Кошачья мята

      Проникая сквозь тонкое стекло, лучи теплого утреннего солнца нежно убрали покрывало мрака с сонного мирка юного омеги, что пока ещё лениво валялся на огромной мягкой кровати. Лёгкий летний ветерок, влетевший через приоткрытое окно, слегка всколыхнул занавески и пробежался по короткому ежику черных волос, игриво поласкав такие же чёрные, пушистые ушки. Из кухни приятно пахло выпечкой отца-омеги, еще толком не проснувшись, Артем принюхался к этому сладкому запаху и ведомый желанием найти источник запаха столь прекрасного, что омега изошелся слюнями, он скатился вместе с одеялом и подушками на пол, сил хватило только на то, чтобы задрать зад. Дверь в комнату слегка приоткрылась и в нее вошел отец омега. Он был невысокого роста, слегка полноват, как и его глубоко любимое дитя, только в отличие от него, у его отца были светлые волосы, собранные в высокий пучок и небесно-голубые глаза. — Вставай, соня, я приготовил твои любимые пирожки, — буквально пропел, делая особый акцент на слове «пирожки», папа. Из-под одеяла медленно появились ушки, а потом и весь омега. Сонно протирая свои карие глаза, он недовольно смотрел на блондина, который разбудил его, бедного ребенка. — Уже встаю, можешь тут не стоять, — громко зевнув, сказал омега. Послав ему воздушный поцелуй, папа вышел, прикрыв за собой дверь. Спустя минуту, тянувшеюся, кажется, вечность, омега нехотя поднялся и подтянул серые трусы с сердечками, сползающие с округлых ягодиц. Артем надел на себя черную 'футболку с принтом какой-то известной рок-группы, еле натянул потертые джинсы… и отчаянно простонал. Джинсы, что еще вчера идеально застегивались, сегодня едва ли застегнулись благодаря титаническим усилиям парня. Омега сделал шаг, второй, и ступая как пингвин, дошел до ванной. Завершив все утренние процедуры, омега критично осмотрел себя в зеркало и как всегда остался недоволен тем, что увидел. Нет, парень не был уродом, но вот проблемы с весом у него все-таки были. Омега ненавидел себя за это, потому что сколько бы он не пытался садиться на разнообразные диеты, все равно через день, два, максимум пять желание сьесть конфетки, что коварно подсовывает папаня и выпить чашечку сладкого какао со сливками становилось невыносимым. Вместе с каждой крупинкой сахара копилась и ненависть, из-за чего у омеги развились жуткие комплексы, он вообще не верил в любовь, а если она где-то и существовала, то «только не с таким как я». Да и в школе альфы особо не интересовались парнем, у Артема, в отличие от его сверстников, половое созревание наступило с задержкой, не в пятнадцать-шестнадцать лет, как это обычно бывает, а в восемнадцать. С первой течкой начались и первые проблемы: кошки. Дело в том, что запах у омеги был «слегка» необычный: запах кошачьей мяты. Из-за этого все городские кошки, только учуяв издалека запах Артема, тут же спешили за ним, прося ласки и балдея от пьянящего аромата.       С момента первой течки прошел год, Артему исполнилось девятнадцать лет. Он удачно сдал экзамены и поступил в университет на факультет искусствоведения. О своем выборе он еще ни разу не пожалел, ведь он всегда любил историю и искусство, хотя рисовать, как не пытался, у него не получалось. Даже папа, всегда поддерживающий сына в его начинаниях, мягко намекнул на то, что сыну никогда не стать художником. Отец же просто использовал мольберт в качестве розжига для костра на природе.       Кухня в трёхкомнатной квартире омеги всегда была оживлена. Она была как бы сердцем квартиры: там всегда кипела жизнь, в основном благодаря хозяйственному папе Артема, который вечно копошился на кухне. На сковородках, в кастрюлях всегда что-то кипело, скворчало, шипело, наполняя весь дом клубком аппетитных запахов. К тому же, являясь от природы существом неуклюжим, омега вечно что-то задевал и во что-то врезался. Так что к звукам готовки добавлялся звон разбитой посуды и порция отборного мата. Да и кухня не была такой большой, чтобы не врезаться во что-либо. Посередине стоял большой прямоугольный стол чёрного цвета, вокруг него четыре стула по количеству членов семьи. А остальное пространство занимали холодильник, плита, раковина, микроволновка и кофемашина. Все выдержано в черно-серо-белых тонах. Не смотря на довольно мрачную окраску интерьера кухни, она все равно была по-своему уютной. В этом виноват все тот же папа-омега. Вся кухня была обставлена многочисленными цветами: начиная от роз, заканчивая хризантемами.       