Учиха по жизни

*Амирама — отсылка к Амитабха («Безграничный свет»). Старейший из пяти Будд с исторической точки зрения. Это один из самых почитаемых Будд. Учитывая, что Хаши на досуге призывает Тысячерукого Будду, такое имя вполне уместно, наверное. Дзокучё — глава рода, старейшина *** Не спалось. Думалось. Остатки многострадальных нервных клеток грозились просто исчезнуть, учитывая, что в моем мозгу произошел очередной сдвиг, причем конкретный. Одним прекрасным днем я просто заметила свою тень, когда шла по улице… А это точно моя тень?.. *** — Хаширама! Еще раз прости, что мы не были на празднике в честь рождения будущего главы Сенджу Ичизоку! — Акане, придерживая на руках дочь, приветливо улыбалась Хокаге, пока я находилась где-то далеко в своих мыслях, не очень-то желая возвращаться назад. — Я рад уже тому, что вы пришли сегодня! — учитывая, что последние пару дней в Конохе творился какой-то праздничный хаос, а большая часть шиноби с легкой руки Хаширамы просто ужралась и не могла выполнять свои прямые обязанности. Поэтому мне пришлось не только караулить Кавамори, но и, как в одно место раненой, бегать по деревне, чтобы ее к чертям не разнесли. Я, конечно, понимаю, что сын родился, но это ж не повод пускать все наши труды насмарку. Ребенка назвали Амирама*, что вообще-то не странно, но привычка называть детей похожими именами меня всегда бесила. Такое ощущение, что у родителей либо слабо с фантазией, либо они специально подчеркивают свое происхождение, а это тоже не особо хорошо. Ну, в любом случае его все называют Ами, а меня это не касается. Просто в последнее время все бесит. И я даже не знаю, что конкретно меня раздражает: Кавамура, которой хочется в глотку затолкать этот веер, которым она все время обмахивается, хотя на улице, мать твою, не жарко; Хаширама, который от рождения сына окончательно превратился из Бога Шиноби в Бога улыбающихся дебилов; Мадара, который вообще свалил на миссию, руководствуясь каким-то непонятным долгом или то, что мне уже пятый день снятся кошмары, от которых потом весь день адски болит голова? А самое мерзкое, что я даже сон не помню… — Изуна-чан, ты совсем не с нами, — Хаширама обернулся ко мне, закончив свою речь о том, какой у него сын распрекрасный, и что в будущем деревню ждет радость, радуга и единорог. Акане все время кивала, но было заметно, что только из вежливости. Учитывая, что теперь она, по сути жена главы клана, осталась одна, ей приходилось и с ребенком сидеть и что-то еще решать, потому что у меня же Кавамори, я же занята. Конечно, Узумаки этим заниматься не должна, но Мадара у себя в голове имел список людей, которым можно доверять, причем, размеры воображаемого листочка — сантиметр на сантиметр. В общем, Мадара, торжественно объявив: «К Изуне и Акане все вопросы», увалил на миссию. — Да… Санако охранять и за Хикаку присматривать — тяжеловатая затея, — кивнула я, наклонив голову на бок. — А при чем тут Хикаку?.. — Хаши удивленно покосился на меня, ожидая услышать долгую историю, но Акане его обломала. — Это дела Учиха, Хаширама. Там все очень сложно, не стоит вникать… — Я думал, что Хокаге должен знать о всем, что происходит в деревне, — добродушно парировал Сенджу. — Ну, Хокаге еще и должен решить, что делать с биджу, а ты медлишь. Если бы мы завладели всеми хвостатыми, то никакие политические браки нам бы были не нужны, — я наконец высказала то, что мучило меня уже долгое время. Какого черта мы ничего не делаем с биджу? Условно мы знаем, где они. Условно мы распределили их по деревням, но на деле ничего не происходит. — Мы не можем так поступить, Изуна-чан. Во-первых, другие деревни не будут от этого в восторге, а во-вторых, Коноха не сможет нормально