Вот это поворот ...

Сентябрь сменился октябрём — листья в кампусе пожелтели. Хэллоуин в уже родном «Hongdae Brew» был эпичным: бармен выставил тыквенные светильники, стены утопали в паутине, а музыка пульсировала под низким потолком. Лю вооружилась кисточками и чёрной подводкой — превратила Чена в зомби-капитана: зелёная кожа, кровь из кетчупа на футболке, он рычал «Победа за нами!», чем изрядно пугал официанток, когда подходил со спины. Минхо стал пиксельным призраком — белый грим с квадратиками, очки в неоновых рамочках, он тихо появлялся из тени и исчезал, оставляя за собой только запах чая. Бэкхён — демон с микрофоном: красные рожки, чёрный лак на ногтях, он орал в микрофон «Burning Up», и весь зал подпевал, пока не охрип. Сама визажист выбрала простой костюм уличного художника — чёрная кепка набок, белая маска с нарисованными глазами, кисть за ухом и потрёпанный комбинезон с пятнами краски. Джинри надела костюм лисички — рыжие ушки, пушистый хвост, длинные ресницы, и Эмбер не отходила от неё ни на шаг: то прижимала к стене, целуя в кончик носа, то тянула танцевать под стробоскопы.

***

Ноябрь принёс первые заморозки. День рождения Минхо пришёлся на субботу, и они решили устроить «тихий» вечер в его комнате на четвёртом этаже — тесной, но уютной, с гирляндой из старых USB-кабелей и плакатами на стенах. Сначала всё было по-настоящему тихо: сидели на полу, скрестив ноги, ели пиццу с анчоусами (именинник настоял), делились новостями — кто сдал эссе, кто провалил дедлайн, кто видел, как профессор Ким поймала студента за вейпом. Потом Бэкхён, не выдержав, подключил колонку к ноуту и врубил караоке. Минхо, который обычно молчал на вечеринках, вдруг схватил микрофон и выдал «Bohemian Rhapsody» от начала до конца — голос временами дрожал, но он не останавливался, а когда дошёл до «Galileo Figaro», все уже орали хором, падая друг на друга от смеха. Лю заранее подготовила подарок: взяла свою старую кисточку, обрезала ручку, вставила в неё стилус от планшета, обмотала кожей и прикрепила крошечный пиксельный брелок. Коробочку завязала бантом из ленты, которую Джинри нашла в ящике с нитками. Когда парень её открыл — он замер, постепенно краснея до корней волос, и тихо выдохнул: — Ты… серьёзно? Девушка только кивнула в ответ, как он обнял её так крепко, что хрустнули рёбра. В ту ночь компания веселилась почти до утра, пока сосед не постучал в стену, пригрозив письменной жалобой.

***

Декабрь ворвался снежной пылью и запахом мандаринов. День рождения Чена совпал с последним домашним матчем семестра, и команда решила совместить: победа плюс праздник. Баскетбольный зал после финального свистка не опустел — наоборот, свет погас, и зажглись гирлянды, натянутые вдоль трибун. Шары надули прямо на скамейке запасных: оранжевые, с логотипом «Koryo Tigers». Солли не спала всю ночь: в три часа утра Лю проснулась от запаха ванили и какао, прокралась на кухню и увидела, как Джинри месит тесто, волосы в муке, глаза красные, но с улыбкой до ушей. Торт получился огромным — два коржа, крем, глазурь, и сверху — баскетбольный мяч из марципана. Эмбер взяла пищевые фломастеры и нарисовала прямо на шоколаде: «MVP», рядом крошечный портрет Джондэ в прыжке. Когда виновник торжества вошёл в зал после душа, в спортивной кофте и с полотенцем на шее, свет выключили, включив прожектор и направив тот прямо на сладкий подарок. Он замер, потом заорал: — Это что, серьёзно?! — и бросился к столу, чтобы поднять десерт над головой, как кубок. Солли смеялась до слёз, Лю обняла её сзади, уткнувшись в плечо, а команда подхватила Чена на руки и носила по залу под «We Are The Champions».

