Чертова маршрутка

- Герц, ты скоро? Закрываться пора. – Медведь звал меня уже в третий раз, а я все не желала вылезать из-под очередного ретро авто и уже полчаса отмахивалась фразами, типа: - Ща, последний винт докручу… Медведь – это такой большой бородатый чувак, мой непосредственный начальник и друг по совместительству. Он держит свою небольшую автомастерскую и взял меня помощником с тех пор, как я начала жить одна еще полтора года назад. Он – мастер своего дела, любой механизм оживит даже после сто-бального землетрясения, его услугами весь город пользуется, и, не смотря на свои габариты, рост и вообще жутковатый видок, он дофига добрый мужик. Вообще-то его зовут Коннор, а Медведем кличут из-за татухи на всю спину в виде рычащего гризли. - Эй, мелочь пузатая! А ну вылезай, почки простудишь! – дружелюбно рявкнул Медведь, подошел и нагло выкатил ногой приземистую тележку, на которой покоилась моя тушка, из-под красного Mercedes-Benz 190SL 1963 года. В боксе было очень тепло, но бетонный пол в сочетании с лежащей мной действительно мог сотворить очередную болячку. - Ну Медведь, ты совесть вообще имеешь? Я реально докручивала последний винт, а ты меня дернул! – я ныла как ребенок, при нем иногда можно. Тем более, что я говорила правду. Ну почти. Там еще тормоза осталось поправить. Ну и проверить коробку передач… А еще… - Герц, ты уже полчаса меня этим кормишь. Десять вечера, вообще-то, это так, на всякий случай, - он постучал указательным пальцем по большим наручным часам. – Если ты – терминатор, то я-то здесь при чем? Закругляйся, спать охота. - Ну так оставь мне ключи, а сам езжай домой. Какие проблемы? – резонно заметила я, садясь на тележке и рефлекторно стряхивая грязь, хоть в этом и не было никакого толку, машинное масло въедается хуже клеща. - Во-первых нет, во-вторых иди умойся, в-третьих одевайся, в-четвертых шуруй домой, у тебя завтра семинар и в-пятых нет. Черт, семинарское по истории! Как всегда, увлеклась и все забыла. Опять придется куковать всю ночь, так как мои любимые сокурсники, убить бы их, спихнули мне самую тяжелую тему. Одна радость: с войной, стратегией и политикой хотя бы не соскучишься. Все же лучше, чем парить себе мозг выискивая разницу между горшками из разных эпох. Это я об истории культуры и искусств, если что. Медведь вышел, а я пошла к умывальнику. Конечно же я как всегда испачкала лицо, волосы и предплечья. Драять бесполезно, все равно полностью не отмою. Так что, немного повозившись хотя бы с чумазой мордой, дабы людей на улице не пугать, я переоделась из робы в свитер, джинсы и ботинки, накинула коричневую парку, распрощалась с Медведем и двинула домой. Не то, что бы я далеко жила, но идти целый час по этой холодряни не хотелось, и я потопала пряменько к автобусной остановке, в надежде застать маршрутку. Терпеть не могу общественный транспорт, но в такое время автобусы ходят хило и никогда не бывают забитыми, так что внутри жила и билась надежда на то, что я в тепле и покое, желательно на одиночном последнем сидении, доберусь до дома. Если о тепле, то сейчас, в самую мерзкую и промозглую погоду, мне вспомнилась, как Нана говорила о греющих волосах. Конечно, ей хорошо, у неё они всю жизнь до самой задницы, а у меня какой-то непонятный бледно-рыжий ореол вокруг головы, очень густой, едва дотягивающий до плеч, еще и один глаз иногда закрывает. Таким «богатством не согреешься, но хорошо, хоть не много отрасли и во время работы можно завязать «пальмочку» на затылке. Нана – моя лучшая подруга, мы с ней еще в школе вместе учились, а в прошлом году поступили на один факультет - исторический. Вообще-то её полное имя Нанерль – имя, об которое можно язык сломать, а в сочетании с фамилией Лонгрен – сущий ад. Учителя в универе просто с ума сходят по сегодняшний день, в жалких попытках произнести - «Нанерль Лонгрен» не запнувшись, а мы ухохатываемся, надрывая животы. В школе учителя не парились и звали её просто Наной, как и я, но университетским не по рангу, вот и мучаются. А в каком все были ужасе, когда она