Sleeping sun

На главной площади замка, аккурат под балконом Мираза, шла ожесточенная схватка. Звон мечей, крики раненых и запах крови мигом вернули Эдмунда назад, во времена правления Нарнией, полных битв и доблестных побед. Однако исход этого рейда до сих пор не был предрешен. Чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону. Долго так продолжаться не могло. Юноша подтянулся, выглядывая из-за крыши. Он не привык держаться вдали от битвы. Ни в одной схватке Питер не участвовал без младшего брата, верного помощника, защищающего тыл и не отстающего от государя. Сердце Эдмунда рвалось туда, вниз, к нарнийцам, чтобы разделить с ними тяготы боя, однако не зря король славился своим хладнокровием. Хоть и было ему не по себе оставаться в стороне, его задача была совсем иной – обеспечить проникновение воинов в крепость и следить за изменением обстановки, подавая командованию сигналы. Поэтому, как ни обидно ему было, Эдмунд не спустился, а продолжил наблюдение. Появление арбалетчиков расставило все точки над «i». Чаша весов заколебалась и медленно опустилась в пользу тельмаринов. Стрелки расположились по периметру площади, прицелившись в нарнийцев и ожидая приказа. Эдмунд сжал зубы. Доспехи его воинов могут выдержать выстрел из лука, но арбалетный болт, пущенный к тому же с близкого расстояния, с легкостью пробьет их. За время отсутствия королей в Нарнии многое изменилось, вооружение шагнуло далеко вперед, что при планировании рейда забыли учесть. Нужно остановить арбалетчиков, но как, юноша не знал. Да и не мог он ничего сделать со столькими бойцами в одиночку, каким бы блестящим мечником не был. Надо предупредить Питера, пока стрелки медлят по неведомой причине! Пригнувшись, Эдмунд быстро сменил позицию и выглянул на площадь. Сердце замерло в груди: тельмарин, стоящий точно под младшим королем, целился в государя. Юноша не колебался ни секунды, забыв о собственной безопасности. Доспехи зашуршали по черепице, и арбалетчик с воплем полетел вниз, сбитый ударом ног. Питер услышал этот отчаянный крик, задрал голову вверх. Эдмунд кивнул ему, но брата это не успокоило. Он отчаянно закричал: - Эд! Тело юноши отреагировало прежде, чем разум успел осознать источник опасности. Обостренные рефлексы, следствие пройденных битв, не подвели его и теперь. Арбалетчики, сперва опешившие от такого соседства, успели только поднять оружие, когда Эдмунд бросился в ближайшую башню. Болты засвистели у него над головой, пробивая железную дверь. Черт, это ж надо было так вляпаться! Быстрее ветра Эдмунд летел по винтовой лестнице, понимая, что загоняет себя в угол. Сквозь узкие бойницы смог бы протиснуться разве что Рипичип, но уж точно не человек среднего роста и комплекции. Погоня же дышала в спину, и королю ничего не оставалось, кроме как подниматься все выше и выше. Порыв холодного ветра отбросил со лба растрепанную челку. Эдмунд захлопнул за собой дверь и, решив приберечь меч для крайнего случая, заклинил ее фонарем. Отступать было некуда: башня по воле случая оказалась одной из самых высоких в крепости. Прыгнешь вниз – разобьешься насмерть, и памятником тебе будет кровавое пятно на сером камне. Вот что чувствует зверь, угодивший в западню: страх, отчаяние, злость, нежелание сдаваться и погибать. Эдмунд испытал гамму этих эмоций под грохот выламываемой двери, из-за которой доносились крики и брань тельмаринов. Здесь не был слышен шум битвы, что происходило с Питером и Сьюзен, он также не ведал. Весь мир сжался до размеров крошечной площадки, где и троим трудно развернуться, не то что драться насмерть. Засов из фонарика оказался непрочным: он с треском сломался, и враги встретились с королем лицом к лицу. Первому, не успевшему оценить обстановку, Эдмунд снес голову одним ударом, надеясь взять тельмаринов наскоком