***

Новый год подкрался незаметно. Праздновать решили на крыше общежития. Минхо притащил старый проектор из клуба аудиовизуального искусства: на белой простыне, натянутой между вентиляционными трубами, крутили музыкальные клипы и старые новогодние трансляции. Бэкхён приволок колонку размером с рюкзак — бас гудел так, что вибрировали перила. Чен, конечно, отвечал за пиротехнику: коробки с римскими свечами, петарды, даже парочка «бабочек», которые он клялся «купил у надёжного дяди на рынке». Они забрались на крышу в девять вечера, укутанные в пледы и пуховики: Лю в своём oversized-худи, Джинри в шапке с лисьими ушками, которая осталась с Хэллоуина. На полу — картонки из-под пиццы вместо подносов, термосы с горячим шоколадом, мандарины, чипсы. Часы на телефонах тикали к полуночи. Джондэ разложил фейерверки по периметру, как артиллерию. Бэкхён включил таймер на колонке: «10… 9… 8…» Эмбер взяла Солли за руку, переплетая пальцы. «3… 2… 1…» Салют взорвался над Сеулом — сначала одинокий золотой шар, потом целая гроздь. Чен зажёг римские свечи — искры сыпались вниз, как звёздный дождь. Лю притянула Джинри к себе, поцелуй был тёплым, несмотря на мороз, и длился, пока первый фейерверк не отгремел. Сохён и Хёён вскочили на скамейку, обнимаясь: — С Новым годом, Сеул! — крик их разнёсся по крышам, отразившись от соседних зданий. Бэкхён включил «Jingle Bell Rock» на полную — колонка задрожала, все подхватили припев, прыгая по крыше, пледы летели, мандарины катились под ноги. Минхо снял всё на телефон, потом выключил проектор и просто смотрел в небо. Эмбер и Солли сидели на краю, свесив ноги вниз. — Ещё один год вместе, — прошептала Лю. — И ещё много впереди, — ответила Джинри, целуя её в висок.

***

Февраль ударил морозом, но в Итэвоне было жарко. День рождения Бэкхёна отмечали в клубе «Neon Pulse» — узкий подвал с низким потолком, где неон заливал всё розовым, синим и кислотно-зелёным, а дым-машины пускали облака, в которых терялись лица. Эмбер неделю сидела над афишей: нарисовала именинника в образе рок-звезды — микрофон в зубах, чёлка в огне. Отпечатали на плоттере, расклеили по кампусу и в метро, и к вечеру клуб уже ломился от народу. Внутри стоял гул: диджеи сменяли друг друга, бас бил в грудь, пот катился по спинам. Люди толпились у барной стойки, в туалетах, на лестнице — знакомые, полузнакомые, совсем чужие, но все орали «Happy Birthday!» когда Бэкхён выскочил на сцену в чёрной майке с надписью «I’m the main event». Он схватил микрофон и начал свой полноценный концерт: от «Lucifer» до кавера на The Killers, голос хрипел, чёлка прилипла ко лбу, но ухмылка ни разу не сходила с лица. Эмбер и Джинри пробирались сквозь толпу, держась за руки: одна в кедах и джинсовке, вторая в топе с открытыми плечами. Чен принёс бутылку саке, Минхо — флешку с ремиксами, Сохён и Хёён — торт в форме микрофона, который растаял от жары ещё до полуночи. Где-то после второго часа певец спустился со сцены, толпа всё ещё ревела, а он, мокрый, как после душа, рухнул на кожаный диван в углу VIP-зоны. Вытерев лицо футболкой, посмотрел на друзей, на всех, кто пришёл, даже на тех, кого он видел впервые. — Лучший подарок, — прошептался он, — это вы все.