кролики, и войну они будут выигрывать количеством!» Подойдя к особняку, я заметила Тобираму. Облокотившись на перила, он читал какие-то бумаги. Еще и раньше пришел… А че это он раньше пришел? Ему больше всех что ли надо? Заняться нечем? Как отчеты в архивы таскать, так он Академией и своим ОМОНом на конохский манер занят, а тут прям с самого утра нарисовался, что хрен сотрешь. Почему-то меня это так возмутило, что я еще пару минут мысленно материла этого белобрысого идиота и накрутила себя так, что чуть не поверила в свои же бредни… Мысль о том, что эта Кавамура захочет охмурить Тобираму, быстро проскочила в голове, оставив после себя неприятный след. А почему бы и нет? Ну, я не говорю, что поступила бы так на ее месте, но подруги мне рассказывали, что на досуге компания довольно симпатичного шиноби — это очень даже неплохо… Ну, да не об этом разговор. Решив, что я тоже вся такая из себя, направилась прямо к дому Санако, пытаясь ступать как можно изящнее, но… Это ж я. Серьёзно, грация у меня заканчивается на том, что я не падаю, когда иду. Дурацкая привычка ступать сначала на пятку делала мою походку еще более грубоватой, а когда я пыталась от этого избавиться, то меня начинало шатать из стороны в сторону. Тобирама меня, понятное дело, не замечал. А хотелось. Не то, чтобы специально, но надо ж как-то показать красоту в действии каждому, а то такое бывает раз в пятилетку. — Ёлы-палы! — вскрикнула я, когда прямо мимо моего лица пролетели сюрикены, воткнувшись прямо в деревянные подпорки дома. — Какая мелкая гадость это сделала? Метрах в двадцати от меня промелькнул силуэт какого-то ребенка. Понятно, что это было случайно, но зачем в таком возрасте давать детям настоящее оружие? В любом случае, мой образ был разрушен моими же воплями. Досадно. Тобирама сначала только на секунду поднял глаза, а потом и вовсе посмотрел прямо на меня. Я как раз выколупывала сюррикены из дерева, чтобы при случае бросить в нападавшего. Чисто попугать. Так сказать, воспитательные меры. — Изуна? — Доброе утро, — я поднялась на веранду особняку и с полной невозмутимостью стала рядом с шиноби. — Так рано, и уже здесь? — Эта Кавамура сказала, что любит гулять по утрам, а сама только недавно проснулась. — М-да, пунктуальность — это точно не ее, — театрально вздохнула я, сложив руки на груди. — И не твое тоже, — спокойно парировал Сенджу, вернувшись к чтению документов. Хоть бы сказал что-то о моем внешнем виде! Нет, морда все также — кирпичом. Не понимаю почему, но меня это прям бесит. С каких пор Тобирама так спокойно на меня реагирует? Я понимаю, что мы помирились, но в тот момент что-то изменилось. И я так не хочу! Мне нравится, когда я его раздражаю, когда он вечно пытается меня задеть, когда обращает на меня внимание в конце концов! Хочу крики, скандалы, эпичный мордобой еще хотя бы разочек. Не могу спокойно жить. Как это так? Ведь мы же постоянно были как-то связаны, думали о ненависти друг к другу, а теперь просто работа и «привет-пока»? М-да, до чего я докатилась, ярких впечатлений в жизни не хватает. Из-за распахнувшейся двери показался Кавамори-сан, который приветливо улыбнулся нам с Тобирамой и вышел на веранду. За ним последовала и его сестра, которая не без удивления оценила мой внешний вид, многозначительно хмыкнула и отвернулась. — Доброе утро, — я кивнула обоим членам клана Санако. — Мы с Тобирамой сегодня в вашем полном распоряжении. Возможно, вы хотите получше узнать нашу деревню или уже имеете свои планы? — Да, — Кавамура кивнула, каким-то образом очутившись рядом с Тобирамой. — Я бы хотела больше узнать об экономическом аспекте вопроса, — деловито заявила она с самым важным видом, наверное, даже не понимая, что сморозила. Сенджу окинул ее коротким презрительным взглядом, тяжело вздохнул и собрался уже что-то ответить, но тут я решила вставить свои пять копеек, иначе это была бы не я. — Думаю, что Вам будет трудновато разобраться в таких сложных делах. Экономика и политика ведь дело не женское… Зато у нас в Учиха Ичизоку есть отличная пекарня, можете посетить ее, — проговорила я самым приторным голосом, который смогла изобразить. Не то чтобы я опустилась до того, что самоутверждаюсь за счет сопливых малолеток, но я же мстительная сволочь, поэтому могу позволить себе подобную роскошь. — Похоже, отлично Вы умеете только дерзить, — хмыкнула химэ, смерив меня пренебрежительным взглядом. — Думаю, что Ваши способности куноичи находятся под таким же вопросом, как