Вот это поворот ...

18 сентября. День рождения. Эмбер проснулась от запаха свежезаваренного кофе — Солли, как всегда, встала раньше и теперь возилась на крошечной кухне их съёмной квартиры. Квартира была тесной: две комнаты, кухня размером с платяной шкаф, но от университета Корё — ровно семь минут пешком, если не считать светофор у перекрестка. Рай для студентов, которые не хотят тратить половину стипендии на метро. Она потянулась к телефону. В записной книжке — больше двухсот контактов. Однокурсники, одногруппники, ребята с факультета искусств, которые звали её на каждую вечеринку или выставку. Лю была той, к кому бессознательно тянулись. Не потому что она громкая или яркая, а потому что умеет слушать. И смеяться так, что даже самый угрюмый преподаватель по истории искусства расплывётся в улыбке. В инстаграме — новое фото: они с Солли — длинноволосой девушкой, с тёмными прядями, что падают почти до пояса, большими выразительными глазами и чуть вздёрнутым носом, который делает её похожей на озорную лисичку, — на фоне осеннего кампуса. Эмбер обнимает спутницу за талию, та в свою очередь показывает язык в камеру. Подпись: «18.09. Лучший подарок — это ты». Лайков уже за сотню, комментарии от друзей: «Вы — идеал», «Когда свадьба?». Девушка улыбнулась, отложила телефон и вышла на кухню. Джинри стояла у плиты в старой футболке с логотипом университета, волосы собраны в небрежный пучок. — С днём рождения, — сказала она, не оборачиваясь. — Я испекла торт. Ну, попыталась. Он немного кривой. — Как и наша жизнь, — Эмбер обняла её сзади, уткнувшись носом в шею. — Но мне нравится. За окном — типичный сеульский квартал: узкие улочки, вывески на корейском и английском, студенты с рюкзаками, спешащие на первую пару. Ничего сверхъестественного. Но в этой обыденности было всё, что нужно: любимый человек, который знает, какой ты любишь кофе, друзья, которые пишут «поздравляю» в три часа ночи, и университет, в который мечтал поступить со времён средней школы. Жизнь только начиналась. И это было чертовски хорошо.

***

Лю откусила кусок торта — шоколадного, с неровной глазурью, но такого по-своему домашнего, что она невольно зажмурилась. — Ты уверена, что это не уголь? — поддразнила она, но тут же добавила: — Вкуснее, чем в «Paris Baguette». Чхве лишь фыркнула, отодвинула тарелку и встала мыть посуду. — Льстишь, чтобы я не напоминала, как ты в прошлый раз пыталась жарить кимчи-чиге и чуть не спалила плиту. — Это был эксперимент! — девушка подмигнула, допивая кофе. — Искусство требует жертв. Они собрались быстро: Эмбер надела джинсы, oversized-худи с выцветшим принтом Radiohead и кеды, которые уже третий год просили замены. Солли — чёрные легинсы, белую рубашку навыпуск и кроссовки, в которых бегала по утрам. Рюкзаки, ноутбуки, блокноты с набросками. На выходе из подъезда Джинри вдруг остановилась. — Подожди. Она порылась в кармане куртки, достала маленький свёрток в серебристой бумаге и протянула имениннице. — Это тебе. Не смейся, я сама делала. Лю увидела внутри браслет из тонкой кожи с крошечной подвеской в форме кисточки. — Потому что ты всегда рисуешь, даже на полях конспектов, — тихо сказала Солли, глядя в сторону. — И потому что… ну, ты знаешь. Эмбер надела браслет, не говоря ни слова, притянула девушку к себе и поцеловала — коротко, но так, что у обеих перехватило дыхание. — Спасибо, — прошептала она. — Теперь мы точно опаздываем. Они выбежали на улицу, смеясь, переплетя пальцы. Светофор на углу, как назло, горел красным. Именинница достала телефон, сделала селфи: Джинри показывает средний палец светофору, она сама — язык.

