Выходные

День обещал быть странным с самого утра. Хью долго не мог проснуться, как будто с похмелья, но на самом деле накануне они выпили всего по три пива, и спал он почти шесть часов — небывалая роскошь при нынешнем графике. В выходной идти на съемки резона не было вовсе, но он все равно поднял себя в семь, отнес в душ, на кухню, запихнул в штаны и толстовку и поплелся на площадку. Сутки отдыха — ничтожно мало для поездки домой или еще каких важных дел. Мысль о том, что это последние дни в компании команды "Ганнибала", навевала тоску и желание слоняться среди съемочной группы, подглядывать через плечо оператора, курить в перерывах вместе с Мадсом. Пить колу вместе с Мадсом, читать твиттер вместе с Мадсом, доставать Брайана вместе с Мадсом. И неважно, что, когда в последний раз у Хью были сутки выходных, но снимали только ФБР и Мадс укатил домой, он счастливо проспал весь день в номере отеля. Возможно, и сегодня стоило так поступить, потому что уже с утра все были злые как черти. Такое случалось редко и ненадолго, но все равно вносило легкий разлад в их дружную и безумную атмосферу. — У тебя что, других дел больше нет? — огрызнулся Брайан, когда Хью ввалился к Мадсу в трейлер. Брайан тоже выглядел, словно пил всю ночь. Мадс молча хмурился, но он всегда так делал по утрам, и даже при виде Хью теплоты в его улыбке и во взгляде хватило всего на долю секунды. — У меня выходной, — монотонно доложил Хью и упал на кушетку. — Паркуюсь, где хочу. Брайан с Мадсом продолжили обсуждать какую-то деталь сценария, Хью особо не слушал; он хотел кофе, покурить, чтобы Брайан свалил, но задремал, вероятно, не больше, чем на пять минут, и очнулся только от ощутимого толчка в плечо. — Э-эй… — негромко позвал его Мадс. Он был в костюме Ганнибала, но все еще с полным беспорядком на голове. Хью улыбнулся. — Я не сплю, — отозвался он. — Курить есть? — Что за вопрос? — Мадс тоже улыбнулся в ответ, и они выползли из трейлера на свежий воздух. Холод стоял страшный, и Хью знал, что Мадсу сниматься без верхней одежды. Пусть тот и не особо обращал на холод внимания. Даже сейчас не надел куртку. — Брось, помнишь, как мы мерзли в сраной Ирландии? — прервал молчание Мадс, когда они уже успели затянуться пару раз. У Хью слегка дрожали руки, поэтому чтение мыслей в данный момент не показалось чем-то особенным. — Лошади… — начал было Хью, но вдруг рассмеялся и, неудачно дернувшись, выронил сигарету в оставшуюся после недавнего ливня лужу. — Больше никогда… Мадс проследил за сигаретой взглядом и протянул свою. — А что не так? — Эта шерсть была везде… — Хью все еще нервно посмеивался, когда взял сигарету. Пальцы Мадса были просто горячими. И он ни с кем больше не делился своими сигаретами. — Когда я приходил в номер и шел в душ, мне реально казалось, что долбаная шерсть уже никогда не отмоется, — Хью покачал головой. — Моя лошадь была в порядке. — Да? — Вообще не линяла. — Ты не говорил. Только кивал, я же постоянно жаловался… — Ну, будь у нас одна лошадь… — Да кончай, на двадцатый раз уже не смешно. Хью хихикнул, но Мадс замолчал, как велели. И пока Хью собирался сказать, что нет, все еще смешно, одна сигарета на двоих закончилась, пришел гример, Мадс кивнул и скрылся в своем трейлере. Постояв на холоде еще пару минут, Хью решил пока подремать у Абрамса и подумать, почему ему так неловко и тяжело одновременно, но догнавший сон спас его от размышлений. ** К обеду все пришли в чувство, вспомнили, как смеяться, кидаться бутафорскими внутренностями, едой и доставать Брайана. Когда Лоуренс с Мадсом в очередной раз завалили сцену, тот велел всем валить на хер, то есть на обед. На самом деле он, конечно, не злился, просто тоже поскорее хотел смыться хоть на час. На обед доедали, что осталось с утренней съемки, плюс китайскую лапшу. Галстук Мадса был перекручен назад, на штанине красовалось пятно от соуса кимчи. Хью сидел напротив него и едва не рыдал от смеха. — Я его даже перед зеркалом завязать не могу, это вообще не смешно. Мадс вновь оставил галстук в покое, чтобы заесть и запить свою неудачу. — То есть ты сдаешься? — хитро прищурился Хью. — Еще чего. Твою мать… — выругался Мадс, когда заметил, что уделал брюки Ганнибала. — Где-то же должны быть запасные штаны? — Ганнибал готовит без