Сплошная романтика

      Пока в голове Олега Михайловича кипело громадье планов по поводу мщения, у Марины Владимировны зрела и созревала, облекаясь в грандиозно-романтический план действий, всего одна скромная мысля. Все в дело в том, что сегодня Марина Владимировна, наконец, заскочила на минуточку к Александре Алексеевне. И Александра Алексеевна подтвердила факт, смутно мучивший Марину Владимировну вот уже месяца 4. Марина Владимировна была беременна. Догадываться об этом Марина Владимировна начала еще после бурной романтической ночи, проведенной в Boston Harbor Hotel, когда в самолете начало закладывать уши и она испытала первый, но, как потом выяснилось, далеко не последний, приступ морской болезни.       Зайти к Александре Алексеевне раньше Марине Владимировне все время что-то мешало. То, Олег Михайлович, со своими далеко не пуританскими намеками, то нетерпеливые больные, которых срочно нужно было разрезать и зашить, предварительно отрезав чего-нибудь ненужное или достать что-нибудь неудобоваримое. Несмотря на мучившую ее тошноту, головокружение, тремор и страстное желание скушать чего-нибудь соленое Марина Владимировна была не до конца уверена в своих предположениях. Закупленные ее 33 теста на беременность и показавшие исправно 2 полосочки, тоже не совсем убедили Марину Владимировну. И вот сегодня Александра Алексеевна, подарив Марине Владимировне снимков 10 в разных ракурсах неясного пятна, наконец, окончательно убедила Марину Владимировну. Сказать, что известие ее обрадовало, это ничего не сказать. Марина Владимировна раз 15 подпрыгнула на кушетке до потолка, радостно прижимая к себе все 10 снимков, расцеловала Александру Алексеевну и стала обдумывать, как донести эту восхитительную весть до Олега Михайловича. Вот тогда в голове и созрел план романтического вечера, который непременно надо было устроить. Просто сообщить такую новость Марине Владимировне показалось скучным и банальным. Она справедливо решила, что вкусный ужин в романтической обстановке - это будет то, что надо.       Однако, для начала надо было отправить Олега Михайловича домой в гордом одиночестве и общественным транспортом. А эта задача была практически невыполнима. В последнее время Олег Михайлович предпочитал передвигаться исключительно на машине Марины Владимировны и исключительно на месте водителя, романтически нежно трогая Марину Владимировну за коленку. Марине Владимировне, безусловно, нравился такой способ передвижения, но сегодня это грозило испортить так тщательно продуманный ею сюрприз. В голове Марины Владимировны созрела многоходовая комбинация, поучаствовать в которой пришлось Александре Алексеевне, Константину Германовичу, Сергею Анатольевичу и Нине. Александра Алексеевна должна была задержать Марину Владимировну на какой-нибудь не сильно сложной операции часика на 3, Константин Германович должен был аккуратно слить бензин из бензобака машины Марины Владимировны, Сергей Анатольевич прочитать Олегу Михайловичу коротенькую лекцию о пользе езды без пробок на метро, Нина проследить, чтобы Олег Михайлович прослушал эту лекцию и сделал из нее правильный вывод. Правда, участники заговора пытались выяснить, зачем это все нужно, на что Марина Владимировна ответила, что Олег Михайлович в последнее время набрал немного лишних килограммов, и будет очень неплохо, если он их сбросит плюхая пешком от метро до улицы с романтичным названием Соловьиная роща, где они собственно и проживали в доме номер 16. Очень удачно в приемном покое нарисовались супруги Клюковкины, полтора часа с переменным успехом и с использованием подручных предметов и приспособлений выяснявших, кто их них бежит за "Клинским". В результате чего голову Клюковкина украшала красивенькая гематома, а у Клюковкиной была вывихнута рука, и повышенное давление. Естественно удалить гематому без помощи Марины Владимировны никто не мог, о чем и было сообщено Олегу Михайловичу. Олег Михайлович, так и не придумавший план мщения Марине Владимировне преспокойно потрусил к стоянке, в надежде на то, что в разгаре рабочего дня он доедет до своего спального района с романтическим названием Куркино без пробок. Однако, красная лампочка уровня бензина в бензобаке, которая по наблюдениям Олега Михайловича никогда не загоралась, издевательски светилась ярко красным цветом. Олег Михайлович мысленно произнес многоэтажную конструкцию, выражавшее его отношение к лампочке, бензину и Марине Владимировне, и нехотя поплелся к метро. Чувство глубокого морального удовлетворения осветило 4 пары глаз, следивших за действиями Олега Михайловича, и Александра Алексеевна поведала Марине Владимировне, что Олег Михайлович благополучно отбыл в сторону метро.       