Выходные

На день рождения Хью, конечно же, не приехал. Но зато потом снега выпала целая гора, и ему все-таки пришлось сдержать обещание. Рождество в Канаде — не самая плохая идея. Рождество с Мадсом и его семьей — так вообще просто шикарная. О том, что семья отправилась в Данию, Хью узнал всего за сутки до вылета. Да и его собственная тоже никак не могла составить ему компанию. Графики у всех выдались несовместимые, а им с Мадсом просто повезло. Это случалось нечасто, на самом деле почти никогда, и теперь, после завершения съемок Ганнибала, им еще не довелось встретиться вновь, хотя Хью полагал, что они станут видеться чаще. Почему-то не выходило представить, что едва ли не каждый вечер они с Мадсом не будут зависать где-нибудь, обсуждать сценарий или доставать Брайана. Хью не желал привыкать к такому положению дел. Да что там, он откровенно скучал. В этом не было решительно ничего странного; скучать по друзьям — обычное дело. Просто Хью все время ловил себя на том, что хочет зажмуриться, потереть глаза, сорвать с лица невидимый морок — замереть, не дышать, не думать. Такое бывало с ним и раньше, но настолько редко, что он и не замечал, а теперь происходило снова и снова, стоило вспомнить об их дружной каннибальской компании, съемках и посиделках после, удивительной атмосфере и Мадсе. Как раз о нем не думать совершенно не получалось. Потому сойдя с самолета и усевшись в такси, Хью чувствовал легкую неуверенность в себе, которой не находил объяснения. За окном падало жалкое подобие снега — мокрое и холодное, оно только усиливало неловкость. Мадс предлагал забрать его из аэропорта, но Хью не стал утруждать его вождением. Значит, лыжи. Выходные были — каждый на вес золота, и тратить их впустую не хотелось. Наверное, ему стоило сразу поехать в Коллингвуд, или как его там, он не запомнил, но Мадс едва успевал закончить с делами и велел сначала заехать к нему. В любом случае они найдут, чем заняться и в Торонто, — в конце концов, в округе было полным-полно пабов, а Хью было все равно, где пить в компании Мадса: в футбольном баре, на лыжном курорте или на диване у него дома. Ближе к месту назначения деревьев становилось все больше, а снег начал валить жирными частыми хлопьями. Хью и правда был от него не в восторге. Когда машина остановилась, Мадс уже стоял на крыльце. Не выпуская сигареты из пальцев, он вытащил из багажника дорожную сумку Хью, пока тот платил за проезд. Хью всегда немного удивляло, насколько Мадсу было наплевать на людей вокруг, возможно, специально снующих тут, чтобы поглазеть на него. Хотя привыкшие к образу Ганнибала люди вряд ли узнали бы его в мятой дутой куртке, криво натянутой шапке и заляпанных снегом очках. — И как тебе погода? — усмехнулся Мадс, торопливо приобнимая Хью за плечи в знак приветствия и явно собираясь тащить его вещи самостоятельно. — Не летная, — честно ответил Хью и тоже достал сигареты, следуя за ним. Они еще немного помокли на крыльце — косой снег залетал под навес. И пока Хью жаловался на погоду, передавал приветы и новости от жены и еще парочки общих знакомых, активно жестикулируя, Мадс спустил очки к подбородку, смотрел на него и улыбался. ** — У тебя тут просто морозильник, нет, серьезно, — Хью захлопнул окно на кухне. Он только что разместился в гостевой, и теперь они собрались перекусить. Мадс повел бровью, открыл холодильник и почесал затылок. — На самом деле я тупо не успел ничего купить и решил, что проще заказать что-нибудь, раз уж мы все равно завтра собираемся уезжать. — Без проблем. Хью присел за стол и медленно выдохнул, ненадолго прикрыв глаза. Знакомый запах окутал его, навевая воспоминания о съемках. Мадс ушел звонить в доставку, даже не удосужившись спросить, что Хью хотелось бы поесть. Ведь он и так это знал. Вскоре они, устроившись в гостиной перед бубнившим невнятное телевизором, ели, наверное, самый острый из возможных фахитос, а за окном потихоньку