***

Они влетели в главный холл университета, где уже толпился народ: кто-то пил кофе из бумажных стаканов, кто-то лихорадочно листал конспекты. — Эй, Лю! Джинри! — окликнул Чен, махая рукой от группы парней у доски объявлений. Высокий, капитан баскетбольной команды университета, в растянутой футболке с логотипом учебного заведения, его волосы всегда торчали во все стороны. По натуре неугомонный оптимист, который мог поднять настроение всей раздевалке одним криком «Победа за нами!» и никогда не забывал про день рождения друга, — С днюхой, коротышка! Вечером в «Hongdae Brew» отмечаем? Рядом с ним хмыкнул Минхо — тихий гений, в очках с тонкой серебристой оправой, которые постоянно сползали на кончик носа, в сером худи с выцветшим принтом и джинсах. Парень, вечно погружённый в свои миры, но готовый в любой момент выдать гениальную идею или сухую шутку, от которой все падали со смеху. Джинри только кивнула, не сбавляя шага, и потянула возлюбленную за рукав. — Спасибо, ребята, но мы очень спешим! — крикнула она на бегу. — Потом обсудим! Именинница успела только махнуть рукой в ответ, как они уже мчались по коридору, перепрыгивая через чьи-то рюкзаки. Сердце колотилось — не столько от бега, сколько от мысли, что Ким Ёнхи, одна из строжайших преподавателей кафедры, может уже стоять у двери аудитории 312 с журналом в руках. — Если она спросит, скажем, что лифт сломался, — выдохнула Эмбер, когда они завернули за угол. — Лифт на втором этаже? — фыркнула Чхве. — Она нас съест. Дверь аудитории была ещё закрыта. Они ввалились в класс за секунду до того, как профессор вошла с другой стороны, поправляя очки и бросая взгляд на часы. Девушки плюхнулись на задние парты, пытаясь отдышаться.

***

Пары тянулись, как жвачка: лекция по теории цвета — сплошные диаграммы, которые Эмбер с точностью срисовывала в тетради; семинар по истории перформанса — профессор Ким заставила всех по очереди читать вслух, и Солли, попав под раздачу, запиналась на слове «концептуализм». Перерыв на кофе из автомата, бутерброды в столовой. Ничего интересного. Когда последний звонок прозвенел, они с Чхве вывалились на первый этаж, где уже стоял Чен, окружённый привычной толпой. Минхо жевал чипсы из пакета, Бэкхён — тот человек, чей смех разносится по коридорам, как звонкий рингтон, парень с растрёпанной чёлкой цвета воронова крыла и ухмылкой, способной осветить весь кампус, — фотографировал афишу какого-то инди-концерта на телефон. — Ну что, именинница, — Джондэ подмигнул Лю, — «Hongdae Brew» ждёт. Я уже забронировал столик на десять рыл. — Десять? — переспросила Джинри, считая по головам. — Ты ещё кого-то пригласил? — Двое с курса графики, одна девчонка из хора, — пожал плечами парень. — Плюс Сохён обещала заскочить с подружкой. Будет тесно, но весело. Они вышли всей гурьбой: разговоры, смех, кто-то даже включил плейлист в колонке. На метро до Хондэ ехать всего с двумя пересадками, но в это время в вагонах слишком людно, отчего Эмбер с Солли приходилось несколько раз прижиматься друг к другу у дверей, пока Бэкхён рассказывал бесконечный анекдот про профессора по скульптуре. На выходе из станции воздух был пропитан жареной курицей, чьим-то приторно сладким парфюмом и алкоголем. Заведение светилось неоном: деревянные столы, стены в граффити, бармен в кепке, который знал Чена по имени. — Столик в углу, — крикнул бармен. — Имениннице — шот за счёт заведения! Лю только успела снять рюкзак, как её уже потянули к стойке. Джинри осталась с остальными, заказывая пиво и закуски. Дверь распахнулась, в заведение ворвались приглашённые с курса графики: двое парней с планшетами, девчонка из хора с парой подруг, а позже появились Сохён и Хёён, с криком «Где именинница?!». Музыка гремела, что уши закладывало, а когда кто-то включил «Electric Shock», зал и вовсе взорвался криками. Джондэ поднял бокал: — За Лю! — вспрыгнув на стул так, что ножки заскрипели, — Пусть рисунки всегда получаются, оценки будут на высоте и... Ну правда, не тяните со свадьбой, сколько можно?! — За Лю! — скандировали ребята, будто на стадионе после финального свистка: Минхо вскинул термос, как олимпийский факел; Бэкхён вытянул телефон, крича «Это в сторис!»; девчонки из хора завизжали, будто на концерте айдолов; Сохён с подружкой чокнулись так, что стекло звякнуло; даже бармен выскочил из-за стойки, размахивая полотенцем, и заорал «За именинницу, чёрт возьми!» — и в этот миг обычный паб превратился в живое сердце, пульсирующее любовью, пивом и смехом, от которого стены дрожали. Все загудели. Эмбер чокнулась с Джинри, чувствуя, как внутри разливается тепло . Вечер только начинался.