впервые пришла в универ со своей трехцветной крысой на плече! Это была просто катастрофа с воплями и визгами, хотя она везде ходила с Челой с тех пор, как та у нее появилась. Вообще Нана утверждала, что это – морская свинка, но я все равно оставалась при своем мнении. Эта потрясная баба – настоящий живчик и весь мир видит через объектив своего любимого Nikon-а, да так, как никто другой. Когда я пересматриваю её фотки, то готова ей простить все на свете за эти кадры. Характеры и шуточки у нас во многом совпадают, хотя внешне мы очень разные. У неё раскосые карие глаза, у меня зеленые и миндалевидные. У неё длинные каштановые волосы, а у меня короткие и светло-рыжие. У неё очень женственная фигура с красивыми округлыми формами, а я худая, жилистая и мускулистая, но не тощая, слава богу. У нее всегда румянец на пухлых щеках, кожа с персиковым отливом и самая очаровательная улыбка. У меня же резко выступают скулы, кожа бледная и куча веснушек. Но вот же дерьмо, дубак неимоверный! Зря я шарф и шапку еще не надеваю, ноябрь бушует не по-детски. На пятнадцатой минуте ожидания у меня уже зуб на зуб не попадал, а лязганье отдавалось трелью и болью в черепной коробочке. Ну наконец-то это чудо приехало. Но что за мистика? Автобус забит, при чем до отказа, а тут со мной на остановке еще люди стоят! Нет, мы точно все не влезем. Какого, вашу мать, хрена в половине одиннадцатого автобус набит людьми как банка селедкой? Куда им всем надо? Делать нечего, пришлось протискиваться в толпу и терпеть over1000 телесных контактов сразу. Далеко пройти не удалось, я стояла почти у входа, меня зажало между какой-то девчонкой и старпером. Так, девчонку еще вытерпим, она хотя бы знает, что такое дезодорант, а вот со старпером придется потрудиться. Держаться не за что, со всех сторон меня зажимали люди, оставалось только надеяться, что водитель не будет резко бить по тормозам. Но и эти надежды рухнули точно та же, как мечты о пустом автобусе, тепле и уединении на заднем сидении. Этот горе-водитель каждые три минуты тормозил так, что я готова была вылететь в лобовое стекло, но мешали люди, которые служили держателем всего моего царского величества. Мать моя женщина, чувак, да пусти лучше меня за баранку, я и то вожу лучше. Нет, я никогда не была за рулем машины, но я вожу лучше, проваливай! К сожалению горе-водитель не услышал мои мысленные призывы и оставался за рулем, продолжая делать из меня бифштекс своими гениальными маневрами. Он, либо выпил, либо возомнил себя Шумахером. Либо выпил. В какой-то момент он так резко затормозил, что «держатели» расступились и меня понесло к передним сиденьям рядом с водителем. Как бы я хотела упасть именно ему на голову! Но удача видимо сегодня решила поржать надо мной и повернулась задом. Пролетев с метр, я готова была уже треснуться лицом о перегородку водителя и инстинктивно зажмурила глаза, выставив руки немного вперед. К моему удивлению, жесткого удара не последовало, вместо этого я врезалась во что-то мягкое и теплое. В какой-то миг я просто съежилась в комочек, потом осмелилась открыть один глаз и от увиденного на лоб полезли сразу оба. Оказывается, я налетела на какого-то парня и теперь, на глазах у всех пассажиров «нежилась» в кольце его рук. Он смотрел на меня с тем же недоумением, что и я на него, но на этом проблема не закончилась - Прошу прощения, - промямлила я и попыталась отодвинуться, но не тут-то было. Все люди снова сбились в одну густую массу и буквально придавили меня к несчастному мальчишке. Похоже, он и сам понял, что мои усилия напрасны. - Ничего, все в порядке. Вас просто занесло и придавило, это со всеми бывает. – Надо же, ко мне обращаются на «вы»! Стареем. Он говорил очень удивленным и неуверенным тоном, хлопая глазенками. - Вы правы, - я решила продолжить его тему с выканьем, - Но теперь я не могу даже чуть-чуть отодвинуться от вас, - смущенно произнесла я, поджав губы в немом извинении. Хоть бы не покраснеть. Хотя нет, все пучком, в тусклом свете автобуса ничерта не видно. Надеюсь. - Ничего