Пинсти-драбблы

Отпускать Кёрсти он не спешил, обращать, что радовало шатенку, тоже. Девушка не понимала, какие чувства им движут, но начинала привыкать к этому холоднокровному жестокому и непредсказуемому демону, хотя боялась столь же сильно, как прежде. Каждый раз, стоило Кёрсти в его присутствии задуматься о пытках, лидер сенобитов только едва заметно улыбался: У меня есть вечность, чтобы познать твою плоть. Зачем спешить? Кёрсти облегчённо выдыхала, всё ещё неуверенно глядя на сенобита. - И я ведь обещал особенные страдания-наслаждения? Обещание он выполнял, стоило Кёрсти заскучать по его власти. Женщина уже не сопротивлялась, когда Пинхед заковывал в цепи её запястья, хотя прекрасно знала – потом останутся синяки и царапины. Убеждать быть мягче бесполезно - в Лабиринте можно либо страдать, либо насладиться болью. Всё чаще она старалась выбирать второе. Не кричать, когда нож касается кожи, оставляя алые дорожки, не всхлипывать, когда крючья на пальцах любовника пронзают сосок насквозь, напоминать себе, что подобные ощущения мог принести лишь он. Боль не проходила, оставалась болью, не становилась слабее, и всё же.. была органичным дополнением, вплеталась в узор ощущений чёрно-красными нитями, нужными для полноты картины. Кёрсти начинала понимать своего избранника. Его взгляд на наслаждения тоже имел право на существование, и те, кто его разделял, вовсе не были безумцами. Или это сама Кёрсти сошла с ума. Как иначе объяснить, что она снова позволяет сенобиту целовать себя, до крови закусывая губу и не обращая внимания на то, что её лицо царапают десятки булавок? Пытается укусить в ответ, то ли из мести, то ли из желания продемонстрировать, что она сейчас ощущает. Через несколько секунд он отстраняется, облизывая губы. Кёрсти не спрашивает, как прошёл его день (время его отсутствия удобнее считать днями, хотя порой кажется – проходят недели), ибо слишком хорошо знает, для чего был создан древний орден Разверзшейся Раны, Орден Боли, сделавшийся её спасителями. По взгляду своего возлюбленного девушка безошибочно угадывает его планы на вечер. Кёрсти медленным шагом отходит к кровати. - Есть идеи, как провести время? – усмехнувшись, спрашивает сенобит. - Всё, что Вам угодно, Повелитель. А ведь Кёрсти даже не знала его имени, настоящего имени. «Пинхедом» его мысленно окрестила сама мисс Коттон, чтобы хоть как-то звать монстра, пугавшего её больше пяти лет, но по отношению к возлюбленному подобное обращение казалось неуместным. Сенобиты звали его Принцем Ада, Первосвященником, Инженером, но не по имени. Именовать его Эллиотом Спенсером казалось ещё нелепее. Поэтому чаще Кёрсти звала возлюбленного просто «Повелителем». Пинхед начал медленно подходить к женщине, которая всё так же пятилась в сторону кровати, пока не осознала, что пути к отступлению отрезаны. Не больно-то и хотелось, - мысленно хмыкнула шатенка, когда её ощутимо толкнули на кровать. Сенобит, нависнув над «жертвой» провёл по её шее холодными пальцами, отчего дыхание шатенки невольно сбилось, а из уст вырвался тихий стон. И это от одного почти невинного прикосновения. Женщина, приподнявшись, обняла иерофанта, утягивая за собой, но приблизить её губы к своим повелитель ада не позволил. Не всё сразу. Кёрсти вопросительно взглянула на Пинхеда, но его лицо оставалось непроницаемым, словно мыслями он был далеко. «А он меня насквозь видит», - с лёгкой обидой подумала шатенка. Сенобит тем временем аккуратно провёл крючьям по нежной коже на шее Кёрсти, оставляя три алых царапинки, из которых сочилась алая кровь. Поцеловал, проводя языком по ранам. Он знал, насколько это специфичное ощущение может быть приятно. Шатенка невольно сжалась, хотя взгляд выдавал с головой – его женщине нравились подобные ласки. Мисс Коттон терпеливо ждала, не смея требовать большего. Пинхеду это нравилось. Сенобиты