Сплошная романтика

      За этими самыми розочками как раз и пошла Марина Владимировна в тот момент, когда Олег Михайлович попался в мокро-колючий плен. Олег Михайлович недоуменно поглядел на ведерко, намертво заблокировавшее его ногу, перевел взгляд на Марину Владимировну, окончательно проснулся, еще больше обиделся на смеющуюся Марину Владимировну и плюхнулся обратно на кровать. Вид глубоко несчастного и обиженного Олега Михайловича слегка смутил Марину Владимировну, смеяться она перестала и попробовала провести диагностику состояния многострадальной левой пятки Олега Михайловича. Проводить оценку ущерба, нанесенного пятке розочками, было несколько затруднительно. Розочки закрывали операционное поле, а при малейшей попытке подобраться поближе к исследуемому органу, со стороны Олега Михайловича раздавалось непереводимое, но очень красноречивое бурчание. Тем не менее, через полчаса, благодаря совместным усилиям и пол-литровой баночке касторового масла, случайно завалявшейся у запасливой Марины Владимировны в кладовке, нога Олега Михайловича была освобождена от плена. Марина Владимировна смогла наконец полностью оценить размер ущерба, состоявшего из нескольких царапин, распухшего мизинца, поломанных стебельков роз и грустного взгляда Олега Михайловича; многострадальная пятка в этот раз, кажется, и не пострадала.       Минут 15 Марина Владимировна и Олег Михайлович выясняли, что лучше приложить к распухшему мизинцу. Марина Владимировна настаивала на пакете замороженных пельменей, скучающих в гордом одиночестве в морозильнике. Олег Михайлович требовал теплую грелку, желательно, во весь рост, и убеждал Марину Владимировну, что время прикладывания холодного они уже упустили.       В итоге пельмени были оставлены и дальше скучать в морозильнике, грелкой Марина Владимировна Олега Михайловича тоже не побаловала, а пообещала горячий ужин и сюрприз. Олег Михайлович заботливо поддерживаемый Мариной Владимировной, потрусил в гостиную, которая одновременно являлась и столовой, и плюхнулся на диван в ожидании обещанного сюрприза.       Вообще-то сначала он решил, что сюрприз заключается в неясных источниках света, романтически расставленных Мариной Владимировной по всей гостиной, но приглядевшись к одному из них ничего кроме неестественно толстой попы и маленьких крылышек не увидел. Запах мангустинов, напоминающих баранину в кефире, Олег Михайлович тоже в виде сюрприза рассматривать не стал.       Марина Владимировна заботливо положила на тарелочку мангустины, щедро приправила их соусом ткемали, и поставила на стол перед Олегом Михайловичем. Вид у мангустинов был довольно аппетитный и романтичный, по вкусу они напоминали нечто среднее между черепаховым супом и телячьими отбивными. Олег Михайлович быстро схомякал предложенный ужин и вопросительно посмотрел на Марину Владимировну в ожидании сюрприза. Марина Владимировна тоже смотрела на Олега Михайловича. Вся она превратилась в большой вопросительный знак, только вот самого вопроса Олег Михайлович так и не понял, но за мангустины поблагодарил и еще раз оглядел комнату. Марина Владимировна не выдержала такой несообразительности Олега Михайловича и начала выкладывать перед ним снимки, подаренные Александрой Алексеевной.       То ли скудное освещение, то ли плохое качество снимков, то ли зуд в многострадальной пятке все же помешали Олегу Михайловичу понять, чего же на них собственно изображено кроме неясных серых пятен. И Олег Михайлович снова уставился на Марину Владимировну, всем своим видом показывая, что так и не понял в чем собственно сюрприз.       Марина Владимировна окончательно устав от попыток намеками рассказать о значимом событии, ожидаемом в их семействе через несколько месяцев, уже было собралась открытым текстом выложить Олегу Михайловичу тему сюрприза, как вечернюю тишину с негромким потрескиванием свечей, нарушил звонок в дверь.

