Ты да я да мы с тобой

*** – Мне пиздец, – выдохнул Бэкхён, наблюдая за подходящими мужчинами. – Впервые за три года встретился с тобой, и сразу такое… Мне полный пиздец. – Спорю, не такой сильный, как мне, – отзывается стоном Кёнсу, только сейчас понимая всю степень их с другом положения. – Меня же отымеют прямо в участке! – Хорошо, если просто отымеют, – бурчит Бэкхён, покорно разворачиваясь и позволяя застегнуть наручники на запястьях. – Серьезно хочешь поспорить? – Всегда хотел Кима с тобой познакомить, но все не доводилось, – вздыхает Кёнсу, сидя в машине и игнорируя смешки полицейских. – Даже не сомневаюсь, что он примчится через полчаса, как нас оформят в участке. – Оооо, Пак прискачет за десять минут, – хихикает Бэкхён. – Вот же черт, – утыкаясь лбом в плечо друга. – Зачем мы решили столько выпить? Я же после наших похождений шесть лет назад расписку давал, что больше одного бокала не буду пить, а тут… – Аналогично, – очередной вздох. – Кажется, мы хотели «вспомнить былое». Вспомнили, бля! Теперь вместо ремня отца нас ждет… – Анальная кара, – истерично смеется Бен, со страхом поглядывая на полицейский участок, но покорно выходя из машины. Лучший друг, с детского сада разделяющий все забавы и проделки, не боящийся ничего и никого, также с опаской поглядывает по сторонам, облегченно выдыхая, не найдя того, чего опасался увидеть. *** Мужчины молчат, сидя у стены в камере, наблюдая сквозь прутья решетки за мелькающими туда-сюда людьми. – Вот и случилось то, что нам пророчили родители и учителя, – смотрит на друга До, улыбаясь. – Но они явно не думали, что хулиганство в борделе станет причиной нашего пребывания за решеткой, – хмыкает Бен, замолкая, стоит увидеть двух мужчин, остановившихся напротив камеры и смотрящих без улыбки на лицах. – Я проиграл, – вынимая из кармана десять долларов и протягивая, не глядя, другу. – Мне пиздец, – шепотом повторил слова Бэкхёна Кёнсу, принимая деньги и под взглядом своего парня пряча их в карман джинс. – Бэкки… – Кённи… Мужчины начали одновременно, переглядываясь и замолкая. Оба настолько спешили, что не переоделись в повседневную одежду, оставаясь в форме и сейчас привлекали всеобщее внимание. – Ёлли, – улыбнулся Бен, стараясь сдержать дрожь в голосе, – это простое недоразумение, милый. – Ты же не думаешь, что я на такое способен, Чонин? – ангельская улыбка Кёнсу, на которую не ведутся. – Я знаю тебя с университета, малыш, – хмыкает Чонин, – так что вполне представляю себе твои возможности и таланты. Неужели ты думал, что я смог стать комиссаром Пусана только из-за связей родителей? – Даже не строй щенячьи глазки, Бэкхён, я не куплюсь, – басит Чанёль. – Что я говорил тебе в школе и университете? – Выебешь без смазки, если окажусь за решеткой, – покорно отвечает Бен. – Ты с ним трахался еще в школе? – удивляется До. – Разве не говорил, что тебя бесит эта тупая каланча и никогда не будешь встречаться с таким? – Кое-кто тоже воротил нос от «слишком наглого и самовлюбленного темнокожего бабника», – обижается за своего парня Бен. – Воооот как, – тянет Чонин. Рядом раздается тихий хмык, и Пак отбирает ключи у полицейского, мнущегося рядом с высокопоставленными людьми, не решаясь подойти ближе и вклиниваться в странный диалог. Пара секунд – и дверь распахивается, заставляя обоих мужчин рвануть не к выходу, а буквально вжаться в стену напротив, маленькими шажками двигаясь к углу. Комиссар и начальник отделения полиции только усмехнулись, входя в камеру и распахивая руки, словно приглашая в объятия. Кёнсу был отловлен, когда попытался проскочить под руками Кима, а Бэкхён под шумок почти достиг двери, но запнулся после подножки своего парня, падая прямо ему в руки и замирая без движения. – Чонин, Чонинни, милый, я все могу объяснить, – частил До, утаскиваемый за локоть и пытавшийся сопротивляться. – Куда ты меня ведешь? Разве такое поведение прилично для комиссара? – В допросную, – ласково улыбнулся Ким, кивая полицейским и перехватывая брошенную ими связку ключей. – Не хочуууууу, – Кёнсу забыл про гордость, усаживаясь на пол и отпинываясь от любимого, словно маленький ребенок. – Нет, нет, НЕТ! – но его не слушали, схватив за щиколотку и утягивая по коридору под смех присутствующих. – БЭКХЁН! – Ему не до тебя, – смеется Чанёль, успевший разместить Бёна на своем плече, удерживая за ноги, чтобы не брыкался. – Чувствую, вы оба сегодня будете наказаны. – Ёлли, – попытка развернуться. – Ну ты же не веришь, что я правда говорил про тебя такое? Ты же знаешь, что я люблю тебя! Пак Чанёль! Почему молчишь? Ну подумаешь, напился с другом, с кем не бывает? Ну разрисовали стены, так красивей стало же! И мы честно хотели за все заплатить, но кошелек дома забыли! – Зная тебя, Бэкки, вы нарочно оставили его там, в надежде, что загремите в полицию. Ты же сдвинут на адреналине, наверняка Кёнсу тоже. Так что наслаждайся ощущениями, детка. – Ты что, реально сделаешь это? – испуганно уточнил Бэкхён и начиная вырываться, а затем вовсе схватившись за ручку двери на выходе из участка, куда Пак успел его донести. – Я же обещал, а ты подписал, засвидетельствовав, так что не отвертишься. – И ты до сих пор хранишь эту писанину? – возмутился Бён. – Отпусти меня, Пак Чанёль, это нарушение моих прав! Как может полицейский похищать человека? Помогите! Да у нас из-за тебя секса неделю не было, а сейчас хочешь побыть насильником? Сволочь! Пусти меня, пусти, говорю! – Тише, милый, ты же не хочешь, чтобы наказание свершилось прямо здесь? – прошептал Пак, разжимая чужие пальчики и унося мужчину к машине. Бэкхён только вздохнул, когда его усадили на сиденье и пристегнули наручниками к запястью Чанёля. Они ехали в тишине, и мужчина посматривал тайком на своего парня, прикидывая шансы по уменьшению болезненности грядущего наказания, а также размышляя, как дела сейчас у Кёнсу и Чонина. – Даже не думай, что сможешь разжалобить меня, – не смотря на Бёна, сообщил Чанёль. Тот только фыркнул в ответ, отворачиваясь и скрывая мелькнувшую улыбку. В конце концов, они с другом и правда любили риск.