В твоём мире

      Первой улетала Маша. Остальные купили билеты до Лондона.       Посадка уже началась, и потому, дойдя до терминала, все быстро попрощались. Кончики женских пальцев дрогнули на спине Беллами; от апельсинового аромата у него закружилась голова. Он сглотнул: когда он теперь сможет нормально есть эти чёртовы апельсины?!. — Спасибо, Мэри. За всё.       Его синие глаза стали на миг огромными для неё, горячие губы обожгли щёку, и на секунду весь мир исчез; но вот девушка выскользнула из его рук и протянула свои Доминику, затем сестре…       Уже на повороте Маша обернулась. От вида ведомых Аней под руку мужчин защипало в носу, невысокая фигура с чёрными волосами, выбивающимися редкими прядями из-под кепки, быстро расплывалась перед глазами. Вздохнув всей грудью, девушка быстро смахнула непрошеные слёзы, повернулась и зашагала по широкому коридору. Кольцо теперь жгло палец, и она поспешно стянула его и швырнула в мусорную урну. Маша уже не увидела, кто обернулся ей вслед и нахмурил брови, разгадав этот простой жест.

***

      Без сил ввалившись в квартиру, Маша сбросила туфли и пальто, кинула сумку прямо посреди коридора и направилась в спальню: рыдания душили её. Только сейчас, одна, она могла хорошенько выплакаться.       Чувство чьего-то присутствия разбудило её. На краешке кровати восседал Доминик и изучающе рассматривал её красное и опухшее лицо. — Это ты? — Маша оценила его помятый вид: мужчина даже не переоделся со вчерашнего дня. — Как ты сюда попал?!       Ховард бросил на измятое покрывало связку из пары ключей. — Спасибо… Ты что, за вещами?       Он рассмеялся. Встав и подойдя к окну, потеребил занавеску: — Любовная перетасовка. Она мне больше не нужна! — Уверен? — Маша села и поправила волосы.       Музыкант кивнул. — Ага. Они счастливы… кажется. Мне придётся забыть. — Занавеска вновь колыхнулась.       Доминик обернулся. На его полных губах проявлялась искренняя задорная улыбка, повторяясь в глазах. — Удачи! Так зачем же ты приехал всё-таки?!       Маша накинула на лёгкое платье тёмный кардиган и плотно запахнула его. — Хотел попрощаться… на время. Я еду во Францию, точнее, мы едем. — Гастроли?       Они прошли на кухню. Девушка включила плиту и поставила чайник. Доминик открыл пустой холодильник. — Ага. Потом Испания, Италия… — Здорово. — Подсохший хлеб аккуратными кусочками лёг на плетёное блюдо. — Я буду скучать по тебе. — Обязательно! Только по мне?..       Заварочный чайник неловко стукнул по мраморной стойке.       Музыкант серьёзно посмотрел на вспыхнувшее лицо. Он положил нож на доску, подошёл к Маше и обнял её, уложив светлую голову к себе на плечо и улыбнувшись несмелым объятиям. — Я знаю о твоих чувствах. И он знает. — И?! Я ведь никогда… — Да, само собой, — прервал её оправдания Ховард, чуть крепче сжимая руки. — Но забавно вышло, да? Главное, что мы с этого ничего не имеем.       Уголки мужских губ поползли вниз. Он разжал руки и отступил назад. Машино лицо было бледным, но спокойным, и он облегчённо выдохнул, взял сахарницу и поставил на стол. — У нас осталась дружба. — Тонкая янтарная струйка наполнила чашки. Маша постаралась как можно беспечнее улыбнуться. — Давай завтракать!..