Свои чужие дети

      Бобби спустился вниз, в гостиную и рухнул в своё любимое кресло у письменного стола. Он долго сидел, уставившись на тёмное пятнышко на обоях. Ни о чём не хотелось думать. Этот бесконечно долгий день наконец-то закончился, и казалось, что вчерашний вечер — когда охотник спокойно сидел, окруженный своим одиночеством, — был где-то далеко. Бобби почувствовал нечеловеческую усталость, навалившуюся на него огромным валуном и сдавившую грудь. Сейчас бы лечь и провалиться в глубокий сон на пару суток, но Сингер знал, что отголоски сегодняшних треволнений и всё ещё бурлящий в крови адреналин не дадут ему уснуть, что о многом надо подумать, чтобы спать спокойно.       Хотя есть рецепт проще.       Он достал из ящика стола бутылку виски. Первый стакан, наполненный почти доверху, выпил залпом, не почувствовав ни вкуса, ни запаха напитка. Сразу же налил второй, прислушиваясь к ощущениям. Кровь быстро разнесла по жилам благословенную жидкость, и тело постепенно начало оживать, как медведь после зимней спячки, ворочаясь и ворча. Вторая порция расслабила и согрела мышцы. Третья ударила в голову, и мысли заструились медленно и плавно.       Сколько же всего произошло в этот день! Каждую минуту Бобби помнил отчетливо, как будто за один день прожил целую жизнь, но он никогда и никому не признался бы в этом. Как так получилось, что двое несносных мальчишек перевернули все с ног на голову и обратно? Как получилось, что они заставили одинокого мужчину посмотреть на мир своими глазами? Как получилось, что еще утром Бобби мечтал избавиться от их присутствия, а ночью был готов умереть за них? Такое вообще возможно? Кому сказать, так посчитают сумасшедшим. Правда, не все — Джулия, например, или…       Размышления Бобби прервал резкий звонок телефона. Разговаривать ни с кем не хотелось, пусть думают, что он спит. Ещё одна трель. Чёрт! Если звонят среди ночи, значит, кому-то понадобилась помощь, только вот Бобби уже не в силах её оказать. Ещё один звонок — и Бобби поднял трубку. — Привет, Бобби!       Голос хриплый и усталый, как будто принадлежащий больному. — Привет, Джон! — Разбудил? — Я не спал. — Бобби, кажется, я забыл извиниться, что оставил своих мальчиков на тебя вот так… — Винчестер стушевался и замолчал. — Считай, что извинения приняты, хотя я по-прежнему считаю, что ты говнюк. Они так ждали тебя.       Тяжелый вздох в телефонной трубке. — Я знаю, Бобби. Я виноват перед ними, и это грызет меня каждый день — что я не могу дать им того, что должен иметь каждый ребёнок. Вот сегодня я не видел, как Сэмми впервые завязал свои шнурки. — Эй! Ты там пьяный, что ли, Винчестер? — Нет. С чего ты взял? — оторопел Джон. — Тебя на такие разговорчики пробивает, когда ты налакаешься. — Но я… — Знаешь что? — не удержался Бобби. — Мой друг и коллега Джон Винчестер не распускает сопли, а прёт вперед с настойчивостью танка. Ну и что, что ты не видел, как твой сын шнурки завязывает? А ещё ты не видел, как он тут готовил салат, и как Дин помогал мне чинить машину, и как он метко стреляет… Они с радостью покажут тебе это, как только вернёшься. Хоть ты и засранец, каких мало, но они гордятся тобой, и любят тебя не за то, что ты им что-то дал или не дал, а за то, что ты есть и ты их отец. Неужели ты думаешь, что где-нибудь в другой семье, с домом и качелями во дворе, или, не дай бог, в приюте им было бы лучше без тебя?       Голос в трубке долго молчал, но Бобби слышал тяжёлое с присвистом дыхание.       Джон прокашлялся, прежде чем сказать: — Это последнее, что я ожидал от тебя услышать, Бобби. — Ладно. Где ты сейчас? — Бобби решил, что лучше сменить тему. — В Грейт-Фолс. — И как тебя туда занесло? — Попал в аварию. Пустяк, но в ближайшие дня два или три я отсюда не выберусь. Я, собственно, позвонил сказать, что дозвонился до пастора Джима и ты сможешь отвезти мальчишек к нему завтра утром.       Бобби напрягся и выпрямился. Стоп! А вот это интересно! — Отмотай-ка назад, Джон. Что ты там говорил про аварию? — Да пустяк, сломана ключица и пара ребер, сотрясение мозга, пара синяков… — Нет, как ты попал в аварию? — Впереди ехал большегруз с лесом. Он не справился с управлением, перевернулся, а одно из бревен протаранило мою машину насквозь и чуть не размозжило мне голову. — Ты был один? — Да. Почему ты спрашиваешь? — Имя Джейсон Чейз тебе о чем-то говорит?       Джон на минуту задумался. — Н-нет, не припомню такого. Да в чём дело, Бобби?! — вскричал Джон и тут же застонал. — Тут кое-что произошло, что тебе следовало бы знать, — медленно сказал Сингер.       Он рассказал Джону о Чейзе и демоне, упомянул, что демон оказался тем самым, кто овладел Карен, и что ему было нужно в доме Бобби, и что Сэм слышал демонский зов. Он говорил, и казалось, что вся тяжесть прошедших событий уходит из него и становится легче дышать. Джон слушал его внимательно, не перебивая. Сингер ждал немедленной реакции от Винчестера, но тот молчал, даже его дыхания не было слышно. Когда Бобби уже решил, что его друг бросил трубку, он услышал безжизненный голос Джона: — Значит, это были демоны. Какой же я был дурак, что повёлся, оставил мальчиков в опасности! — Что дурак, это точно, — согласился Бобби. — Но ты оставил их у меня. — Я не представляю, как благодарить тебя за это. — Будешь мне каждый день присылать конфеты и букеты, — съязвил Сингер. — Ты бы лучше подумал о том, что сказал демон. Думаешь, он лгал? — Не знаю, Бобби, — медленно проговорил Джон. — Всё это так темно и непонятно. — Вот выберешься из Грейт-Фолс, и мы вместе подумаем, что с этим делать. — Без тебя я точно не обойдусь. — Бобби почти услышал горькую ухмылку в голосе Винчестера.       Они помолчали немного. Сингер скользил взглядом от почти пустой бутылки виски на столе, по книгам и записям, до мусорной корзины у ножки стола, из которой торчало горлышко бутылки, выпитой утром, а рядом с ней валялся смятый желтоватый листок. — Знаешь, Джон, — нарушил тишину Бобби, — я тут подумал…       Он наклонился и достал листок из корзины. — Что?       Бобби развернул листок и разгладил его ладонью на колене. Коряво плясали слова «Дин», «Сэм», «Папа», и водили причудливый хоровод человечки, соединённые жирной линией. — Пусть мальчишки поживут у меня, пока ты не вернёшься, хорошо?       Как ни странно, эти слова дались ему легко и свободно. В этот раз Бобби был уверен, что всё делает правильно. — После всего, что случилось, я бы не доверил их никому другому, — ответил Джон Винчестер. — Тогда возвращайся поскорее. Мы будем ждать.