Кузина Корф и светские условности

      Тройная свадьба в усадьбе Долгоруких получилась шумной. Гости со всей округи не скрывали жадного любопытства. Да и то сказать: князь Пётр Михайлович не только женил единственного сына на фрейлине Её Высочества Наталье Репниной и выдавал дочь за её родного брата Михаила, служившего адъютантом у Его Высочества. Одновременно с законными детьми выходила замуж побочная дочь князя Анастасия, которую весь уезд всегда считал сиротой-найдёнышем, воспитанной соседом Долгоруких, Иваном Корфом. Завистливо поглазеть, как из сиротки-приживалки можно сначала сделаться узаконенной княжною, а затем и баронессой, съехался, без преувеличения, весь местный свет. Особой остроты ситуации добавляли слухи о том, что от Их Высочеств присланы необычайно щедрые свадебные подарки не только фрейлине с женихом и адъютанту с невестой, но и барону с его будущей женой.       В двух соседствующих поместьях не менее недели до тройного венчания почти круглосуточно творился такой переполох, что женихи, грешным делом, подумывали – а не сбежать ли в охотничьи угодья барона вплоть до самой свадьбы.       Семейство Репниных в полном составе пользовалось гостеприимством Корфа. Анна, незадолго до того сделавшаяся Анастасией Долгорукой, была при помощи долгих уговоров сестриц и батюшки забрана в дом князя – да и ведомое ли дело: невесте под одной крышей с женихом до самой свадьбы жить. Мнения на сей счёт Петра Михайловича не переменило ни то обстоятельство, что княгиня обещала превратить пребывание внезапно объявившейся княжны под её крышей в сущий ад, ни наличие в доме Корфа для Анны приличествующего общества из нескольких дам: Сычихи, оказавшейся родной тёткой Корфа по матери, Натали Репниной с матушкой и графини фон Гессхоф, которая получила от мужа позволение задержаться в России до свадьбы Владимира. Письмо от графа сопровождал роскошный свадебный подарок – часы с боем в корпусе из красного дерева, инкрустированном золотом.       В кухне у Варвары работа кипела с таким усердием, будто свадебный пир должен был состояться здесь, а не у Долгоруких. Всё приготовленное тщательно укладывалось, укутывалось и под пристальным Варвариным присмотром умещалось в телегу для отправки в соседнее имение. Даже за полчаса до отъезда свадебного кортежа за невестами Владимир, случайно заглянувший в кухню в поисках своего ошалевшего от предсвадебной суеты камердинера, обнаружил кухарку у жарко горящей печи за работой.       – Варвара, голубушка, опоздаешь!       – Не волнуйтесь, барин, всё успеем, – не отрываясь от помешивания чего-то восхитительно-ароматно-кипящего, отвечала она. – Как раз с венчания вернётесь, а у меня уж всё готово будет. Не извольте беспокоиться, барин, в срок всё к столу доставим.       – Так ты в церковь не собираешься, что ли? – изумился барон.       – Да разве ж можно мне, Владимир Иваныч! Да и ещё дел столько, – только и отмахнулась Варвара, даже не повернувшись.       – Не зли меня лучше! Я и так уже весь в нервах. А если ты на венчание не поедешь, то я твоей Аньке разлюбезной у алтаря «нет» скажу.       Кухарка уронила половник в кастрюлю, в страхе уставившись на барина. Подойдя к Варваре почти вплотную, Корф состроил самую суровую свою физиономию:       – Даже не думай, что я позволю тебе пропустить наше с Анной венчание. Поэтому немедленно зови сюда Полину. Нечего ей по дому слоняться и барышень нервировать. Пускай за тебя остаётся, объяснишь ей, что нужно ещё сделать. На всё вам с ней пять минут. А потом надевай свой самый нарядный сарафан и ступай во двор, там уже для крестьян возок запрягают. Должна же дворня из нашего поместья у церкви новую барыню как положено встретить – спеть, что там у вас полагается, зерном осыпать.       Увидав слёзы на глазах своей старой кухарки, Владимир и сам расчувствовался:       – Ну, полно тебе, Варвара, будет, будет. – Барон обнял рыдающую женщину.       – Ох, барин, я и не надеялась, что сподоблюсь Аннушку у алтаря увидать. Спасибо Вам, Владимир Иваныч, за доброту Вашу.       – Всё, Варя, ступай за Полиной. Скажи, что барин сам приказал на кухне за тебя остаться. Да и добавь, пожалуй, что если испортит что-нибудь – выпорю как сидорову козу, не погляжу, что ради праздника должен быть снисходителен и добр. Пускай бросит свою лень и хоть немного поработает, наконец.       Вытерев уголком передника всё залитое слезами лицо, Варвара только отмахнулась:       – Ей хоть говори, барин, хоть нет – всё одно без толку. Но пойду всё ж таки, пригоню беспутную на кухню. Ох, поверить не могу, барин – в церковь с Аннушкой поеду! – И вновь прослезившись, выплыла из кухни.       Спустя полчаса Корф и Репнин, по традиции попрощавшись с Натали в статусе девицы и княжны, оставшейся ждать, когда за нею приедет Андрей, чтобы обвенчаться по соизволению правящего архиерея в кафедральном соборе, отбыли к Долгоруким за своими наречёнными.       Чего Репниным и Долгоруким стоило добиться разрешения на венчание одновременно двух пар, приходящихся друг другу сёстрами и братьями, родители молодожёнов без содрогания вспоминать не могли. Но омрачать столь радостный день грустными мыслями не было желания ни у кого, и будущие родственники благожелательно улыбались друг другу, глядя на стоящих под венцами своих счастливых и слегка взволнованных детей. ***       К вечеру, когда большая часть гостей разъехалась, молодожёны смогли, наконец, немного перевести дух. Оставив новоиспечённых жён в обществе родителей в главной зале, трое молодых мужей, решив пропустить по глотку чего-нибудь покрепче традиционного шампанского, удалились в кабинет.       Разлив по рюмкам янтарную жидкость, князь Андрей предложил тост:       – За новую, счастливую жизнь, господа!       Звон хрусталя вплёлся в уютное потрескивание камина. Каждый из мужчин на минуту задумался о чём-то своём. Бесцельно глядя на пляшущие языки пламени, барон вздохнул, неосознанно покручивая в ладонях опустевшую рюмку.       – Сожалеешь, Владимир?       Как ответить на вопрос друга? Можно ли сожалеть о том, что твоей женой стала любимая женщина… Он, разумеется, был полон решимости обрести себя в роли помещика, живут ведь многие дворяне в своих имениях всю жизнь, находя в том счастие и покой. Конечно, живут. И он станет. Они будут растить с Анной детей, он увлечётся охотой… Вот и Престолонаследник в качестве свадебного подарка прислал превосходное охотничье ружьё, словно бы намекая на новые обстоятельства в его судьбе, более связанные с лесными угодьями, чем со светской жизнью.       Будучи разумным человеком, Корф понимал, что ищет себе успокоения. Принуждённо ищет. Мнение света – жестокий молох, способный растоптать, сломить, рассеять в пыль репутацию целого рода. Разумеется, в обществе давно подспудно живёт, всё нарастая, предчувствие перемен. Вслух, конечно же, об отмене крепостного права никто говорить не решается, но в остзейских губерниях – Лифляндской, Эстляндской, Курляндской оно фактически отменено уж лет двадцать как. Оставалось лишь надеяться, что Престолонаследник, став Императором, окажется достойным выучеником вольнодумца Жуковского. А пока… Пока барону Корфу, женатому на бывшей крепостной, пусть и узаконенной дочери князя, дорога в Петербург заказана. Разве что собственный особняк навестить. А какая в том радость? Даже посещение Императорского театра с великой вероятностью обернётся унижением. Для Анны, а значит, и для него. Теперь они неразрывны. Два любящих сердца. Потомственный дворянин и бывшая крепостная. Выходит, надо обустраивать их жизнь тут, в поместье.       Друзья не беспокоили Владимира в ожидании ответа. Молодые князья понимали – их товарищ совершил ради любви поступок, который каждый из них повторить решился бы вряд ли. И подумать над вопросом Михаила барону было о чём.       Решительно поставив рюмку на стол, Корф оглядел приунывших слегка друзей:       – Чего носы повесили, княже? Сожалеть-то поздно: окольцован уж! – С бесшабашной ухмылкой он кивнул на графин: – А налей-ка ещё, Андрюша. Выпьем за здоровье наших избранниц. Наши жёны – наш с вами выбор, и будь что будет!       