***

      Отступление четвертое с элементами вестерна (с тем же количеством строчек на мониторе, в общем небольшое) про не сильную любовь Марины Владимировны к звонкам в дверь. Дело в том, что еще недавно Олег Михайлович был женат и совсем не на Марине Владимировне. Жена его именуемая Еленой, может быть где-то даже Прекрасной, была женщиной хоть и не пышных форм, но настойчивостью танка обладала. С этой самой настойчивостью танка она сначала преследовала Олега Михайловича, потом закармливала сырниками, потом поплакав в нужном месте и в нужное время, довела таки Олега Михайловича до здания, в которое мечтает попасть почти каждая женщина лет с 14, обязательно в сопровождении прекрасного принца и желательно с белым мерседесом в придачу. Однако, Елена не учла одного. Кулинарные пристрастия Олега Михайловича оказались очень примитивными, а для успешного исполнения роли принца ему требовались доброта и понимание, коими Елена была обделена напрочь, поэтому семейная лодка их очень быстро дала течь, а потом и вовсе развалилась. Виноватой в развале Елена посчитала Марину Владимировну, о чем поведала в весьма красноречивой форме, устроив погром и истерику в квартире последней.

***

      Воспоминания об этом инциденте были еще довольно свежи и Марина Владимировна настороженно посмотрела в сторону входной двери. Вообще-то с некоторых пор дверь обычно открывал Олег Михайлович. Но сейчас он был не совсем в состоянии это сделать, поэтому Марине Владимировне пришлось это делать самой. Она посмотрела в "глазок", на площадке видно никого не было. Марина Владимировна удивилась, но звонок раздался снова. Марина Владимировна осторожно повернула ручку замка и приоткрыла дверь. С радостными лицами за дверью стоял весь коллектив 1-ой хирургии и Шурка с Вероникой в придачу.       Народ дружно ввалился в квартиру, оттеснив Марину Владимировну в угол прихожей. Сергей Анатольевич на правах старого друга хозяина дома зажег свет, плюхнул на стол пару объемных пакетов со всякой вкусно пахнущей снедью, оглядел комнату, присвистнул и выдал замысловатую тираду, из которой приличным было одно слово похожее на "блин". Коллективная соображалка, похоже, работала лучше чем единоличный затуманенный мангустинами с коктейлем мозг Олега Михайловича, и из увиденного натюрморта из свечек и бантиков с тестами, сделала правильный вывод о скором прибавлении в семействе Брагиных. Народ дружно кинулся поздравлять Олега Михайловича. Правда, поздравлял так витиевато, что Олег Михайлович не очень понимал, с чем его собственно поздравляют. Константину Германовичу первому надоело поздравлять "всухую", он выудил из пакета первую попавшуюся бутылку, выяснил у Олега Михайловича, где взять посуду и застолье покатилось плавно набирая обороты. Смутная догадка о поводе для стихийного праздника мелькнула в мозгу Олега Михайловича, когда Нина, ткнув бок старого друга, спросила, кого Олег Михайлович хочет. Но окончательно сформироваться в какое-либо утверждение она не успела, Олег Михайлович отвлекся на "цыганочку с выходом" в исполнении Ирины Алексеевны и Алексея Абрамовича.       Всем было весело и только Марина Владимировна по причине невозможности принять в своем новом положении состояние коллег напряженно размышляла, что же привело в их дом такое количество гостей и как же все-таки ухитриться сообщить Олегу Михайловичу новость, потому, что не далее как в самом начале стихийного празднества их будущий отпрыск весьма красноречиво заявил о себе, пихнув Марину Владимировну пяткой в ребро. Решив, что скоро все равно станет заметно, а Олегу Михайловичу она всегда нравилась гораздо больше в естественно первозданном виде, так что правильный вывод муж в состоянии будет сделать сам, Марина Владимировна побрела спать, справедливо полагая, что утро вечера мудренее.