Свои чужие дети

      Утро обещало погожий денек. Солнце медленно поднималось в лазурную синь без единого облачка. Птицы весело щебетали, начиная свой очередной день, наполненный хлопотами. Где-то далеко на ферме раздавался петушиный крик. Обычный день конца весны в Су-Фолс.       Бобби проснулся от того, что услышал рёв отъезжающей машины и лай Снуки. Сердце ёкнуло от предчувствия какого-то подвоха. Он выскочил на крыльцо своего дома, но было поздно — задний бампер автомобиля скрылся за поворотом, оставляя за собой клубы дорожной пыли. Это стоило предвидеть. Джон Винчестер был знаменит тем, что слыл отличным профессионалом, дотошным и бесстрашным охотником, и не менее знаменит был его несносный характер, с которым мало кто мог мириться, даже друзья.  — Заррраза! — сквозь зубы процедил Бобби и прибавил ещё пару неприличных словечек, в бессилии всплеснув руками. Обидно, что уехал и даже не попрощался. А ну и хрен с ним! Скатертью дорога! И Сингер нехотя вернулся в дом.       Гостиная в доме Бобби была одновременно и его кабинетом, и библиотекой, и иногда спальней, если не было сил и желания подниматься наверх. Вылинявшие, местами отклеившиеся обои кирпичного цвета; пол, покрытый старым, почти вытертым ковром; на стенах — карты, фотографии, схемы, рисунки с непонятными существами и знаками; старая, обшарпанная, но крепкая мебель; камин, который неизвестно когда разжигали в последний раз и который успел покрыться прозрачными нитями паутины. На всех поверхностях в этой комнате, даже на полу, были книги: старые в кожаных переплетах и новенькие, пахнущие типографской краской и клеем, толстые фолианты и тоненькие брошюрки, они стояли рядами и лежали неаккуратными стопками. Казалось, во всём этом хаосе никогда не найдешь то, что нужно, но только хозяин дома чётко представлял себе, где что у него находится, и разгадать эту своеобразную систему не смог бы даже профессор математики.       Бобби с тоской оглядел весь этот бедлам. Стоило прибраться хоть немного, но он мысленно махнул на это рукой — сейчас ему необходим был виски, хотя бы глоток. На письменном столе стояли бутылка с плескавшимися на дне остатками и тарелка с объедками от вчерашнего ужина, стаканы куда-то исчезли, ну и черт с ними, из горла тоже пойдёт… Внезапная мысль пришла в голову Бобби: а вдруг Джон, уезжая так скоро, оставил какую-нибудь записку? Переворошив всё на своем столе, Бобби так и не нашел ничего, что бы напоминало хотя бы клочок бумаги с парой слов, написанных другом. Охотник чертыхнулся еще раз, допил остатки виски и выкинул бутылку в корзину для бумаг, стоявшую под столом.       Бобби не очень любил гостей в своем доме, но с этим пришлось смириться после того, как к нему перешли обязанности своеобразного диспетчера после смерти Старины Джека, о котором среди охотников ходили легенды. Джек Мэннерс, собственно, и объединил всех охотников страны, помогал опытным, наставлял желторотиков, делился своими поистине энциклопедическими знаниями, был строг и справедлив со всеми. Их познакомил Руфус. Старик проникся какой-то особой симпатией к Бобби и научил его многому, в том числе и разным языкам, к которым у Бобби оказались способности, к немалому его удивлению. Перед самой смертью Старина Джек оставил свой бар «У дороги» молодоженам Харвеллам, ибо негоже семейным людям не иметь крыши над головой, а самые бесценные книги и собственные записи передал Бобби, будучи уверенным, что у него они будут в целости и сохранности и принесут немало пользы.       Джон Винчестер свалился как снег на голову вчера поздно ночью. О прибытии неожиданных гостей в половине первого ночи возвестил Снуки, а через минуту раздался громкий стук в дверь. Бобби чертыхнулся и пошел открывать.  — Привет, Бобби! — Джон выглядел настолько дружелюбным, насколько мог, хотя постороннему наблюдателю, если бы таковой нашёлся, могло бы показаться, что крепкий темноволосый мужчина скорее угрожает, чем проявляет доброжелательность.  — И тебе не хворать, — в тон ему ответил Бобби, посторонившись и давая гостю пройти в дом. Но Винчестер не торопился.  — Я не один.       Сингер недоуменно посмотрел на него, а потом на черную Импалу, на которую кивком головы указал Джон, но в темноте было ничего не разобрать.  — Мы ехали к пастору Джиму, — пояснил Винчестер. — Дорога была длинная, мои сыновья устали, а твой дом оказался по пути.       Бобби готов был поклясться, что в голосе друга были нотки искренней просьбы, чего он никогда раньше не слышал от Джона. Сингер подошел к автомобилю, собираясь съязвить, что у него не мотель, но, заглянув внутрь салона, осёкся. Он никогда раньше не видел сыновей Джона, но Винчестер часто рассказывал о них, особенно когда хватал лишку. На заднем сидении машины сидели двое мальчишек. Старшему на вид было лет девять-десять, его глаза слипались от усталости, но он старался не уснуть, придерживая на коленях голову спящего малыша лет пяти-шести.  — Спальня наверху в вашем распоряжении, — коротко вздохнул Бобби.       Джон бережно, чтобы не разбудить, взял малыша на руки и велел старшему идти за ним в дом. Мальчик прихватил два небольших рюкзачка и последовал за отцом, боясь отстать от него хоть на шаг. Бобби заметил, что в одном из рюкзачков торчал приклад обреза. «Ничего себе игрушка!» — подумал Сингер.       Охотники на нечисть обычно были одиночками, потому что редко кто отваживался заводить семью при таком образе жизни. Бобби всегда считал, что семья — и дети в особенности — несовместимы с таким занятием, как охота. Он не осуждал тех, кто рисковал жизнью и здоровьем своих близких, но никогда не понимал таких людей. Слишком много горя он видел в своей жизни.       Когда Винчестер спустился вниз через некоторое время, уложив детей спать, Бобби ждал его в гостиной. Он молча предложил другу бутылку пива, но Джон покачал головой.  — Есть что-нибудь покрепче?       Бобби хмыкнул и полез в ящик стола за бутылкой виски и стаканами. Молча выпили, налили по второй.  — Это, конечно, не моё дело, — не выдержав, сказал Бобби, — но ты псих, Джон, таскать таких малышей с собой повсюду…  — Ты прав, — оборвал его Винчестер и залпом опустошил стакан. — Это не твоё дело.       Вот в этом и был весь Джон Винчестер. Любые разговоры на эту тему он жестко пресекал. Раз принимая решение, он шёл до конца. Иногда Бобби казалось, что этот человек живёт исключительно из-за природного упрямства и ничто не может его остановить. Бобби пожал плечами, и больше они к этой теме не возвращались. Они поговорили о том о сём, и как Бобби ни старался, так и не смог выяснить, куда же всё-таки направлялся Джон, но одно он понял точно: Винчестер взял след и теперь не сойдет с него, чего бы ему это ни стоило. Проблема была только в том, чтобы найти мальчишкам няню на время. Джон надеялся, что пастор Джим выручит его, как в прошлый раз, когда тот поручил заботу о мальчиках регентше церковного хора, вдове Томпсон. «Ну и кто мне будет тут говорить о семье?» — хмыкнул про себя Бобби, но говорить вслух ничего не стал. Это проблема Джона, пусть он с ней и разбирается сам, не маленький уже.       А наутро Винчестер укатил ни свет ни заря. И как Бобби мог проспать такое? Да и выпили они вчера всего ничего. От неполной бутылки на двоих у Сингера даже воспоминаний не осталось. И ухитрился же Винчестер разбудить своих сыновей, отправляясь в дорогу, и не разбудить самого хозяина дома при этом! Спецназовец чёртов или где он там служил? А, точно! В морской пехоте.       Мысленно послав друга в очередной раз подальше и пожелав ему удачно туда добраться, Бобби поднялся на второй этаж, решив, что самое время снова завалиться и уснуть со спокойной совестью. Вот заррраза! Гости так убегали, что даже дверь в спальню не потрудились закрыть. Бобби взялся за ручку двери, и его ноги приросли к полу. На большой кровати мирно посапывали двое мальчишек. Маленький, раскинув руки и ноги, спал посередине, а старший, свернувшись калачиком, лежал у самого края, рискуя свалиться.