и Ваши манеры. Мне захотелось выдать фразу на все времена, которая выручала меня во многих спорах: «Зато я не тупая, как ты», но сейчас время было немного не то. — Надеюсь Ками убережет тебя от моих способностей и моментов, когда я перестаю держать себя в руках, — я только улыбнулась. Меня не задели ее высказывания, потому что это было ожидаемо, да и я хорошо себя знаю. Я хоть и химэ, но повадки у меня гопнические, с этим ничего поделать нельзя. Нет, ну можно, конечно, но не хочется. Пусть это будет моей фишкой, стилем жизни. — А я бы прогулялся по деревне, — флегматично выдал Кавамори, отвлекая Кавамуру от испепеления меня взглядом. * ** — Не стоит ссориться с Санако, отношения с ними очень важны для нас, — пока химэ с братом о чем-то говорили, стоя около дома, мы с Тобирамой отошли посекретничать. — Если ты сейчас все испортишь, то мы потом все это не разгребем. — Да? Ну так сам и укрепляй отношения. Женись на этой стерве, и у нас будет в два раза больше шансов заполучить дополнительное финансирование, — фыркнула я. Сенджу добивает меня своим поучительным тоном. — Как Эмиру насильно выдавать за этого божьего одувана, так это ты можешь, а как самому влиять на ситуацию — строишь морду кирпичом и начинаешь читать нотации. — И каких действий ты от меня ожидаешь? Мне сказать Кавамуре, что она тупая и бестолковая? — Нет, разложи перед ней весь наш архив и посвящай в секреты деревни. Это же обычно показывают гостям, да? — Ты опять ведешь себя, как эгоистка. Если она тебе не нравится, то это не повод ставить деревню под удар. — Сенджу, — я достала из волос позолоченную шпильку и сжала ее двумя пальцами перед носом Тобирамы, — еще раз поднимешь тему с Кавамурой, свадьбой и деревней, я тебе вот этой штуковиной выколю глаз. Понятно? — не дожидаясь ответа, я воткнула украшение обратно в волосы и злая, как сто чертей, вернулась к Кавамори. Меня дико бесило то, что теперь происходит с Эмиру. Возможно, я просто боюсь, что подобное произойдет и со мной. Политические браки — это та же русская рулетка, только наоборот. Из шести возможных исходов только один может быть положительным. В остальных случаях приходится чахнуть с жирным дедком где-то на окраине страны. Хотя тот единственный «положительный исход» тоже происходит далеко не всегда. Сломать человека, заставить делать его то, что он не приемлет категорически, служить на благо деревне — вот что такое политические браки. Ты посылаешь к черту свою мораль, убеждения, принципы, желания… И как я должна себя вести, когда какая-то мелкая химэ хочет сломать жизнь Эмиру, потому что ей так будет удобней. От того, чтобы не послать все к чертям собачьим меня останавливает только перспектива для Конохи стать еще влиятельней, получить дополнительные возможности, но жертвовать ради этого жизнью человека, пусть и фигурально, я не готова. Нельзя говорить Тобираме, что я собираюсь расстроить эту свадьбу, иначе он может все испортить. Нужно найти человека, которому можно доверять в таком вопросе, но сейчас мне помочь никто не сможет. Эмиру — слишком рискованно, Акане сейчас не до проблем деревни, Мито меня точно не поддержит, а Хикаку может на это болезненно отреагировать. Мне сцены ревности не нужны совершенно. Теперь остается вопрос: как аннулировать помолвку Эмиру-Кавамори, но при этом получить инвестиции? Надо бы подумать… ** * — Никогда не приходилось бывать в селении шиноби. Это даже немного волнительно, — проговорил Санако, когда мы вдвоем шли к главным воротам Конохагакуре, чтобы прогуляться по ее окрестностям. — Пусть это будет самым волнительным в Вашей жизни, — улыбнулась я, находясь в каком-то отрешенном состоянии, полностью в своих мыслях. — Вы сейчас будто не здесь, — покосился на меня Кавамори, продолжая размеренно ступать по узкой тропинке, которая вилась вокруг всей деревни. — Я?.. Это личное, — мне странно было говорить нечто подобное, но иначе мою ситуацию и обозвать никак нельзя. — Тогда простите мою наглость. Не хочу лезть не в свое дело. — Нет-нет! Все нормально. На работе нужно думать о работе, поэтому хорошо, что Вы меня отвлекли. И может, перейдем на «ты»? Просто я чувствую себя старой, когда ко мне так почтительно обращаются, — я слегка тряхнула головой, чтобы вернуться в норму. — Это было бы замечательно, — казалось, Санако даже обрадовался, хотя я толком ничего необычного и не предложила. — Мы сейчас подойдем к очень интересному месту, — я открыла в себе навыки гида и собралась их