Закон Мерфи

      Мерфи ворвалась в жизнь Джастина подобно маленькому урагану: неожиданно и беспощадно. Распахнула грудь и, приметив уютное место рядом с сердцем, залезла с головой. Джастин вытряхивал её из себя как мог. С непривычки было некомфортно и тяжело, внутри словно местами всё меняли и парню это совсем не нравилось. Признаться, первое время ему было даже страшно — всё вокруг него стремительно менялось, преображалось, наполнялось яркими красками, шумело, громыхало, вспыхивало разноцветными кругами перед глазами, а когда внутри живота он почувствовал тех самых бабочек, понял, что всё… пропал. И эта девчонка в нём, похоже, теперь надолго. Иногда он думал, что это шутка, что, может быть, с кем-то такое и произойдёт, но точно не с ним. А получилось всё вот как. В их отношениях Теа была поводырём, потому что первое время Джастин был абсолютно слеп. Она сплетала свои пальцы с его, улыбалась мягко и вела. Когда парень набрался смелости признаться себе, что влюблён бесповоротно, он понял куда всё это время его вела девушка: хрупкий мирок, построенный на их взаимопонимании, уважении и привязанности друг к другу. Их собственный мир. Этот мир Джастин сломал сам, собственными руками. Кусочек за кусочком он разрушал то, что Теа так любовно создавала. Они ругались и мирились, потом снова ругались и снова мирились, и опять ругались и вскоре мириться, как оказалось, уже было не с чем. Теа аккуратно, глотая слёзы, собирала осколки того, что от них осталось, а Джастин хрустел по ним ботинками и кричал-кричал-кричал… Мерфи старалась, она правда старалась, но он сломал так много, и её, кажется, тоже сломал. Просто уничтожил всё из-за своей слабой веры и беспомощной злобы. Он не верил в них, в неё, в себя. Джастину было до удушения больно, когда она уходила, оставляя в его груди зияющую рану. Каждый день видеть любимого человека, знать, что вот он, только руку протяни, и не делать ни-че-го. Потому что он, Джастин, не имел на это права. И мысль — такая не выносимая — разрывала голову. Не он. Другой. Кто-то другой рядом с ней, обнимает крепко, улыбается ласково, смотрит любяще и создаёт с ней их мир. Джастин ненавидел себя, его, Мерфи. И только бы всегда быть на глазах, только бы вызывать хоть какие-либо эмоции, только бы не равнодушие, только бы не забыла. Потому что если она его забудет, Джастин, наверное, развалится по кусочкам и собрать его уже будет некому. Джастин был слеп.