управлять такой огромной мощью. — Хаширама, твой альтруизм хорош в благотворительности, но никак не во внешней политике. У нас был шанс окончательно укрепиться в мире шиноби, как ведущее государство, как самая сильная скрытая деревня. От нас бы зависели, нас бы уважали. Но вместо этого, мы просто отдаем все то, что сами же и заработали… Не находишь это глупым? Деревни все равно не смогут нормально разделить хвостатых. Они захотят себе еще и еще… Должен быть один лидер, который сможет объединить всех. — Нельзя все время выезжать только на человеческом страхе, Изуна. Учиха, конечно, любители, но… — Значит, ты хочешь сказать, что мы все это время занимались только тем, что людей пугали?! Хаширама, да что с тобой не так? Ты выдумываешь какие-то схемы, рушишь судьбы людям своими политическими браками вместо того, чтобы выбрать явный и самый правильный путь. И это не только мое мнение. Тобирама, Мадара, Акане… Да большая часть Конохи считает, что нам не следует отдавать биджу! Кланы Нара и Яманака так вообще находят идею о разделе бредовой! — Но Хьюга… — Им плевать на биджу, Хаширама! Им не все равно только на них самих, поэтому лишний раз поддержать Хокаге и показать себя с лучшей стороны для них счастье! — Изуна, раз уж я был выбран Хокаге, то позволь мне решать. Все намного сложнее, чем ты думаешь, — Сенджу уже заметно напрягся, а я и вовсе была на нервах. — А что делать, если мне не нравятся твои решения?.. — после этого вопроса повисла тишина, которая изредка прерывалась кряхтением малышки Хёрин на руках Акане. — Изуна-сан! Изуна-сан! — за окном послышался орущий Така-сан, который, будто в одно место раненый кружил вокруг дома. Почуяв, что дело пахнет керосином, я вышла на веранду, столкнувшись с ним лицом к лицу. — Что такое? Как ты меня нашел? — Изуна-сан… Я как узнал… Я сразу в твой квартал… Местные сказали, что ты у Хокаге… Ой, Ками-сама! Изуна-сан, только не волнуйся… — Така, приди в себя и объясни все нормально! — Я даже не знаю, как тебе сказать. Ты ведь знаешь, что Хикаку-сан отправился на миссию вчера? — мне не нравился ни тон Така-сана, ни судорожные подергивания, которыми сопровождалась его речь. — Да. И что случилось? — Изуна-сан… Как бы сказать… Как бы сказать… Хикаку больше нет… Я нервно оглянулась на стоящих позади меня Хашираму и Акане, которые почти что одновременно испытали те же эмоции, что и я. Неверие, боль, паника, отчаяние… Я не хотела верить. Я не верила. Но дело даже не во мне. А как сказать это Эмиру? *** — Ну, как она? — Акане, оставив дочь с временной няней, смогла вырваться ко мне, то есть, к дому Эмиру. Кавамори, из-за сложившейся ситуации, сидел дома и никуда не рыпался, поэтому я могла хоть как-то прийти в себя, наладить вопрос похорон… Даже слова эти произносить не хочу. Первый раз за последнее время у меня наворачиваются слезы. Внутри стало так пусто, пришло осознание, что жизнь конечна, причем может оборваться так внезапно и совершенно незаслуженно. Хикаку же был таким… привычным… Я всегда была уверена в нем, как бы он не ворчал, не ссорился со мной. Я знала, что он мне всегда поможет. Мной овладело это дурацкое ощущение неприятия. — Никак. Сидит у себя в комнате. Если кто-то пытается поговорить с ней, то идет на три веселых буквы. — Я встретила Тобираму, он говорит, что Санако предложили перенести свадьбу, — Акане вздохнула и сложила руки на груди, обернувшись в сторону входа в дом. На пороге показался старейшина. — Прямо снизошли до простых смертных, — раздраженно бросила я, поворачиваясь к старику, который тяжело спускался по лестнице. — Добрый день, — мы с Акане учтиво поклонились. — Вы виделись с Эмиру? Старейшина раздраженно отвел взгляд в сторону и нервно фыркнул, явно