использовать на все сто. — И куда именно? — Это небольшое озеро, которое находится прямо за кварталом Учиха Ичизоку. Очень красивое место. Мы всеми силами пытаемся сохранить воду чистой и прозрачной, а берег нетронутым, потому что иначе клан лишится единственного умиротворяющего места. Еще минуты три, и мы на месте. — Изуна-сан… — Кавамори нерешительно обратился ко мне, замерев на месте. — Да? — я протянула в такой же манере. Нет, это не издевательство, просто я никак не могу перестать считать Кавамори маленьким. Ну, серьёзно. На вид нормальный парень, но что-то внутри не дает мне смириться с тем, что мои восемнадцать уже позади. Так сказать, смотрю на него с высоты своих лет. Кто-то, конечно, может сказать, что мозгов у меня особо не прибавилось (Тобирама), но опыт кое-какой имеется. — Что ты хотел? — Не знаю, насколько ли правильно просить у тебя подобное, но… — Мне уже страшно, Кавамори, заканчивай свою драматическую паузу, — скомандовала я. — Возможно, ты сможешь мне показать одну из своих техник?.. — он сказал это с таким видом, будто попросил грудь показать. Все-таки сравнительно с грубоватыми шиноби, такие вот пареньки из столицы кажутся слишком правильными. Будь на его месте какой-нибудь ниндзя, то полез бы в драку и, пару сломанных ребер спустя, сам бы все увидел. А здесь такие церемонии, я прямо таю. — Ками, Ками, Ками! — я вздохнула, закатив глаза. — Кавамори-сан, будь немного прямолинейнее и тверже. Тебя Эмиру живьем сожрет, — я двинулась дальше по направлению к озеру. Впереди оставалось лишь несколько кустарников и сильно разросшихся деревьев, которые закрывали весь вид. — Я не очень-то и хочу, чтобы меня кто-то, эм, ел. Но таковы условия политических браков, мы лишь заложники ситуации, — Санако потопал за мной, рассуждая о сложностях мироздания и бытие. — Стоять! — я рукой затормозила Кавамори, который подбородком впечатался мне прямо в рукав нового кимоно. — Что-то случилось? — парень недоверчиво выглянул из-за моей руки вперед. Сейчас озеро было видно уже достаточно хорошо. Санако быстро сообразил, почему я так резко его остановила, поэтому затих. На узком деревянном помосте стояли два человека. Сразу стало понятно, что это Хикаку и Эмиру, которые на досуге решили устроить эпичный скандал и выяснение отношений. Их было не слышно, но видно. Хикаку хмурый, говорит что-то быстро, внимательно всматривается в лицо Эмиру, а она постоянно дергается, отворачивается и активно жестикулирует. Понятно, что ей этот разговор неприятен и не нужен, она терпит. Кивает, отвечает что-то и терпит. В какой-то момент оба замолкают. Даже меня задевает эта секундная пауза. Появляется такое чувство, что все все внезапно поняли. Хикаку уходит, оставляя Эмиру одну. В такой момент хорошо бы заплакать, но она этого физически не может сделать. Сколько знаю Эмиру, никогда Учиха не умела проявлять эмоции. Максимум — злость. Собственно, сейчас происходило то же самое. Заприметив абсолютно невиновное ни в чем дерево, девушка с ненавистью в каждом своем действии принялась его уничтожать. Сначала сюррикены, потом кунаи, потом мощная огненная техника, которая устроила там чуть ли не фейерверк и задела несколько соседних деревьев. Она повторяла это раз за разом, пользуясь отточенными движениями, представляя, что перед ней враг всей ее жизни. Дерево уже догорало, а Эмиру никак не могла успокоиться. Для нее это была трагедия. Очередная трагедия. Впрочем, детство Учиха было таким же паршивым, как и остальных наших одногодок. Так сказать, «идеальная» жизненная драма вперемешку с психической травмой. Родителей Эмиру убили Сенджу. Точнее, она не успела прийти им на помощь. Отсюда вечная замкнутость, желание винить себя, резкость в характере и привычка отталкивать людей. Можно сказать, что Эмиру была чувствительной внутри, а это всего лишь защитная скорлупа, но нифига подобного. Учиха не умеет сострадать ни себе, ни людям. В моменты, когда ей реально больно, начинает злиться. У нее очень сложный характер, поэтому и пускать в столицу ее нельзя. Это будет какое-то смертоубийство, причем для всех. — Думаю, я могу уже ничего не показывать, да? — мы с Кавамори до этого наблюдали всю картину молча, каждый делал свои выводы. — Согласен. Изуна-сан, Эмиру-сан так злится из-за помолвки, верно? — Да. Она, как ты сказал, заложница ситуации. Я рассматривала пепелище, которое после себя оставила Эмиру. Как укрепить деревню без этого брака? Что нужно взамен? Пепелище… Огонь… Рыжий… Биджу!