страшного, я совсем не смущаюсь. Отойдете, как только поредеет. – На этот раз он говорил уже не удивленно и перепугано, а как-то тихо и по-доброму. Мне показалось, или он посмеивается над всем этим? Хотя, чему удивляться, мне и самой уже смешно. Я еле удержалась, чтоб не фыркнуть. Не смущается он, как же, а мне значит в кайф тут с ним обжиматься. И нет, хоть автобус опустеет, я от тебя не отойду и буду дальше прижимать к перегородке, отделяющей передние сидения и водителя от остальных. Не спорю, обниматься всегда тепло, но в этот раз становилось как-то душно, даже стекла запотели и ощущение было такое, что находишься в коробке. А этот имел бы совесть, хоть бы руки убрал, а то так и стоим в обнимку. В тусклом свете ламп у незнакомца сверкали глаза и как-то сильно выделялись… губы. Особенно нижняя, она была больше. Да, что-то не в ту степь меня уносит… Надо бы отвернуться, а то дышит он как-то тяжело и порывисто. Придавило беднягу, понимаю. И только после того, как повернула голову к запотевшему окну, я заметила одну вещь, которая пребольно ударила по моему самолюбию: этот неловкий момент, когда у парня волосы длиннее, чем у меня. То ли каштановые, то ли русые – черт его знает, но длинной до плеч, прямые и красивые. Да с такой шевелюрой он со спины наверняка сошел бы за хорошенькую девушку, даже ростом не высокий, совсем немного выше меня. Выдавала его только мужская фигура. Эдакое очарование, смотрит своими глазенками и думает небось, что за чудо на него тут свалилось. Иногда люди сожалеют о том, что ничто не вечно, но я только вздохнула спокойно, когда часть людей вышла наконец и я смогла отлепиться от парня. Надо унестись в другой конец автобуса, от греха и стыда подальше. Только проделав сие мероприятие, я наконец-то успокоилась и решилась получше осмотреть свою «спасательную подушку», в надежде, что «она» не заметит. Казалось бы, парень как парень: толстовка, джинсы, кроссовки, сумка, вот только роста не высокого, едва ли там было 175 см. Но разглядывать людей слишком долго не есть прилично, разглядывать людей в принципе не прилично, и я уставилась в запревшее окно. Честно говоря, я была уставшая как конь и буквально спала стоя, так что уже через пять минут я и забыла про существование своего «спасителя», как и то, что он меня «спас». Зайдя в свою однокомнатную, но вполне уютную квартирку, я не раздеваясь плюхнулась на кровать, чуть ли, не засыпая прямо в куртке. Со стороны стола послышался усиленный шум и стук – это Йорг карабкался по прутьям своей клетки и демонстрировал, как сильно он по мне соскучился. Ну или по еде. Мы с Наной – два любителя грызунов. Все нормальные люди кошек и собак заводят, а у нас крыса-морская-свинка Чела и мышонок Йорг породы дегу - милейшее создание с «кисточкой» на хвосте, похожее на маленькую шиншиллу, хотя Нана искренне считает его белкой. - Ну кого там еще несет? – чуть ли не прорычала я, когда услышала звонок телефона и, не посмотрев на номер, нажала кнопку принятия вызова. - Незавершенность политических и социально-экономических реформ, отказ царизма от последовательного внутриполитического курса породили острейший социальный конфликт и привели к революционному взрыву, - услышала я в трубке. - Нана, - мученически протянула я, - Ты определись, ты со мной разговариваешь или готовишь Революцию в начале ХХ века в России? – Легка на помине. Только она умеет так шикарно здороваться. - Как считаешь, это сойдет для начала? – похоже ей побоку моя реплика. - Ты только начала? Не поздновато ли? – как бы поинтересовалась я, скрывая сарказм. - Не смейся надо мной! Ты же знаешь, у меня начало всегда занимает два столетия, а все остальное – полчаса, - с наигранной обидой произнесла подруга. И ничего-то от нее не скрыть. – Ладно, намек понят. Прись ко мне, помогу чем смогу. - Блин, Герти, спасибо! Ты просто палочка-выручалочка! – Ага, палочка-окажи-мне-медвежью-услугу-выручалочка. - Скажи мне одно, душа моя, чем ты раньше-то была занята? Нам темы раздали еще неделю назад, - с легким укором и претензией на навязчивую