Артем зашёл на кухню и поприветствовал своих родителей. Отец парня был почти полной копией омеги: такие же чёрные ушки, пушистый хвост, карие глаза, ёжик коротких волос и даже такое же пузико, бывшее когда-то кубиками пресса на животе, но со времён отставки мужчины медленно превратившееся в желе. -Ник, накорми Артёма, а то по его поедающему меня взгляду вижу, что дело кончится нехорошо, если тут же не скормить ему завтрак, — мужчина обратился к блондину, который в очередной раз клял всех богов, потирая новый ушиб. Тут же, забыв про всю боль, как будто только ожидая этих слов, Ник выпрямился, как по команде и начал шаманить с продуктами. Буквально через десять недолгих минут на тарелке покоилась большая яичница с беконом, посыпанная то ли базиликом, то ли ещё чем, Артем не особо разбирался в специях. Повинуясь урчанию в животе, Артем быстро проглотил все, залив это кружкой кофе с четырьмя ложками сахара. Встав из-за стола и кивнув на прощанье родителям, Артем покидал пару книжек по истории Парижа, Византии и ещё какой-то древней цивилизации в рюкзак, заткнул свои уши наушниками и вышел на улицу, громко хлопнув дверью. Надо прогуляться. — думал Тёмка, быстро шагая в сторону метро. — Хоть какую-то физическую нагрузку получить.       Прогуляться он всегда любил в одном тихом и небольшом парке, куда редко приходили люди, да и те были старушками с собачками, чинно прогуливающимися по широким тротуарам и задумчиво рассматривающими небо и деревья. В какой-то степени Артему нравилось, что никто не тревожит его тут. Окрестности он знал плохо, поэтому всегда держался в определенной зоне парка, той, что ближе к метро, не уходил далеко и вообще был крайне осторожным. И так было всегда. Но не сегодня. -Пуговица, — бормотал Омега, выходя из метро и щурясь от яркого солнечного света. — Дурацкая пуговица. Думаешь, испортишь мне жизнь? А вот чёрта с два!       Он нервно огляделся по сторонам, будто испугался, что его мог кто-то услышать. Но людям было не до него, и все они — легкие, мимолетные и задумчиво-обеспокоенные чем-то своим, спешили кто куда: на работу, в магазин… Артема кто-то задел, и омега, тихо пискнув, шарахнулся в сторону, испуганно смотря в сторону толкнувшего его человека. -Ты чего на проходе стоишь, не видишь, люди идут? — раздраженно переспросила высокая и худая, как жердь, девушка с коротко постриженными волосами.       Омега поджал губы и, процедив сквозь зубы что-то вроде «Ну извини, доска» быстро зашагал в сторону парка, попутно доставая из сумки книгу по истории Греции. -Пуговица, — вновь повторил он, и на душе ему стало немного противно от мысли о самом себе. — Ну ладно, такие тоже живут.       Хотя в глубине души он надеялся, что когда-нибудь удастся похудеть настолько, что хоть в модели иди. Ну или еще куда, где требуется красивая фигурка. Все это, конечно, были лишь наивные мечты, и Омега это прекрасно осознавал, но сдаваться так просто тоже не хотелось. -На те же грабли наступаешь, Артем, на те же грабли, — вздохнул неко, подумав о диете. И правда, ничего у него с ними не выходило. — Ну да ладно, — вдруг повеселел он, заметив, что приближается к знакомой лавочке, где всегда сидел и читал.       Но, как говорится, с приходом радости и гормоны играют, поэтому тут же из-под лавки вылезла кошка, и, слащаво мурлыча, потянулась к Омеге. -Я читаю, — как можно серьезнее произнес Артем, и даже попытался сделать очень насупленное лицо, но кошке было хоть бы что, и уже через секунду она валялась на коленях у парня, громко мяуча и явно прося ласки.       Но сегодня, видимо, Тёмка решил стать супер-сосредоточенным, и поэтому, невзирая на подлизывания животного, продолжал читать. Книгу он уже изучил от корки до корки, просто хотелось повторить пройденное, так сказать.