В твоём мире

      Отогревшись и отоспавшись, обуреваемая разнообразными чувствами компания двинулась дальше. Все исподтишка наблюдали друг за другом.       Аня, по привычке, была добра и внимательна со всеми. Всё же собственный муж интересовал её сейчас больше всего, а в нём, безусловно, что-то изменилось. Что именно, она никак не могла уловить, так как внешне он оставался всё таким же весёлым, бодрым и предупредительным. Сам же мужчина не мог не признаться себе: вид отдохнувшей и выздоравливающей от регулярного приёма лекарств свояченицы был несоизмеримо приятней. Также он понимал, что скорое возвращение к близким избавило обоих от опасных соблазнов.       Просёлочная дорога, на которую они неожиданно для себя выбрались, преодолев сухой скрэб и обойдя лесополосу стороной, приободрила всех. Она утопала в зелени, но, по мере возвышения местности, становилась всё более каменистой. Видимая ещё издали небольшая горная гряда преградила им путь: нужно было преодолеть невысокий подъём. По ту сторону проходила оживлённая магистраль. В ожидании новых трудностей, связанных с восхождением, все слегка приуныли.       Вскоре и камень уступил место тонкому снежному покрову. Резко похолодало. Нацепив на себя всё, что было тёплого, молодые люди оставили только самое необходимое и направились наиболее безопасным, на их взгляд, путём.       Чем выше поднимались они, тем более великолепный вид открывался со склона. Бесконечная золотистая долина, поросшая то тут, то там низкорослыми деревцами и мелкой колючей травой, пролетающие почти на одном уровне с ними белые, пушистые, как клочья разодранной ваты, облака наполняли сердца молодых людей светом, теплом и надеждой. Казалось, что все проблемы преодолимы. Обмениваясь восхищёнными взглядами, все вместе с тем ощущали некоторую напряженность: путешествие теперь утомляло гораздо более духовно, нежели физически. Но никто не собирался признать это открыто.       С наступлением темноты холод стал почти нестерпимым, и вид большой расселины заставил испытытать некоторое облегчение. Редкие травинки, похрустывающие от инея, лишь немного оживляли мрачный пейзаж чёрного проёма в сплошном камне. Разбив в последний раз палатку на самом краю склона, все дружно уселись вкруг за скромный ужин из батончиков мюсли, завалявшихся у Ани в заначке, и остатков кофейных пакетиков.       Маше кусок в горло не лез; зажав тающий шоколад в холодных пальцах, она грустно и отрешённо смотрела вдаль. Наушники в подыхающем телефоне послушно доигрывали плей-лист, всё ещё состоящий из медленных романтических баллад.       Изредка и подолгу она украдкой поглядывала на мирно беседующую супружескую пару.       Аня радостно улыбалась, слушая любимого и нежно прижимаясь к его руке. Её аккуратно причёсанная головка покойно лежала на мужском плече, серые глаза лучились довольством и спокойствием.       Глядя, как Мэттью оживлённо жестикулировал, с жаром что-то доказывая, девушка поджала губы, досадливо шморгнула носом и поплотнее укуталась в жилетку.       Неожиданно музыка исчезла слева. Маша удивлённо повернула голову. Доминик улыбался уголками губ, но Маше показалось, что его лицо было напряжено до предела. — Можно?.. — Тебе же не нравилось никогда… — Сойдёт.       Драммер вставил «каплю» в ухо и молча подсел рядом, обнимая за плечи. Маше сразу стало тепло и захотелось плакать. Она ещё раз с силой втянула холодный воздух и подавила небольшой спазм. Губы привычно шевелились, напевая слова наизусть заученной песни, тело расслаблялось от тепла чужого уже тела.       Маша признательно улыбнулась Доминику. Тот ответил тем же, поймав её взгляд и затем надолго уставившись куда-то перед собой.       Они сидели так долго-долго, пока полностью выдохшийся смартфон не издал последний предупреждающий звук и не отключился навсегда. Будто дожидаясь этого, Доминик со вздохом вынул наушник и отправился в палатку, в которую уже ушли супруги. Маша осталась одна. Доев шоколад и вытерев подступившие к самым ресницам слёзы, девушка тоже залезла внутрь.