обладали поистине дьявольским терпением, так что сам он не рассчитывал, что происходящее будет недолгим. Совсем наоборот – сперва игра-прелюдия, поцелуи, укусы, раздразнивающие прикосновения, а лишь затем, когда женщина будет фактически плавиться в его руках, да и сам исследователь плоти не сможет терпеть, можно будет перейти к главному блюду. Пальцы всё так же скользили по шее и ключицам, иногда забираясь под декольтированное платье и лаская груди через лифчик. Кирст застонала, когда сенобит снова задел её сосок. - Всё, что угодно, Повелитель, только не останавливайтесь, - простонала она. - Что угодно? – Пинхед улыбнулся хищнической улыбкой, отстраняя руку от столь желанного женского тела, но при этом устраиваясь так, что самое горячее место шатенки оказалось прямо между его ног. Женщина вздрогнула, подаваясь вперёд. - Да, что угодно. Провёл пальцами между грудей Кёрсти, разрезая ненужную сейчас ткань и любуясь результатом - оголённой кожей, кажется, слегка сияющей во мраке. - Ни звука! – властно приказал повелитель сенобитов, целуя податливые губы и сминая грудь. Это была проверка. Испытание. Пинхед знал, что Кёрсти заранее обречена на провал, и всё же хотел проверить, сколько она продержится в подобном положении. По её взгляду, по тому, как женщина закусила губу, иерофант понимал, каких усилий ей стоило сдерживать себя, в то время как его пальцы спустились ниже – на плоский животик. К прикосновениям прибавились поцелуи. Стоило огромных усилий не застонать от самой этой картины, от зрелища сенобита, ласкающего её плоть, от ощущения его поцелуев на её животе. Гвозди втянулись в череп Пинхеда, делая лицо Тёмного Принца Ада почти человеческим, не считая абсолютно симметричных шрамов. Даже не видя его лица, Кёрсти убеждалась насколько её любовник был красив, наверное, идеален по стандартам сенобитов. Шрамы, покрывающие его голову, были подобны совершенно ровным клеткам, не отличающимся друг от друга даже на миллиметр, раны на груди хоть и выглядели жутко, больше не отталкивали Кёрсти, она сама порой припадала к этим разрезам губами, наблюдая, как сенобит тихонько стонет. А от мысли о том, что скрывалось под одеждой, о его идеальном (для Кирст точно) теле, подвергшемся сотням трансформаций, женщина осознала, что у неё между ног творится настоящий потоп. Мисс Коттон вцепилась в плечи адепта, царапая их сквозь одеяние, тем самым будто намекала, что хочет видеть тело любовника оголённым. Пинхед в ответ, кажется, снова выпустил гвозди. Ощущение прохлады металла и лёгкой почти щекочущей боли были ответом на её дерзость, и шатенка не сдержалась, застонав в голос. - Я вроде бы приказал молчать? - Простите, Повелитель, - стараясь скрыть за смущением нотки озорства, сказала женщина. Нет, она не хотела разочаровывать любимого мужчину, но прекрасно понимала, что они оба хотят большего. - За провинностью следует наказание, - недобро улыбнулся лидер сенобитов. Кёрсти испуганно взглянула на своего повелителя, явно испугавшись. В том, что он мог быть очень жесток шатенка не сомневалась, хотя сейчас она боялась только одного - что сенобит просто развернётся и уйдёт. Но у демона боли и удовольствия были другие планы. Сенобит, грубовато схватив любимую за руку, перенёсся в незнакомую Кирст часть Лабиринта. Шатенка осмотрелась, стараясь не выказывать особого интереса. И всё же, если их сейчас увидят? И для чего Пинхед привёл её сюда? Женщина испуганно взглянула на высокий тонкий столб, находящийся в паре шагов. "Хоть крючьев нету, это радует" - К столбу! "Он что пороть собирается?" - испуганно подумала шатенка. - Спасибо за идею, - усмехнулся сенобит у неё за спиной. Кирст оставалось только испуганно сжаться в ожидании удара, прижавшись животом к гладкому холодному камню. В том, что Пинхед прекрасно владеет плетью и сможет сильно покалечить свою провинившуюся