(не)нужный...

POV Александра Сажусь рядом. Как же больно видеть его таким. Тяжело осознавать, что не можешь помочь любимому человеку, ничего сейчас не зависит от тебя. Остается только надеяться и ждать. Беру руку Влада и долго вглядываюсь в бледное, почти безжизненное лицо. В голове мелькают картинки воспоминаний, счастливых моментов. Его прекрасная улыбка… Сколько тепла и радости подарил мне этот человек. А его нежные, заботливые руки всегда обнимали меня с любовью. Он все делал для меня, всегда старался угодить, мирился со всем. А я предал его. Наверное, никогда не смогу простить себя за это. В том, что сейчас происходит, только моя вина. Я все понимаю — жаль, что только теперь. Правда, жаль. Как хочется отмотать время назад… Тогда бы я не совершил всех тех ужасных ошибок. — Так хочется поговорить с тобой, все объяснить, попросить прощения, но ты не слышишь меня сейчас… Целую руку любимого, а потом, положив ее обратно, обхватываю голову руками и смотрю в одну точку. Так и просидел до вечера. В четыре пришла медсестра и попросила уйти, ведь часы посещения закончились. Я молча поднялся и пошел за ней, напоследок лишь глянув на лицо любимого омеги и произнес: — Я уже ухожу. Но утром вернусь. Медсестра с удивлением посмотрела на меня, но ничего не сказала. Знаю я, почему она удивилась. Зачем говорить с тем, кто не слышит тебя? Да за тем, что мне так легче. Выйдя из больницы, плетусь домой. Нет ни желания, ни смысла туда идти. Но все же подхожу к дому. На улице уже стемнело, поэтому во многих окнах горит свет, даже в окне моей квартиры. На губах появилась едва заметная улыбка, когда я вспомнил, как, задерживаясь после работы, спешил домой. В окнах всегда горел свет, а в квартире меня ждал вкусный ужин и любящий муж, который с радостью встречал меня, нежно обнимал и интересовался, как прошел мой день. Но улыбка тут же исчезла, когда я вернулся из воспоминаний в реальность. Там сейчас ждал меня не Влад. И это совсем меня не радует. Я не хочу ругаться, но, похоже, придется. Поднимаюсь на лифте, открываю дверь, разуваюсь и прохожу на кухню, откуда доносится запах еды и горит свет. Я, конечно же, не ошибся. У плиты стоял Макс и что-то готовил. — С возвращением! Сейчас будем ужинать, — как ни в чем не бывало произнес он. — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. — Как что? Тебя жду, — удивленно говорит омега. — Слушай, я, по-моему, утром говорил тебе уйти отсюда, — раздраженно говорю я. — Говорил. Но мы так и не смогли нормально поговорить, — отвечает Макс. — Мне не о чем с тобой говорить. То, что сказал утром — это все, что могу тебе сказать. — Объясни, что случилось? Почему ты гонишь меня? — Ты не отстанешь, видимо? Максим кивает. — Что ж, слушай внимательно, что я тебе сейчас скажу, а потом уходи. Наши отношения были ошибкой. Мне не стоило общаться с тобой и тем более приводить в дом. Ты не тот человек, который может быть рядом со мной. Меня бесит в тебе все. Ты мне надоел. Я ошибался, и моя беспечность привела к трагедии. Ты в ней не виноват, но прошу, исчезни из моей жизни. Ты еще найдешь себе хорошего альфу. — Не понимаю, о какой трагедии речь? — Это тебя не касается. Собирай вещи и уходи. — Скажи мне правду. Ты не любил меня, а просто играл со мной? — Да. А теперь покинь мою квартиру, — еле сдерживаю гнев. Меня раздражает этот разговор. — Раз так, то мне действительно нечего здесь делать. Но учти: если я сейчас уйду, ты больше меня никогда не увидишь. И аборт я сделаю. Не сомневайся. После этих слов он развернулся и пошел в спальню. Наконец-то он меня понял. Через полчаса Макс вышел с сумкой. — Ты хорошо подумал? — спросил он. — Вполне. Удачи тебе. Прости за все, — произнес я. — Прощай, — сказал омега. Я поднялся и проводил его до двери. Когда за ним закрылась дверь, я прошел на кухню и снова сел за стол. На душе паршиво. Мне не жаль Макса, меня не волнует, что теперь с ним будет, но неприятно все равно. Какой же скотиной я себя чувствую… Почему я ломаю жизни тем, с кем сближаюсь? Если Максим в своем нынешнем положении виноват так же, как и я — ведь он знал, что у меня есть муж, и наши отношения как любовников не могли закончиться иначе, — то с Владом я поступил очень подло. Так я просидел в размышлениях довольно долго. Отвлекся лишь тогда, когда услышал, как что-то сбегает на плиту. Подхожу, выключаю огонь под кастрюлей. Потом решаю все же поесть — еда уже готова, осталось только насыпать. После ужина ставлю посуду в раковину и направляюсь в спальню. Плюхнувшись на кровать, сразу засыпаю. События этого дня вымотали меня.

****

Проснувшись утром, решаю заехать на работу. Там меня встретила куча дел. Пытаюсь разобраться с ними, но не могу сосредоточиться. Меня больше волнует, как там Влад. После двух часов бесплодных попыток сосредоточиться принимаю решение, которое сейчас кажется мне единственно правильным. Быстро пишу заявление, отдаю его секретарше начальника, собираю свои вещи и спускаюсь к машине. Ставлю коробку с вещами на переднее сиденье и еду в больницу. Я решил посвятить всего себя любимому. Уволившись с работы, смогу проводить в больнице больше времени. Перед тем как пойти в палату, говорю с врачом. Его слова меня не радуют. Ничего не изменилось в состоянии Влада. Хорошо хоть хуже не стало. Поговорив с доктором, снова провожу весь день рядом с Владом. Прошел месяц. Каждый день был таким же, как предыдущий. Ничего не менялось. Врачи по-прежнему не могли ничего сделать. Надежда на лучшее все же оставалась, но с каждым днем становилась слабее. Весь день я проводил возле Влада. Меня уже знал весь персонал, медсестры смотрели на меня с жалостью. Но мне было все равно. После больницы приходил домой, ел что-нибудь, ложился на кровать и погружался в мысли и воспоминания, а через какое-то время засыпал. А утром снова шел в больницу с надеждой услышать радостную новость. И так по кругу. Изо дня в день.