***

      К полудню путешественники преодолели невысокий хребет и теперь стояли на противоположном склоне. Перед ними расстилалсь живописная панорама равнины с уходящей вдаль лентой ровной автотрассы. — Где мы? — поинтересовалась Аня, роясь в сумке в поисках влажных салфеток. — Где-то возле Бёрнсдейла, — сосредоточенно проговорил Мэтт. Они с Домиником изучали что-то на экране единственного неразряженного телефона.       Внезапно движение сбоку отвлекло его внимание: Маша наспех переплетала косу, зажав под мышкой расчёску. Наблюдая, как соединяются в затейливый узор золотистые выгоревшие прядки, Мэтт как будто вновь ощутил их, влажных от пота, замёрзшими пальцами. На щеке загорелся фантомным воспоминанием целомудренный поцелуй…       Мужчина поспешно воскликнул: — Ну что, ловим такси?..       Попутка быстро доставила всех до ближайшей заправки. Девушки отправились в кафе заказывать обед, их спутники — к администратору.       В туалетной комнате сёстры впервые смогли привести себя в должный вид: умыться тёплой водой, переодеться в чистое. Изрядно повеселев, они выбрали столик и попросили меню. — Ты не пробовала помириться? — наугад предложила Аня, погружённая в содержимое тонкой серебристой папочки.       Маша со вздохом перевернула обтрёпанный глянцевый листок. — Не хочу. После всего этого… — она оборвала себя и углубилась в чтение. — А что? — Любит-то он не меня, — осторожно пояснила Маша, быстро и испытующе взглядывая на сестру и зажимая нужную страницу.       Аня отложила папку. Сцепив пальцы в замок, она поставила локти на стол и положила подбородок на руки. Задумчиво всмотрелась в лицо напротив. — Ты думаешь?.. — Ты же не могла не заметить это, когда вы были одни, — немного раздражённо пояснила Маша. — Не могла, — чуть качнула головой девушка. — Но я не буду больше замечать это. — Ясное дело, — деланно ворчливо протянула собеседница и открыла страницу напитков. — У тебя же муж есть!       Аня натянуто улыбнулась, борясь с приступом внезапной неприязни к сестре. — Ничего, — заверила она, — и тебя твоя судьба ещё найдёт!..       Маша уныло покивала и направилась к барной стойке, не чувствуя острого взгляда в спину.       Музыканты в это время занимались заказом автомобиля. Оставив свои данные в ближайшем прокате, они отправились в кафе: вместительный внедорожник обещали пригнать через час-полтора. — Домми, ты ничего не хочешь мне поведать? — вкрадчиво предложил Мэттью по дороге. Ховард, несмотря на загар, слегка побледнел: от проницательного солиста никогда не ускользала ни одна мелочь. — Беллз, я бы ни за что не стал… — начал он, пристально и с тревогой вглядываясь в добродушное лицо друга. — Да-да, я знаю, — сильные пальцы чуть сдавили напряженное плечо. — Я тебе верю. Не ссы. — Мать твою, Эм! — парень поддел носком пыльного ботинка попавший под ноги камешек. Помолчал. — А ты ничего не хочешь мне рассказать?..       Они почти подошли к дверям. Доминик остановился перед ними, засунув руки в карманы истёртых джинс. Мэтт усилием воли поборол смущение, нахлынувшее от знакомого взгляда, и решительно взглянул в насмешливое лицо. — Не-а. Не хочу никого обижать. — Но ведь тут только мы, — возразил товарищ.       Беллами покачал головой и почесал обгрызенными ногтями небритую щёку. — Это не имеет значения. Мы же не виноваты, что злоебучая судьба постоянно выбирает за нас, — он улыбнулся краешком рта и посмотрел за плечо драммера на витрину кафе. Пройдя мимо, мужчина вошёл внутрь, дверь на пружине тихо звякнула.       Шатен разочарованно надул губы и вошёл следом, но на пороге наткнулся на друга: тот застыл на месте, глядя в зал. — Так кого выбрала твоя судьба? — шепнул Доминик одними губами и улыбнулся от того, что Мэтт вздрогнул. Не оборачиваясь, брюнет прошёл к столикам.       После обеда прибыла машина. Было решено ехать прямиком в аэропорт. Ховард сразу утащил безропотную Машу на заднее сиденье, будто рассчитанное на четверых, уложил её голову себе на плечо и вдел в уши наушники. Какое-то время девушка почти неотрывно смотрела в зеркало заднего вида, часто пересекаясь глазами с синим взглядом, потом незаметно для себя крепко заснула в кольце тёплых рук и потому не увидела сведённые к переносице брови водителя. Аня самозабвенно болтала всю дорогу, умело вовлекая обоих мужчин в разговор, и потому время в пути прошло незаметно.