Дверь в кабинет отворилась, и вошедшие графиня Клара и княгиня Наталья застали Андрея за наполнением рюмок.       – И что же здесь происходит? – подплыла к самодеятельному виночерпию его молодая жена.       – Ничего, Наташенька. Мы просто беседуем. – Ловко убирая на полку за спиной графин, князь Андрей глазами призывал друзей куда-нибудь деть наполненные жидким доказательством недопустимых для них на сегодня излишеств предметы.       Буквально из самых пальцев кузена изъяв хрустальную ёмкость, графиня поднесла её к лицу, осторожно понюхала.       – Так… крепкий алкоголь. Ах, мальчишки, мальчишки. Сущие дети. Разве разумно употреблять столь выдержанные напитки перед брачной ночью, господа?       Пойманные на месте преступления, виновники сегодняшнего торжества старательно изобразили стыд и раскаяние на хитрых лицах.       – И по какому же поводу, позвольте спросить вас, господа, вы употребляете напитки, более уместные для того, чтобы по вашему русскому обычаю… как это… горе заливать?       Обойдя стул мужа сзади, Натали положила руки на плечи Андрея и поддержала слова графини, улыбаясь:       – Действительно, уж не сожалеете ли вы, господа, что расстались с холостой жизнью и свободой?       Случайно попав в течение мыслей новоиспечённых мужей, правда, верное только в отношении к барону, Натали с удивлением заметила в глазах брата промелькнувшую растерянность, а также настороженность и отголоски совсем не весёлых размышлений – в лице Владимира.       – Что произошло? – Она обвела взглядом присутствующих, отметив изменившееся выражение лица графини – та тоже уловила влияние, которое оказали их слова на мужчин.       – Ничего страшного не произошло, сударыни, – Владимир с беззаботной улыбкой развёл руками. – Просто друзья решили отметить моё превращение из светской персоны в двугорского помещика, только и всего.       Обе дамы, заметно растеряв присутствие духа, до умопомрачения одновременными движениями заняли места в креслах у камина.       – Что же, господа, я хотела поговорить с Вальдемаром и Михаилом Александровичем об этом позднее, не сегодня. Но, может быть, и к лучшему, что Наталья Александровна примет участие. Кузен, ты не будешь возражать, если мы теперь же, в присутствии твоих друзей обсудим ваше с баронессой положение?       Лицо Владимира молниеносно стало жёстким, почти злым, глаза сделались схожими с двумя серыми льдинками.       – Ты считаешь, что наше положение требует сколь-нибудь особенного обсуждения?       Остальные присутствующие почувствовали себя неуютно: графиня так неосторожно коснулась настолько деликатной темы, что общая неловкость сковала всех.       – Считаю, кузен. Женившись на Анне, ты утратил возможность вести светскую жизнь. Это печально, разумеется. Но я имею некоторые мысли относительно того, как перебороть предубеждения света против баронессы.       – Неужели?       – Да, Вальдемар. И твои друзья могут тебе в этом помочь. – Она очень цепко оглядела лица собравшихся в кабинете острым, пристальным взглядом, заставляя каждого посмотреть себе в глаза. – Разумеется, если захотят быть к этому причастны.       Без всякой паузы на раздумья Андрей спросил:       – Что мы в силах сделать для Владимира и Анны? Вы можете располагать мною в полной мере. Наташенька? – он посмотрел на жену.       – Разумеется, Андрей. Я буду помогать баронессе всем, что от меня потребуется. Мишель, отчего ты молчишь? – Укоризненно поглядев на брата, Натали получила в ответ ехидную гримасу:       – За то, что ты усомнилась в том, что твой брат готов во всём и всегда поддерживать своих друзей, мне следовало бы тебя примерно наказать, сестрица. Но ради дня твоей, да и своей, заметь, – он поднял указательный палец, – свадьбы я, уж так и быть, прощу тебе этот смертный грех.       – Да?! – смеясь, удивилась княгиня. – Спасибо, дорогой.       – Постой, шурин! – вмешался Андрей в перепалку брата и сестры. – Не много ли ты на себя берёшь? Позволь тебе напомнить, что с этого дня я имею исключительное право прощать или наказывать свою жену.       Но столь строгие слова сопровождались таким нежным взглядом, что ни у кого не было сомнений в том, что князь простит любимой жене любой проступок.       Все последние минуты пристально наблюдая за друзьями кузена, Клара пришла к выводу, что настрой среди присутствующих как нельзя более соответствует теме, которую она намеревалась обсудить. И лишь барон сохранял каменное выражение лица и сидел неподвижно, сложив уголком кончики пальцев.       – Итак, господа, если вы расположены выслушать некоторые соображения жены дипломата о том, как склонить к себе общество, не слишком жаждущее принимать вас, то я изложу их немедля.       Князь Репнин ответил за всех:       – Мы готовы выслушать Вас, Клара Оттовна.       – Gut,* – кивнула графиня. – Я считаю, что кузену и его супруге очень поможет то обстоятельство, что Вы, Михаил Александрович, служите у Цесаревича и он считает Вас и кузена своими друзьями. Не менее может быть полезно и то, что Наталья Александровна имеет должность при Её Высочестве.       – Не понимаю, – взгляд Натали безмолвно требовал пояснений.       – Кузина Клара, думаю, ты преувеличиваешь влияние дружбы с Цесаревичем на мнение света, которое подчинено вкусам Государя Императора.       – Не торопитесь, друзья мои. Никогда не стоит торопиться. Позвольте фрау Кларе изложить свои соображения до конца. Да, дружба с сыном не станет причиною к тому, чтобы отец призвал вас с женою ко Двору. Но и целей таких нет. Или я чего-то не понимаю, Вальдемар? Вы обойдётесь без приглашения на Рождественский бал Государя? – Получив в ответ совершенно равнодушное пожатие плеч, Клара вновь удовлетворённо кивнула. – Думаю, вы с лёгкостью переживёте своё отсутствие в Зимнем дворце. А вот если Михаил Александрович и Наталья Александровна сумеют правильно организовать две-три встречи Их Высочеств с четою Корфов таким образом, чтобы содержание сих бесед достигло нужных ушей… – Графиня вновь пристально поглядела в глаза каждому слушателю.       Корф с трудом подавил ехидную усмешку.       – Уж не о господине ли Бенкендорфе ты говоришь, дорогая моя, сумасбродная кузина?       – Ох, умоляю, Вальдемар! Не произноси при мне, ради всего святого, этого имени. У меня от него делается мигрень! – И она весьма жеманным жестом приложила ладонь к виску.       – Чьи же уши, в таком случае, имеются в виду? – уточнил князь Андрей.       – А это должны знать Михаил Александрович и Наталья Александровна. Милостивые беседы Их Высочеств с Вальдемаром и Анной должны видеть и слышать самые отъявленные сплетники и сплетницы Большого и Малого двора.       – Вы считаете, что Цесаревич с супругой может по нашему желанию остановиться посреди Невского проспекта, чтобы поприветствовать барона и его очаровательную жену? – довольно ехидно вопросил Репнин.       Всем своим видом графиня являла разочарование и печаль оттого, что ей достались столь непонятливые слушатели.       – Разумеется нет, князь. Но, – Клара склонила голову набок, слегка приподняв соболиную бровь, – встречу Цесаревича и Вальдемара можно устроить нарочно.       – Вы действительно считаете, что это возможно? – Натали надеялась, что кузина барона предложит что-то более ощутимое, помимо эфемерных идей о прилюдных беседах.       Клара не разочаровала княгиню.       – Возможно. Всё возможно, поверьте мне, Наталья Александровна. Секрет успеха – в правильной подготовке такой встречи. И я скажу вам, что вы можете сделать.       Вновь обведя придирчивым взглядом собравшихся и удостоверившись, что её внимательно слушают, графиня перешла к подробностям.       – Где благородный человек может повстречать Цесаревича, не будучи приглашённым ко Двору?       – На балах, где присутствует Его Высочество, – высказал предположение Репнин.       – Простите, это не самая удачная мысль, князь. На подобные балы надобно приглашение. И бывает на них Цесаревич, насколько мне известно, вовсе нечасто.       – Вы правы, – озадаченно промолвил Михаил.       Словно бы вспомнив что-то важное, встрепенулась княгиня Наталья:       – В театре! Подобная встреча возможна в театре.       Удовлетворённо кивнув, графиня благожелательно улыбнулась Натали.       – Вы удивительно благоразумны, Наталья Александровна. Именно театр я предполагала предложить вам в качестве вероятного места, где Наследник может удостоить беседою барона с супругой.       Михаил выразил сомнение:       – Его Высочество нечастый гость в Императорском театре.       – Но на открытие нового сезона они с Её Высочеством пойдут обязательно! – Натали почувствовала азарт, поняла, что они смогут устроить так, что предложение графини возымеет действие. – Миша, по возвращении к должности после свадебного путешествия ты непременно поговори с Его Высочеством о Корфах. Ты ведь знаешь, Цесаревич весьма озабочен проблемой крепостного права в Империи, он не откажет в помощи Анне.       – Ты права, сестрёнка. Я уверен, Александр Николаевич непременно согласится утереть нос надутым индюкам петербургского света. Тем более что Цесаревич уже знаком с Анной, правда, под именем князя Муранова, – невольно улыбнулся Репнин воспоминаниям из недавнего прошлого.       – А я попытаюсь попросить содействия у Её Высочества, – увлечённо продолжала Натали. – Принцесса Мари крайне чуткий человек с очень добрым сердцем, она непременно согласится помочь нам. Если будет необходимо, Её Высочество может поговорить с Цесаревичем и просить его о краткой беседе в театре.       – Что ж, – вступил в обсуждение Андрей, – остаётся лишь узнать, на какой именно спектакль собираются пожаловать Их Высочества и занять ложу на тот же день. Владимир, я вижу, тебе неприятен этот разговор.       Выйдя из своей странной задумчивости, граничащей с безразличием, в которой барон пребывал на протяжении всей беседы, он весьма печально произнёс:       – Нет, вовсе нет, Андрей. Друзья мои, я крайне признателен вам за то, что вы так беспокоитесь о нас с Анной, но, право же, не стоит. Одна беседа не сможет переломить вековых предубеждений.       – Вальдемар, Вальдемар, – укоризненно покачала головою графиня. – Неужели ты думаешь, что я начала бы этот разговор в столь важный для всех нас день, если бы всё ограничивалось одною беседою в театре? Это всего лишь начало.       Кузине удалось заинтересовать барона. Он посмотрел на неё внимательно.       – Баронесса рассказала мне однажды, что познакомилась с Её Высочеством благодаря эклерам.       – Эклерам? – князь Андрей воскликнул столь порывисто, что Натали немного вздрогнула.       – Я потом обязательно расскажу тебе эту милую историю, Андрюша. Клара Оттовна, как мы можем использовать эклеры?       – Очень просто, моя дорогая княгиня. Попросите принцессу, чтобы при беседе в театре она припомнила баронессе предмет их знакомства и выразила желание вновь выпить чаю в особняке Корфов.       – С эклерами? – подал наконец голос Владимир.       – Именно, кузен! А Михаилу Александровичу надлежит попросить Цесаревича, чтобы он пожелал сопровождать супругу в особняк их друзей, – графиня голосом выделила последнее слово, – для неформального чаепития. Так сказать, одна молодая супружеская пара наносит другой дружеский визит.       Корф и к этой идее отнёсся с крайним недоверием:       – А для чего нужно Престолонаследнику распивать чаи в домах неугодных его батюшке личностей и портить отношения со своим венценосным родителем?       Заразившись от сестры авантюрным азартом, Репнин возбуждённо заявил:       – А ты забыл, с каким пылом участвовал некто князь Муранов в некоем предприятии?..       – Не забыл, Мишель. Но то предприятие касалось непосредственно Цесаревича. А здесь…       Натали вступилась за Александра:       – Его Высочество очень ценит Вашу дружбу, Владимир. Он очень хороший и душевный человек. К тому же, если я объясню принцессе, что она может попросить своего супруга об услуге для Анны – она тоже не откажется предложить ему визит к Корфам.       – Вы считаете, что один визит Престолонаследника к нам в дом заставит свет перемениться к Анне?       – Один визит, разумеется, не изменит много, кузен. Но вот если адъютант Его Высочества, – графиня поглядела на Михаила, – устроит небольшой приём в честь своей женитьбы, то никто не удивится, что поздравить своего приближённого пожелает сам Цесаревич.       Самым светским тоном Андрей осведомился:       – Господин Репнин, смеем ли мы с Владимиром надеяться, что будем удостоены чести быть приглашёнными?       Отвесив зятю-шурину церемонный поклон, Михаил не менее изысканно отвечал:       – Непременно, господин Долгорукий. Вы с супругой, а также Владимир и Анна Корф приглашены заранее.       – Благодарю Вас, братец, Вы очень любезны, – засмеялась Наташа. – Надеюсь, Его Высочество будет столь любезен, что удостоит танца не только молодую супругу своего адъютанта, но и нас с Анной.       – Будем надеяться, господа. Очень будем надеяться, – вновь взяла беседу в свои руки графиня Гессхоф. – Также я думаю, никто не удивится, если на приём, который даст в Петербурге князь Андрей Долгорукий, пожелает прибыть чета Их Высочеств. Поздравить свою фрейлину с законным браком – неотъемлемое право принцессы Мари. Не так ли, Наталья Александровна?       – Разумеется, Клара Оттовна. Вот увидите, господа, принцесса не пожелает отпустить от себя баронессу Корф ни на минуту. Она часто вспоминает об Анне в наших беседах.       Внимательно выслушав увлечённо строящих планы на будущий светский сезон друзей, Владимир попытался остудить их пыл:       – Всё это превосходно придумано, господа. Если не брать во внимание одно обстоятельство: известие о том, что в качестве гостьи будет присутствовать бывшая крепостная, станет поводом для отказа всех приглашённых прибыть и к Репниным, и к Долгоруким. Из-за нас с Анной вы окажетесь в унизительном положении, господа. И не только в случае с собственными приёмами. Вас могут отказаться принимать повсюду наравне с нами после подобного конфуза.       – Кузен, ты говоришь странные вещи. Кто посмеет пренебречь приёмом, на который ожидается Цесаревич?       – Дорогая моя кузина, Цесаревич – не Император. Сие не столь смертельный урон для положения при дворе.       – Всё зависит от того, кого приглашать, Вальдемар, – хитро прищурилась графиня с лукавой по-девичьи улыбкой. – Подумай сам: если в семье есть дети, карьера которых будет зависеть не столь от нынешнего Государя, сколь от будущего Императора Александра Николаевича, то мудрые родители не станут портить отношения с Цесаревичем уже сейчас.       Общим на всех лицах, во всех взглядах, обратившихся разом на графиню, стало восхищение. Искреннее, всеобъемлющее.       – Клара Оттовна, Вы… Вы… – Репнин не находил слов для выражения восторга талантом графини в области использования в своих целях тонкостей светской жизни. – Вот хоть Вы и не переносите господина Бенкендорфа, но позвольте всё-таки заявить, что Вы с Вашим умом и фантазией могли бы сделать в ведомстве Александра Христофоровича блестящую карьеру!       – Без сомнения, – присоединился весьма впечатлённый Андрей к словам шурина.       Владимир лишь молча глядел на кузину и думал, чем заслужил счастье иметь такую родственницу и как может отблагодарить Клару за столь деятельное участие в своей судьбе. ***       Бал в честь официального представления молодой жены барона Корфа обществу обещал стать едва ли не самым громким событием сезона. Многие знатные фамилии Российской Империи, боясь потерять расположение будущего Государя, скрепя сердце приняли приглашение и от адъютанта Цесаревича, и от Андрея и Натали Долгоруких несмотря на то, что среди гостей ожидались барон и его бывшая крепостная жена. Этой маленькой золотоволосой выскочке неведомым образом удалось очаровать принцессу Марию настолько, что где бы в последнее время ни появлялись Их Высочества, там непременно оказывались и Корфы. Александр Николаевич столь увлёкся планом своего адъютанта и его красавицы-сестры, что сам предложил ещё несколько светских событий, на которых они с Мари могли прилюдно выказывать баронессе своё расположение. Самым ответственным, да и, пожалуй, наиболее требующим от Анны всей её выдержки и сил должен стать сегодняшний бал. Его Высочество считал себя настолько причастным к тому, чтобы он прошёл достойно, что через Михаила запросил список гостей, желая собственноручно внести некоторых персон в число тех, с кем желал бы увидеться у Корфов и беседовать.       