***

      Теа открывает входную дверь, хмурится, услышав звук откатывающейся бутылки. Опускает голову, вздыхает и, нарочно громко хлопнув дверью, разматывает шарф. В коридоре пахнет горелыми оладьями и перегаром. Мерфи подхватывает пустую бутылку вина, у зала ещё одну, а на самом входе пустую коробку бумажных салфеток. В комнате темно и голубой свет от экран телевизора, из которого громко вещает «Шоу Эллен Дедженерес», слепит глаза. Саманта в одном нижнем белье, запрокинув голову, спит с открытым ртом. Девушка морщится и одной рукой распахивает занавески, пропуская дневной свет в комнату. Женщина с дивана шипит, пряча лицо в ладонях.  — Вставай, — Теа подходит к чайному столику, свободной рукой хватая бокал и несколько пачек сигарет.  — Отвали, — мычит Сэм хрипло. Мерфи ставит бокал на кухонный стол, выбрасывает мусор. Из холодильника достаёт замороженную пачку овощей, наливает в стакан холодной воды, находит в аптечке что-то от похмелья и возвращается в зал.  — Выпей. Женщина ворчит, выпивает лекарство и морщится, когда на голову ей опускается ледяная упаковка.  — Ты пьёшь без просыху уже три дня. В алкоголички записалась?  — Помолчи, не видишь мне плохо.  — Что случилось? — Теа заглядывает матери в глаза, стараясь увидеть хоть что-то, кроме пьяного косоглазия. Саманта поворачивает голову, внимательно смотрит на дочь. Её губы кривятся и она презрительно хмыкает.  — И как тебе от самой себя не мерзко? Мерфи моргает. Поджимает нижнюю губу. Глазами исследует перекошенное злобой лицо матери и вздыхает.  — Я не понимаю о чём ты, — врёт нагло, но старается чтобы голос не дрожал и вообще ведёт себя уверенно.  — Зато я всё понимаю, — хмыкает, осушив полностью стакан одним глотком. — Уйди с глаз моих, пока я тебе по лицу не хлестнула. Девушка сжимает кулаки. Вздыхает и поднимается на ноги.  — Проспись, — говорит тихо, отворачиваясь от матери. Резко вскрикивает, выгибаясь в спине, когда Саманта злобно хватает за волосы и тянет на себя. Сэм опрокидывает дочь на пол, больно ударяя её о чайный столик, и валится с верху. Теа брыкается, кричит, пытаясь спихнуть мать.  — Ты дрянь! — визжит женщина, сотрясая девушку за плечи. — Сколько ещё можно надомной издеваться?! Ты мне всю жизнь испортила! Всё испортила, потаскуха! Хлёсткая пощёчина по лицу выбивает из Мерфи весь дух, вынуждая её метнуть головой в сторону, распахнув глаза, из которых брызнули слёзы.  — За что ты так со мной, а?! За что ты так ненавидишь меня, маленькая неблагодарная дрянь! — Сэм захлёбывается в слезах, продолжая трясти дочь, словно тряпичную куклу.  — Мама! — Теа задыхается от страха и обиды, отпихивает от себя. — Отпусти меня!  — Ты забрала у меня всё! Счастливое будущее, прекрасную карьеру, грандиозные планы, а теперь ещё и любимого человека! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Мерфи с силой отталкивает мать, переворачивается на живот и, вскочив на ноги, выбегает в коридор. Саманта кричит что-то несвязное и вновь заходится рыданиями. Теа натягивает на ноги обувь и, схватив с вешалки куртку, выбегает на улицу, захлопнув дверь. Осенний ветер хлещет по щекам, рассекая слёзы, заползая за ворот водолазки. Люди пялятся, расступаются и оглядываются в след. Ей кажется, что Саманта бежит за ней, бросая в спину, словно нож, громкое «ненавижу!». Ей кажется, словно она вернулась в детство, в тот день, когда отец ушёл из семьи. Тогда всё было точно также, только вот была она на десять лет младше и всё было намного страшнее и каждое слово матери, казалось, убивало в ней любовь к этой женщине. Пьяная Сэм была свято уверена, что в том, что её муж ушёл из семьи, была виновата дочь. Лёгкие горят, ноги предательски подкашиваются, и Теа постепенно останавливается. Внутри неё взрывается что-то раз за разом и ей хочется кричать, броситься к кому-нибудь и попросить помощи, потому что её сейчас просто разорвёт от эмоций. Губы беспомощно дрожат, а слёзы, как бы ладони их не смахивали, не хотят исчезать с лица.  — Девушка, — до плеча осторожно дотрагиваются. — С вами всё хорошо?.. Теа вздрагивает, резко поворачивает голову. Стоящая рядом с ней женщина, увидев отёк на скуле и разбитую губу, округляет глаза.  — Боже. Ч-чем я могу помочь? — она копошится в сумке, стараясь найти телефон. Мерфи оглядывается по сторонам, замечая, что люди странно рассматривают её, проходя мимо, некоторые останавливаются, смотря так, словно в любой момент готовы броситься на неё, чтобы та чего не учудила.  — Вы не могли бы дать мне позвонить? — хрипит девушка, обращая внимание на встревоженную женщину.  — Конечно! — она протягивает телефон. — Вы точно уверены, что вам не нужна скорая или что-то…  — Нет-нет, спасибо, — Теа улыбается уголком губ, чувствуя как у ранки лопается мягкая ткань губ. Гудки в телефоне играют на нервах. Мерфи мнётся на месте, переступая с ноги на ногу.  — Слушаю.  — Папа, — выдыхает Теа, чувствуя как слёзы наворачиваются на глазах. — Папочка, забери меня.  — Теа? — голос мужчины в миг становится серьёзным. — Что случилось, где ты?  — Я… — вертит головой, всхлипывая, — Я в двух кварталах от дома, у кофейни.  — Буду в течении часа.  — Жду. Не звони сюда, я одолжила телефон.  — Никуда не уходи. Мерфи благодарно кивает женщине, вежливо отказываясь от её предложения побыть с ней. Застёгивает куртку до горла, запускает пальцы в карманы, находит пару купюр и мелочь. Толкает дверь кофейни, оглядывается в поисках свободного столика, игнорируя взгляды посетителей, которые, возможно, видели её странное поведение через большое окно заведения. Садится за самый дальний и заказывает горячий шоколад.  — Прошу, — улыбчивый официант оставляет заказ на столе. — А это от заведения, — пододвигает блюдце с чизкейком.  — Спасибо, но не стоит, — смущается, пальцами отодвигая угощение.  — Не обижайте меня, — молодой человек улыбается искренне и по-доброму. — Это, к сожалению, единственное, что я могу для вас сделать. Теа не успевает ничего ответить: парень кивает головой и возвращается к стойке. Девушка провожает его взглядом, кривит губы и резко отворачивает лицо. Конечно парень этим жестом хотел сделать только приятное, но Теа теперь совершенно уверенно чувствовала себя жалкой и никчёмной. Снова. Так было всегда. Всегда, когда её предавали: сначала отец, потом мама, Джастин и снова мама… Жизнь словно издевается над ней, заставляя получать нож в спину от самых дорогих людей.