любовницу, женщина не сомневалась. Несколько секунд показались вечностью. Но удар был нанесён не плетью, рукой, притом не слишком сильно, мисс Коттон не сомневалась - он может бить намного сильнее, просто.. щадит? Следующий ощутимый удар обжёг ягодицы, заставив Кёрсти тихонько взвизгнуть. На сей раз сенобит смолчал, продолжая импровизированную порку. После пятого шлепка остановился, призвав цепи и заставив их приковать его Кёрсти к столбу. Зрелище было просто восхитительное: молодая женщина с раскрасневшимися щеками, припухшими развратно полуоткрытыми губами, прикованная к столбу, так, что она абсолютно не могла двигаться, ноги которой были разведены, давая простор действиям и фантазии. Стараясь не обращать внимания на то, что собственное тело просило обычной человеческой ласки, Пинхед заставил обжигающе холодные цепи тереться о тело любимой, вызывая у той сладостные полу-вскрики полу-стоны. Одна из цепей тем временем принялась медленно подниматься по ноге шатенки, заставляя её дрожать от холодка металла. "Он определённо издевается," - подумала Кёрсти, но все протестующие мысли были вытеснены, когда цепь сквозь трусики принялась тереть самую чувственную зону тела женщины. Мисс Коттон извивалась, словно цепи были обжигающими, а не льдисто холодными, выкрикивая в экстазе имя любовника, только на него происходящее, кажется, не действовало, и приступать к главному сенобит не спешил. Пинхед своим внимательным взором следил за происходящим, стараясь ничем не выдавать своего нарастающего желания, скрывать которое становилось всё труднее. И вот сенобит подошёл ближе, провёл пальцами по животику любимой, улыбнувшись. Женщина в ответ на такое вроде бы невинное прикосновение, громко застонала, а охотник за душами спустился ниже, пробравшись пальцами под ткань трусиков и принявшись ласкать её клитор. - Уж хочешь большего? - прошептал ей на ухо Пинхед, чуть прикусив мочку. - Ты тоже. И не отрицай! Если секунду назад Пинхед уже думал смилостивиться, то последние слова заставили его переменить мнение. Ну и что, что на правду не обижаются? Зато пытать за правду вполне можно. Опустившись на колени так, что вход в лоно шатенки оказался прямо напротив его лица, сенобит осторожно срезал мешающую ему часть наряда Кирст, оставив ту в одном лифчике, после чего аккуратно лизнул клитор длинным чёрным языком. Женщина извивалась, пытаясь устроиться так, чтобы язык сенобита скользнул в желанную дырочку, но была слишком хорошо прикована, чтобы попытаться изменить своё положение, так, что ей оставалось только покориться. Вдоволь наигравшись клитором шатенки и решив, что тоже заслужил свою порцию приятного, Пинхэд быстро избавившись от мешающего одеяния, резко вошёл в женщину. Внутри у Кёрсти было настолько влажно, что сенобит без труда нашёл нужный и достаточно грубый ритм, прижимая Кёрсти к себе, чтобы быть ещё ближе. Поцеловал в шею, закусывая кожу до крови и слизывая желанную алую жидкость. Как бы банально это ни звучало, но мир для сенобита внезапно уменьшился до размеров отсека Лабиринта, а ощущения до чувства близости к его любимой женщине. Кёрсти не была первой женщиной верховного сенобита, но именно в ней служитель ордена раны нашёл то, что помогло избавиться от чувства одиночества - смесь непокорности и хрупкости, заставляющую быть с мисс Коттон жестче и нежнее одновременно. Первой, измотанная и возбуждённая долгой прелюдией, кончила Кёрсти, затем, снова укусив свою любимую до крови, Пинхед. Сенобиту понадобилось всего несколько вздохов, чтобы восстановить дыхание, после чего он, одевшись, освободил Кёрсти, подхватив упавшее почти безвольное тело на руки и отправился обратно в их покои. Уложив на кровать, поцеловал на прощанье, прежде чем отправиться разбираться со своими обязанностями, перед этим (или ей сквозь полусон показалось?) прошептав: Люблю тебя, Кёрсти.