штанов… какая разница, все равно не видно за стойкой. — И тут входит Джек, — со смехом влез Лоуренс, когда прожевал. — «Ганнибал, у вас все в порядке? Почему вы без штанов?» — О, у меня есть мысль, почему он мог быть без штанов, но, жаль, Уилла мы сегодня не снимаем, — вставил вовремя вернувшийся Брайан. Хью уронил голову на руки и заржал в голос. Все-таки гам и атмосфера столовой успокаивали. Он знал, что будет скучать по перерывам не меньше, чем по самим съемкам. Вряд ли так же сильно, как по работе с Мадсом, но все же… Хью поднял голову от стола и наткнулся на пристальный взгляд. — А? — У меня получилось? Он подскочил, чтобы оценить, как Мадс завязал галстук у себя за спиной, и заржал вновь. — И что это за хрень? — Артхаус? — Полный. Ты должен мне сотку. — Я куплю тебе пиво, — заверил Мадс. — Много пива. Хью вдруг наклонился и на миг уткнулся лбом в его затылок. Он отстранился, даже не успев толком почувствовать запах. Но он и так его знал. Мадс поднял голову, посмотрел на него снизу вверх, и они улыбнулись друг другу. Кто-то щелкнул их на телефон, но это было неважно. ** Вечер принес с собой усталость и томление. Всем хотелось поскорее разойтись по домам и отелям, но никто не мог оторваться от сцены драки между Джеком и Ганнибалом. — У тебя что, реально кровь? — спросил Хью, когда они уже закончили, отмылись и переоделись. — Зацепился за что-то, не страшно. Мадс лениво курил у выхода из павильона и ждал Хью, который заболтался с Брайаном о завтрашних съемках. Над его левой бровью действительно протянулся порез, криво залепленный пластырем. Хью хотел было предложить поправить или того лучше показаться врачу, но Мадс сбил его с мыслей. Протянул пачку сигарет и заговорил: — Заезжай на Рождество, покатаемся на лыжах. Хью заторможенно моргнул, но сигарету вытащил. — Хотел бы, — замялся он, — но невозможно так далеко загадывать, сам знаешь. Мадс кивнул, затянулся, посмотрел перед собой этим самым взглядом, когда вообще не понять, то ли он бухой, то ли грустный, то ли просто размышляет о чем-то. «Сколько лет, — вдруг подумал Хью, — а все равно не понять». — Если навалит снега, точно приеду, — пообещал он. Снега и правда могло навалить в любой момент. — Ну, это вряд ли. Приходится ездить в сраный Коллингвуд, чтобы покататься нормально. — Ну да, это тебе не крошечная Дания, где вышел, и через полчаса уже горы. — Ну можем съездить в Данию. — Серьезно, Мадс, на самом деле снег — это полный отстой, — Хью рассмеялся, покачал головой и зачем-то добавил: — Могу приехать на день рождения. — Когда угодно, ты же знаешь. Мадс потрепал его по плечу и двинулся в сторону машины, которая должна была отвезти их в отель. По дороге Хью едва не задремал снова: тихий шум обогревателя и тепло салона разморили его. Он все думал о том, что действительно хотел бы приехать и на день рождения, и рождество, и в Данию, и сейчас задержаться в баре отеля. Поговорить о сценарии или о том, как глупо он будет выглядеть голышом на снегу. Повспоминать что-нибудь смешное о былых временах. На самом деле, Хью никогда не была свойственна такая рефлексия, на нее просто не оставалось времени, однако сейчас он оказался не готов к тому, чтобы расстаться и не увидеться в следующем году. И глупо было отрицать, что в первую очередь он будет скучать именно по Мадсу, пускай они всегда, и до Ганнибала, периодически созванивались и даже встречались. Эти три года действительно сблизили их. Мадс коснулся его рукава на запястье, невесомо, как будто бы нежно, но, кажется, просто боясь разбудить. Хью распахнул веки и посмотрел на него. — Слушай, серьезно, — тихо произнес Мадс. — Мне тоже будет не хватать всего этого. В его глазах, в черноте, что так удачно подходила Ганнибалу, была лишь теплота и неявное сожаление. Хью вдруг захотелось сжать его пальцы, просто в знак понимания и поддержки, но почему-то стало неловко второй раз на дню, и он этого не сделал. Только кивнул, устало улыбнувшись. ** В баре они все-таки задержались. Несмотря ни на что, Мадс должен был ему сто баксов, и их непременно нужно было потратить вдвоем. От пива и разговоров сон быстро ушел на второй план. Хотелось, чтобы все это, чем бы оно в итоге ни было, продолжалось как можно дольше. До нового рабочего дня оставалось меньше четырех часов.