Обо всех шагах, которые заговорщики при деятельном участии Их Высочеств предпринимали для осуществления задумки графини Клары, Анна и Владимир поочерёдно писали кузине. Конечно же, ни слова о самом плане в письмах не упоминалось, но описания милостивых бесед с Престолонаследником, чудных нарядов молодой баронессы и многочисленных, пусть поначалу и весьма принуждённым тоном произнесённых комплиментов в адрес Анастасии Петровны Корф вызывали по прочтении у графини фон Гессхоф удовлетворённую улыбку отменно попроказившего ребёнка. Разумеется, и после сегодняшнего бала Анна безотлагательно собиралась написать подробнейшее письмо в Пруссию.       И вот, все приглашённые съехались в особняк Корфов. Вежливый отказ прислал один только граф Иванцов, сославшись на старые раны, беспокоившие его с Кавказской компании. Но отсутствие одного из сослуживцев ничуть не оскорбило Владимира, ибо боевые ранения графа действительно были весьма серьёзны. К тому же, в ответной записке вместе с извинениями за отказ он клятвенно обещал нанести боевому товарищу визит сразу же, как только позволит здоровье. Таким образом, ожидали лишь прибытия Их Высочеств.       Стараясь не оставлять ни на минуту находящуюся в жутком волнении сестру, княгиня Елизавета Репнина как могла успокаивала не только её, но и себя – волноваться ей нынче было никак нельзя: они с Михаилом ждали первенца. Репнин должен был приехать с Цесаревичем, Натали, разумеется, тоже прибудет в свите принцессы. Оттого и князь Андрей неприкаянно переминался с ноги на ногу неподалёку от Владимира и сестёр. Он тоже волновался. Но за судьбу сегодняшнего бала гораздо менее, чем за жену – она уже два месяца назад осчастливила его такой же приятной новостью. Таким образом, он должен был стать почти одновременно и отцом, и дядей – так же, как и Михаил.       – Кого ты более ожидаешь, Андрей: Их Высочеств или Наташу? – поддел друга барон, видя его нервозность.       – Владимир, не насмехайся над шурином, прошу тебя, – нежно урезонила его жена.       – Вот сам окажешься на моём месте, посмотрю я, как ты будешь себя чувствовать, – обиженно отозвался князь.       – Дорогой зять, – притворно-ласковым голоском начала слегка располневшая от своего прекрасного положения Лиза, – не нападай на нашего братца, иначе мы с Анной… – Она сделала страшные глаза и шутя потянулась к его шее, растопырив пальчики, затянутые в белые перчатки.       Приняв игру, барон в притворном страхе отшатнулся:       – Обложили Долгорукие со всех сторон. Ни в поместье от вас не спастись, ни в столице. Сбегу, пожалуй, на Кавказ…       Но увидав посветлевшие едва ли не до прозрачности испуганные глаза жены, тотчас же покаянно поцеловал тоненькое запястье:       – Успокойся, дорогая. Я неудачно пошутил. Прости.       Подавив тяжкий вздох, Анна потупилась и прошептала:       – Не пугай меня более, Владимир. Меня теперь нельзя пугать…       И подняла на мужа сияющие глаза.       Секундное замешательство позволило барону справиться с первым порывом схватить любимую на руки и закружить на виду у всех, крепко прижимая к сердцу. С трудом проглотив ком в горле, отчаянно пытаясь справиться с подступающими счастливыми слезами, он с бесконечным трепетом запечатлел на лбу возлюбленной супруги поцелуй.       И в эту минуту лакей громко провозгласил:       – Их Императорские Высочества Александр Николаевич и Мария Александровна и сопровождающие их лица!       Прежде чем сделать церемонный поклон входящим в залу августейшим гостям, Анна успела шепнуть мужу:       – Если будет девочка, назовём Кларой?