не желая поднимать эту тему. — Она умеет только злиться на себя и остальных. Нет бы порыдать, как нормальной девушке и успокоиться… Это затянется надолго, — было видно, что мужчине было искренне жаль и Хикаку, и Эмиру, но внутренние убеждения не давали воли эмоциям. Старейшина всегда надеялся, что его внучка когда-нибудь станет мягче и добрее, начнет проще переживать все трудности, но понимал, что такому не бывать. — Дзокучё-сама*, не кажется ли Вам, что замужество окончательно сломает ее? — серьёзно и прямо спросила Акане. Я также вопросительно взглянула на старика, желая услышать четкий ответ, без его увиливаний и высокопарных речей. — Нет. Шиноби гибнут сотнями, но мы все можем это нормально пережить и забыть. Эмиру сильная, она не даст себе расслабиться, — припечатал старейшина. — Это как минимум жестоко… — неуверенно начала размышлять Акане, но ее быстро перебили. — Не Узумаки ли говорить о жестокости. Сколько людей погибло из-за ваших экспериментов с Фуиндзюцу? Вы так стараетесь это скрыть, но ничего не выходит, — отрезал старик, с таким презрением проговаривая каждое слово, что Акане заметно напряглась. — Это были жертвы во благо, Дзокучё-сама, — безэмоционально ответила девушка, — а вот скольких убили Учиха — это другой вопрос. Мы и ответить ничего не успели, как она удалилась, оставив после себя порядком угнетающую паузу. — У твоего брата точно что-то с головой не то. Я всегда говорил, что нормальный мужчина и женщину нормальную найдет, — со злостью выплюнул старейшина, отворачиваясь от меня. — Если я достану биджу, то Вы отмените свадьбу? — неожиданно для себя я сказала то, что говорить совершенно не хотела. Эта мысль была еще в эмбриональном состоянии, я даже не обдумала ее как следует, но общая атмосфера вынудила меня сначала ляпнуть, а потом подумать. — Ты? — он взглянул на меня, явно желая как-то поддеть или просто спустить с небес на землю. — Хорошо. У тебя есть время до свадьбы, — он ухмыльнулся, вероятно, довольный тем, что смог оставить меня в замешательстве. У него получилось. *** Лес. Дом… Нет, не дом. Это святилище, храм. Да, точно, это небольшой, ветхий храм Учиха Ичизоку. Ночь. Светлая ночь. На небе полная луна… Но почему свет такой странный?.. Красный? Почему свет красный? Все вокруг будто исчезло: и лес, и храм — ничего нет. Есть только луна. Красная. Но еще есть я. Я и моя тень. Почему она движется, хотя я стою на месте?! Почему теней становится больше? Они будто тянутся к свету луны, проходят сквозь меня… Я чувствую это, я вижу. Что-то вязкое, холодное сочится из рук, из тела. Оно не стремится меня окутать, просто оставляет внутри часть себя. Мне душно. Одновременно душно и холодно. Одновременно я чувствую злость и покой. Этот свет будто хочет очаровать меня, зовет… — Твою мать, твою мать, твою мать! — я раскрыла глаза, почувствовав на себе неприятное ощущение холодного пота. Опять эти чертовы сны, они меня в могилу сведут! — И сколько это будет продолжаться? Так, собралась, Изуна! Я встала с постели и глубоко вздохнула, окончательно решив, что спать я сегодня больше не буду. Тем более, что-то, то я ляпнула старейшине теперь повлекло за собой последствия: мне надо было действовать. А что я могу? Понятно, что лису я все равно, что грязь под когтями, а Мадару втягивать я не могу. Да и если я рыпнусь, то Тобирама вместе с Хаши меня с потрохами сожрут и водичкой запивать не станут, но мое бездействие может сломать жизнь Эмиру. А смерть Хикаку еще и нервы мне расшатала окончательно. Все время мерещится всякий бред, тени какие-то. Шиза рядом. — Так… И с какого момента у меня в жизни началась такая задница? А, ну, в принципе, с самого начала. Че это я начинаю? — Нужно рассуждать логически… Чтобы