и выпутаться из безвыходной ситуации, в которой очутился. Сколь ни была велика его храбрость и отвага, воспеваемая в легендах, умирать юноше совсем не хотелось. Возможно, его тактика и принесла бы победу, если бы не три значимых «но». И эти «но» уверенно целились в Эдмунда из арбалета. Застрелят до того, как лезвие меча настигнет их. Это конец. Юноша отступил, сжимая в отчаянии зубы, вжавшись в каменную ограду. Вот такая судьба ему предначертана? Пасть от болта точно несмышленая дичь на охоте? Ну уж нет! Гордость младшего короля была известна не меньше, чем его справедливость и суровость. Эдмунд глубоко вздохнул, собираясь с духом. Жалел ли он о том, что, защищая Питера, привел себя к гибели? Нет, нисколько. Он сделал все, что мог. Да будет Аслан милостив к нему и примет его в свои края... Маленький шаг назад, и пустота под ногами разом уничтожила все позывы уйти красиво. Ветер свистел в ушах, падение казалось бесконечным, хотя пролетел Эдмунд лишь пару метров, которые запомнил на всю жизнь. Удар о жесткую, шершавую поверхность причинил страшную боль – неужели так и умирают, бросившись с крыши? Но юноша не умер. От холодного воздуха слезились глаза, развевались волосы, а руки сжимали перья на загривке вовремя подоспевшего грифона! Он жив! Жив, Аслан его раздери! Несмотря на боль в ушибленном теле, Эдмунд широко улыбнулся, испытав невероятное облегчение. Смерть, уже взявшая его за запястье, ослабила хватку, позволила гордой жертве ускользнуть. Однако радость его не продлилась долго: что-то врезалось в плечо со страшной силой и, пробив доспех, вонзилось в плоть. Тельмарины поразили сбежавшего нарнийца точными выстрелами, не дав уйти просто так. Юноша взвыл вместе с грифоном, которому перепало гораздо больше арбалетных болтов. Они торчали из его туловища, из крыла, при каждом взмахе которого крепость внизу окропляли горячие капли крови. Эдмунд уже успел забыть острые ощущения, когда получаешь рану в битве. Хотелось свернуться в клубок и выть, кричать, ожидая спасения!.. Только те, кто поддается слабости тела, обычно не выживают. - Лети, лети! – хрипло закричал король, умоляя грифона потерпеть. Полет становился все более хаотичным, то и дело их закручивало в штопор, швыряло из стороны в сторону. При каждом порыве ветра друг терял и без того малые силы. Главное, выбраться с территории замка, иначе ничто их не спасет! Эдмунд видел с высоты птичьего полета, как за опустившимися воротами тельмарины безжалостно расстреливают попавших в ловушку нарнийцев. Сердце его обливалось кровью так же, как и крыло бедного грифона. Воинам некуда было отступать – путь был прегражден прочной железной решеткой. Крики умирающих становились все слабее, пока не затихли совсем. Грифон смог вынести их за пределы крепости Мираза, но на большее его не хватило. Он ушел в крутое пике и рухнул у самого края леса, поднимая комья земли и сбросив всадника со спины. Эдмунда подбросило в воздух, затем он прокатился по полю, глубже вогнав болт в плечо. Резкая, усилившаяся боль вызвала отчаянный крик, а сам юноша замер, лежа в высокой траве и тяжело дыша. Пришел в себя после жесткого приземления он далеко не сразу – голова кружилась, а от углубившейся раны начало подташнивать. Рубашка под кожаными доспехами пропиталась кровью – влажная ткань холодила кожу, из-за чего король дрожал от ночной прохлады так, словно снова оказался в темнице Белой Колдуньи. Немного отойдя от шока, Эдмунд открыл глаза. Темное звездное небо сверкало над головой, как и прежде. Его безмолвной красоты не коснулась кровавая бойня, произошедшая этой ночью. Сколько воинов, храбрых и сильных, полегло в крепости Мираза? Сколько душ уже не вернуть? Успели ли Питер, Сьюзен и Каспиан выбраться из смертельной ловушки? Эдмунд отдал бы все на свете, чтобы узнать, что с