Быстренько покидав в сумку снимки, любезно подаренные Александрой Алексеевной; все 33 теста, бережно хранимых Мариной Владимировной в красном уголке своего шкафчика; телефон; а так же кучу всяких милых сердцу женских штучек, Марина Владимировна стала собираться домой, по ходу прикидывая, куда ей надо заскочить, чтобы тщательно приготовить сюрприз для Олега Михайловича. По ходу сборов Марины Владимировны Константин Германович с Сергеем Анатольевичем вернули на место содержимое бензобака машины Марины Владимировны. Олег Михайлович, окончательно измученный поездкой на метро с 2 пересадками и ожиданием маршрутки, но так ее и не дождавшийся, наконец, добрался до дома и справедливо решил, что пока Марина Владимировна ковыряется в чужих мозгах, ему неплохо было бы проветрить свои. Нормального плана мщения там все равно так и не нарисовалось, а в ходе передвижения Олега Михайловича к дому и ненормальные выветрились, уступив место раздражению и непреодолимому желанию поспать. Именно это желание и удовлетворил Олег Михайлович в первую очередь, плюхнувшись на кровать и через минуту огласив квартиру звонким храпом. Олегу Михайловичу снился кошмар. Кошмар состоял из запаха жаренных мангустинов, смутно напоминающего баранину в кефире, с примесью розового масла. А так же красной лампочки уровня бензина в бензобаке, разрастающейся и превращающейся в зловеще красную розочку, издевательски качающуюся на длинном стебельке и напевающую какую-то мерзкую песенку. От этого кошмара Олег Михайлович и проснулся.       Когда мускулистое тело Олега Михайловича приобрело вертикальное положение, Олег Михайлович намеревался проследовать в гостиную, откуда раздавалось неясное шуршание, и вполне симпатичная песенка, которую напевала Марина Владимировна, расставляя по квартире те самые романтические свечи в виде младенчиков. Включать свет Олегу Михайловичу было лениво, в квартире Марины Владимировны он давно чувствовал себя как дома, и Олег Михайлович сделал решительный шаг по направлению к гостиной, будучи твердо уверенным в том, что колышущееся перед ним разноцветно розовое великолепие это остатки кошмара. Голая нога Олега Михайловича тут же оказалась в чем-то мокром и колючем, да еще ее зажало так, что при попытке выдернуть ее из мокро-колючего плена колючесть только увеличилась, а пальцы неприятно сдавило. Олег Михайлович уже было собрался в весьма непарламентских выражениях в голос прояснить свое отношение к кошмару, который преспокойно перекочевал из сна в реальность, но тут зажегся свет и в дверях спальни появилась Марина Владимировна. Олег Михайлович, вообще-то, был очень далек от пай-мальчика, но уши Марины Владимировны щадил, поэтому только пробурчал что-то невнятное, в котором Марина Владимировна уловила только слово "фигня", и продолжил попытки спасения своей голой ноги. Глядя на застрявшего одной ногой в ведерке с розами Олега Михайловича, Марина Владимировна изо всех сил пыталась сдержать смех. Получалось откровенно плохо. Способ заставить Марину Владимировну замолчать, Олег Михайлович знал только один, и при попытке его применить, невольно попытался шагнуть поближе к Марине Владимировне. ***       Отступление лирическое третье (Про строчки и мониторы читатели уже в курсе), о некоторых физиологических особенностях Олега Михайловича. Олег Михайлович был левшой. Нет, не тем сказочным, что подковал блоху. Хотя в ловкости и умелости рук Олег Михайлович, наверное, вполне мог с тем Левшой посоперничать. Олег Михайлович просто все делал левой рукой или с левой ноги. Держал ручку и вилку, бил морды, лез обниматься к Марине Владимировне и не только к ней, начинал движение и т.д. - все это Олег Михайлович делал левой рукой или ногой. Даже писал Олег Михайлович слева направо, что и неудивительно, потому, что никакими языками кроме двух вариаций русского не владел. Поэтому именно левой ногой с многострадальной пяткой и угодил Олег Михайлович в ведерко с розочками, любовно приготовленными Мариной Владимировной к романтическому вечеру. ***