мамашу поинтересовалась я. - Гертруда Зильберман, я бы попросила Вас не забывать о том, что Ваша дражайшая, прекраснейшая и единственнейшая подруга тоже работает. Пусть не по такому жесткому графику, но все же, - театрально проворковала она, но я решила не сдаваться. - Нанерль Лонгрен, - произнесла я без оговорки, - Я бы попросила Вас не умничать, а тащить сюда свою дражайшую задницу, ибо скоро Ваша прекраснейшая и прелестнейшая подруга просто вырубится нахрен и не услышит звонок, соответственно не впустит Вас в квартиру, и Вы останетесь ночевать под дверями в холоде и гордом одиночестве, с простуженной попой, не готовым семинарским и квадратом в журнале. - Вставила так вставила, - расхохоталась подруга, - Делай кофе, доставай свои конспекты, через полчаса буду, - отчеканила и отключилась. Зачем мне, спрашивается, доставать свои конспекты, когда они и так все время раскиданы у меня на столе? У меня нет свинарнии в квартире, честное слово, везде чистота и порядок. Это только моего рабочего стола не касается. Нана работала внештатным фотографом в одном печатном издательстве и график у неё был свободен как птица и гибок как кошка. Везет же некоторым. Временами она вообще забывала о работе, а иногда пропадала на несколько недель. Зарабатывала меньше половины реальной стоимости своих снимков, но её это, казалось, вообще не парило. Мол, на карманные расходы хватает и ладненько. С тяжкими потугами я заставила себя подорваться с кровати и даже пару раз ударила ладонью по своему лицу, чтоб прогнать сонливость, но это почти не помогло. Стянув наконец куртку, я первым делом покормила Йорга и переоделась в удобную домашнюю одежду. На душ сил никаких не оставалось, хоть я и понимала, что от меня несет бензином. На кухне, на одной из полок, были заныканы запасы энергетика, но их мы используем только перед сессией, когда не спим по несколько ночей и кофе уже не действует. Так что пришлось орудовать старенькой кофеваркой и для приличия сделать пару бутербродов, дабы потом не бегать на кухню каждые десять минут. В отличие от многих студентов, мне нравился факультет, на который я поступила. Я любила историю, в частности военно-политические интриги, и мне не нравилось в процессе поглощения очередной литературы отвлекаться на еду. Во время готовки мысли почему-то снова вернулись в маршрутку к тому гипер-вежливому мальчишке, который меня так «удачно поймал». Интересно, сколько ему лет? Выглядит довольно взрослым, но глаза слишком добрые и невинные. Кстати о глазах, какого они цвета? В тусклом свете было не разглядеть, а жаль. Может карие? И какого черта он ехал в такое время в автобусе? Все занятия в универах и школах закончились, даже у вечерников, все кружки и репетиторы тоже, и он точно не из ночного клуба ехал, в такое время там вечеринки только начинаются, да и выглядел простовато. Неужели тоже работает? Хотя какое мне дело? Может просто к приятелю в гости зашел и засиделись допоздна. С кем не бывает? От навязчивых воспоминаний меня оторвал звонок в двери. Я очень удивилась, когда поняла, что со своей «везучестью» ухитрилась не отпилить себе палец и у меня даже не убежал кофе. - Не болей, Герти! И охрененно пахнешь, – громогласно и своеобразно поздоровалась Нана с порога. На её плече как всегда сидела Чела, а на шее висел «никон», которого она в шутку называла Никанором. И зачем было фотик тащить сюда? Хорошо хоть конспекты не забыла. - А потише не судьба? Соседи спят, на часах одиннадцать с лишним, - буркнула я в ответ, но, смягчившись, тоже поприветствовала её дружескими объятиями: - И тебе здравствуй, душа моя. Единственное, что в наших внешностях совпадало – это рост. Ну почти совпадало, она все равно была на пару сантиметров выше моих 165-ти. Тем не менее мне не приходилось ставать на носочки, чтобы приветственно обнять её. Она прошла в комнату, где скинула монатки и пристроила свою крысо-свинку в клетку с моей белко-мышью, они хорошо ладили. Я в свою очередь притянула кофе с бутербродами. Ночь обещает быть длинной и, жопой чую, не скучной.