близкими его все в порядке, однако сейчас неизвестность терзала не хуже орудий палача. Единственный способ выяснить это – добраться до Холма Аслана. Пешком. Через лес. Ночью. Раненым. Прекрасно. Со стоном Эдмунд сел. Первым делом следовало бы перевязать рану, но прежде он проверил состояние грифона. Голова его скорбно опустилась, принося дань уважения преданному товарищу, сложившему голову в битве с тельмаринской оккупацией. Ветер, у земли уже не столь леденящий, играл его блестящими перьями, которые никогда уже не поднимут их обладателя в воздух... Они потяжелели, пропитались кровью. Горечь юноша загнал глубоко внутрь. Нельзя сдаваться, предаваться горю и тоске по погибшим. Надо выбираться отсюда. Для тугой перевязки пришлось пожертвовать рукавом синей рубашки – болт Эдмунд все-таки вытащил. Риск истечь кровью прежде, чем удастся добраться до своих, был высок, но от трения наконечника по кости его нещадно тошнило. Закончив с подготовкой, король отыскал в траве меч и зашагал в лес, молясь, чтобы Аслан отогнал от него одичавших зверей, ибо сил, чтобы сражаться с хищниками, не было. Их едва хватало на простую ходьбу. Эдмунд шел всю ночь, периодически останавливаясь на отдых, который мало чем помогал. Энергия была на исходе, и ноги двигались лишь благодаря его упрямству. Он обязательно дойдет, доберется до холма Аслана, обнимет Люси, Сьюзен и Питера! Сдаться, будучи так близко к лагерю, было бы позором. И Эдмунд шел, кусая губы, зажимая плечо рукой, а здоровой сжимая рукоять меча. Чтобы хоть как-то отвлечься от своего бедственного положения, он обдумывал, почему же рейд на Мираза окончился полным провалом. План, разработанный им и Питером, был проверенным. Короли Нарнии знали горечь поражения, но чтобы потерять столько воинов, ничего этим не добившись... Принесенные в жертву жизни нарнийцев не изменили ровным счетом ничего. Что они упустили, кроме арбалетчиков? Почему у тельмаринов было достаточно времени, чтобы организовать достойный отпор захватчикам? Расчет ведь был на внезапность, скрытность и точность. Что же пошло не так? Эдмунд не был уверен в точности своих наблюдений. Он находился довольно далеко и мог что-то упустить, но ему все же казалось, что нарнийцы вошли в крепость с опозданием. Ворота открылись гораздо позже, чем планировалось, когда уже была поднята тревога! А кто был ответственен за них?.. Юноша сжал зубы. Каспиан. Тельмаринский принц, честный и благородный, однако еще неопытный и крайне самонадеянный. Неужели из-за него операция полетела к чертям и полегло столько воинов, которых можно было бы спасти? Сердце короля пылало справедливым гневом. Если это действительно так, если окажется, что Каспиан всему виной, то ему придется заплатить за свою ошибку. Новички могут ошибаться, но это не должно стоить рек крови... Но кто знает, что произошло в замке Мираза? Если Питер, горячая голова, судил быстро, хоть и честно в большинстве случаев, то Эдмунд умел рассмотреть ситуацию с разных точек зрения. Поэтому-то он, не Питер, был Верховным Судьей Нарнии. Вершитель правосудия, непредвзятый, суровый палач виноватых и милостивый покровитель невиновных, помнящий, что каждый имеет право на второй шанс, какой был предоставлен ему самому в далеком прошлом. Только вот кто достоин получить его? В произошедшем стоило разобраться тщательно, не делая поспешных выводов и вынеся из поражения уроки, что уберегут их от дальнейших неудач. С такими мыслями Эдмунд и не заметил, как наступил рассвет. Аслан уберег его от клыков хищников – ни души юноша не встретил на своем пути. Теплое нарнийское солнце прогнало ночной полумрак, подарило надежду и шаг короля ускорился. Поэтому вскоре после полудня он заметил на другом конце поля холм Аслана и издал усталый, но счастливый стон. Теперь все закончится. Он дома.