The Phoenix

На выставке было шумно, слишком шумно. Джонхен считал, что искусством нужно наслаждаться в тишине, а не под звон бокалов и вспышки фотокамер. Но что поделать? На этот раз его галерея представляла новую экспозицию, автором которой стал сам хозяин. За прошедшие несколько лет Ким Джонхен успел отвоевать себе славу талантливого живописца. Он привык вкладывать в работу всего себя, и сейчас, стоя у одной из картин, ему приходилось натянуто улыбаться, отвечая на нелепые вопросы, и приподнимать бокал с шампанским после каждой хвалебной речи. Время текло медленно, люди подходили, жали ему руки и уходили. Сам же художник так и не отходил ни на шаг от жемчужины своей выставки. Ею стала огромная, даже по меркам самого автора, стилизованная под средневековую живопись картина с изображенным на ней возрождением птицы феникс. Почему именно она? На этот вопрос Джонхен не мог найти ответа. Просто образ этого существа снился ему на протяжении нескольких недель. И когда тот в конце концов взялся за кисть, нанося первые мазки, то уже не смог остановиться и рисовал будто одержимый. Ким вложил в это полотно все свои чувства, терзавшие его усталую душу. В этой картине отразилось все: любовь, которой он был окрылен столь долгое время, любовь, которая и по сей день с ним спит, свернувшись клубочком где-то в глубинах сознания, боль потери, пульсирующая по вечерам в его висках, и тоска, сдавливающая сердце чугунными щипцами и не растворяющаяся даже в стакане с виски. Все эти эмоции переплетались между собой и стекали по ярко-алому оперению гордой птицы, крылья которой были распахнуты над бушующей огненной стихией. Янтарные глаза феникса смотрели на посетителей с какой-то непреодолимой печалью, понятной только одному человеку – самому автору. В очередной раз погрузившись в пучину воспоминаний при разглядывании полотна, Джонхен не заметил, как кто-то аккуратно постучал его по плечу. Развернувшись, он не сразу разглядел нарушителя своего спокойствия, но когда зрение сфокусировалось на госте, сердце художника сделало двойной кульбит и ухнуло вниз. Дыхание сбилось, а кончики его пальцев вмиг похолодели. Пару раз моргнув и невольно протерев глаза, Ким убедился: перед ним стоял Ки. Его Ки. – Извините, вы меня слышите? Я – Ким Кибом, представитель национальной ассоциации искусств, и для меня большая честь познакомиться с вами лично, – юноша, чьи рыжие волосы так удивительно напоминали по цвету оперение нарисованного феникса, улыбнулся и протянул руку для знакомства. Художник лишь молча кивнул и осторожно коснулся тонких пальцев. Стоило ему это сделать, как по телу пробежала дрожь, а по кончикам пальцев будто пропустили разряд тока. – Я так рад, что смог познакомиться с вами лично. Вы… – щечки парня заметно порозовели. – Вы – невероятный человек! Столько благотворительных фондов существуют только благодаря вашим вложениям, а ваши картины просто потрясающие. Если вы не против, то я хотел бы встретиться с вами лично и записать небольшое интервью, – подняв на застывшего Джонхена глаза, Кибом смутился еще больше, заметив, как тот пристально разглядывает его. Зрительный контакт продлился почти минуту. Художник не мог поверить своему счастью, разглядывая собственное отражение в глазах стоящего напротив парня. Юноша отвел взгляд первым и несмело протянул художнику свою визитку, легким движением убирая со лба мешающуюся челку. Это действие заставило Джонга окончательно увериться в том, кто стоит перед ним. Слишком хорошо он знал этот жест, слишком часто он в прошлом перехватывал эту изящную ладонь, попутно оставляя на ней легкий поцелуй. После чего сам аккуратно поправлял прядь волос. Это случилось и сейчас. Ошеломленный Кибом покраснел до кончиков ушей и чуть отстранился, возмущенно хватая ртом воздух. А Джонхен, не теряя времени, выхватил у него визитку и притянул рыжего парнишку в свои объятья. Сердце забилось словно сумасшедшее, и не только у художника. Не собираясь медлить, Джонг аккуратно, но властно приподнял пальцами острый подбородок и, не увидев сопротивления, запечатлел на его губах нежный поцелуй, вскоре переросший в страстное противостояние языков. И если бы люди, стоящие вокруг, смотрели бы не на парочку, целующуюся на фоне возрождающегося из пепла феникса, и не на то, как известный живописец счастливо прижимает к себе неизвестного парнишку, то возможно они бы заметили, как феникс, до этого печально взирающий на всех со своей высоты, игриво подмигнул окружающим своим янтарным глазом, заставляя кончики огненных перьев вспыхнуть на секунду золотым свечением. Но все были слишком заняты и не смотрели на картину. Все, кроме одной маленькой девочки, восторженно дергающей за руку свою мать, пытаясь обратить ее внимание на волшебную птицу. Но кто же ей поверит, ведь любой взрослый человек знает, что картины не имеют свойства оживать. Не правда ли?