найти биджу, мне нужно добраться до свитка с информацией. Для этого я должна залезть в архивы Конохи, а это запрещено. Потом нужно врубить режим «Сенсор9000», чтобы найти хвостатого. А дальше? Ну, импровизация… Я и так далеко все распланировала. *** — Ага, вот мы и на месте, — пробурчала я, понимая, что сейчас должна бы заиграть музычка из «Миссия невыполнима», а из стен нижних этажей Резиденции появится красные лазеры, но увы не судьба мне не быть на месте Круза. Интересно, чье положение получше: Учиха Изуна или Том Круз? Почему я вообще об этом думаю? Впрочем, отбросив глупые мысли в сторону, я собралась и двинулась по коридорам Резиденции, нервно оглядываясь, потому что если меня сейчас засекут, то будет весело. Я, конечно, не предатель, но будет тяжело кому-то объяснить мои действия. Ночь. Архивы. Я. — Изуна. — Ну, пожалуйста, только не он, только не он… — я зажмурилась, медленно поворачиваясь к таком ж родному, такому же прямо любимому голосочку. — Приветик, Тоби-чан. Я нервно сглотнула. — Ночью. Возле архива Конохи. Что опять? — круги под глазами и уставший голос показывали, что Сенджу себе не изменял и впахивал за всех вместе сразу в тех же архивах. Он вообще часто здесь сидел, поэтому с моей стороны было ошибкой не подумать, что «мой милый друг» может встретить меня. Прокол так прокол… — Да я гуляю… Не спится что-то. А в архивах вроде как надо было порядки навести, — тупо отморозилась я, зачем-то улыбнувшись. Вот прямо «некстати» в любом смысле этого слова. — Изуна, ты сама все понимаешь, — Сенджу посмотрел на меня так равнодушно и устало, мол, ну, вот и зачем ты мне это говоришь, что я опустила руки. — Там есть необходимая информация. Или мне нельзя? — Можно. Просто я не хочу, чтобы эта информация случайно навредила кому-то. — Ты до сих пор видишь во мне угрозу? — Любой человек представляет собой угрозу, просто масштаб разный. Если тебе интересно, в моем представлении ты можешь представлять опасность еще большую, чем Мадара. — Хоть кто-то говорит мне правду, — хмыкнула я, почувствовав наступление минутки откровений. — Я дьявол во плоти и великий комбинатор? — Ты слишком непредсказуема. — Хватит ходить вокруг, Тобирама. Мы оба прекрасно понимаем, что все слова — это всего лишь пустой звук. Ты жалеешь о том, что не добил меня, прокручиваешь памяти тот момент и пытаешься хотя бы в мыслях все изменить. Жаль только, что я так не могу. Хочешь честно? Я рада, что жива, что жив ты. Мы слишком похожи. — Смерть Хикаку на тебя плохо повлияла, — будто подытожил Тобирама. — А ты ей рад. Даже не отрицай. Только вот… Помнишь смерть Каварамы и Итамы? Эти страдания, боль потери? Для тебя это единожды прожитые чувства, а для моего клана настоящий девиз. Как бы вы не заливали о том, что Сенджу те еще великомученики, но правда навсегда останется правдой. Есть светлая сторона, ее все любят, а есть темная, которую ненавидят. Но, Тобирама, бывает ли свет без тени? — Ты сейчас сама ставишь свой клан ниже. Это же не мои слова. — А почему тогда Эмиру должна страдать? Почему умер Хикаку? Давай женим тебя, а на миссии подохнет Тока, а? Как тебе идея? — это была не истерика, не бессмысленный треп, не беспричинный гнев. Я осознавала каждое свое слово. Просто хотела разобраться во всем сразу перед тем, как идти в архив. — Если я соглашусь, то ничего не изменится, — хмыкнул Тобирама. — Значит, Тока сильнее, а я не так уж и нужен во внешней политике. — Ты нужен деревне. Ты уравновешиваешь весь тот бедлам, который происходит в Конохе, — я подошла ближе, возможно, практически вплотную, чтобы смотреть прямо в глаза. — Если хочешь, то можешь считать меня опасной, но о тебе я так не думаю. — Тебе нужно было в архив… — Мне нужно было…