темнело. Хью развалился на диване и допивал вторую бутылку пива, Мадс сидел рядом в кресле, изредка отвлекаясь от их вялотекущей беседы на СМС-ки от менеджера. — А почему нет елки? — удивился Хью. — Кругом куча елок, зачем нужна еще и в доме? — ответил Мадс с улыбкой. — Еще фахитос? — Нет, достаточно, кажется, я не скоро смогу встать. — До утра и не нужно. Хью тоже улыбнулся, а Мадс закинул телефон куда-то между подушек кресла и больше не отвлекался. Они провели вечер, периодически выползая на улицу, чтобы покурить, и болтая то о смешных, то о сложных ситуациях, которых было немало за эти три года, о нереализованных планах и о безумных идеях, которые никто не позволил бы воплотить в жизнь. Пиво заканчивалось удивительно быстро, а снегу к ночи выпало столько, что о продолжении в баре не могло быть и речи — Хью напрочь отказался выходить дальше крыльца. Вообще, ему здесь нравилось. Когда они снимали сцены в Торонто, он уже бывал у Мадса, даже немного помогал с переездом. Гостиная и комнаты, конечно, совсем не были похожи на хоромы доктора Лектера: тусклый свет падал от телевизора, а не от камина, никакие изысканные предметы декора не украшали стены, но удобная мебель и полумрак все равно создавали атмосферу интимности и уюта, как бывало, когда они задерживались на площадке вдвоем, чтобы отрепетировать. Иногда, на самом деле чаще, чем следовало, они бессовестно уничтожали вино, предназначенное для съемок, а потом отвлекались от ролей, становились самими собой и просто беседовали обо всем, что приходило на ум. Даже вычурная отделка помещений не нарушала той теплой обстановки. Вот и теперь никакие лыжи не привлекали Хью так же сильно, как подобное времяпрепровождение. Он бы вообще с удовольствием застыл во времени, чтобы подольше наслаждаться моментом. Хью вдруг вспомнил, как когда-то собирался признаться, что будет нестерпимо скучать, и это наконец пришлось кстати. — Мне не хватает таких вечеров, — тихо проговорил он. Мадс только понимающе кивнул. В его глазах, даже когда он был в образе Ганнибала, всегда жило нечто особое, похожее на трепет. Обычно Хью расценивал это как уважение, но теперь Мадс и не пытался скрыть за ним жгучее, всепоглощающее любование. — Боюсь, меня сейчас вырубит, — добавил Хью, когда молчание затянулось. Мадс не поверил ему ни на секунду. — Ничего подобного, — возразил он. — У тебя совсем другой взгляд, когда тебя вот-вот вырубит. — Какой? — от смущения у Хью перехватило дух. Снова то самое чувство, побороть которое удавалось, только если замереть, не дышать, не думать, парализовало его. — Пустой, — спокойно ответил Мадс. — А сейчас он очень… осмысленный. — Вот как, и о чем я, по-твоему, думаю? — Хью действительно мечтал, чтобы его вырубило; еще не поздно было сбежать от всего этого, чем бы оно, черт его дери, ни было. Но он не мог позволить себе такой роскоши, потому что Мадс пристально смотрел на него и явно чего-то ждал. — О чем-то интересном. О чем, наверное, стоит поговорить, — Мадс отлип от спинки кресла, подался вперед, будто стараясь лучше видеть лицо Хью. — Мне бы этого хотелось. — Я не… я не могу, — кое-как пробормотал тот, прежде чем вообще успел что-то решить: гул в ушах заглушал все хоть сколько-нибудь дельные мысли. Мадс улыбнулся уголками губ и прошептал: — Тогда спокойной ночи. Он поднялся, чтобы уйти, а Хью откинулся на диване, ударившись затылком сильнее, чем рассчитывал, и тяжело вздохнул. Замереть, не дышать, не думать. Не сегодня. — Это совсем не то, чем я собирался заниматься на Рождество, но тоже сойдет, — окликнул он Мадса, когда тот уже почти скрылся в дверном проеме. — Прости, что? — Столько болтать. Мы вроде бы планировали активные физические нагрузки. Мадс рассмеялся, но вернулся и склонился над ним, точно Ганнибал над Уиллом, который бился в очередном припадке. Хью почудилось, что Мадс сейчас коснется его лица, но тот лишь оперся на спинку за его плечами. — Ты ведь понимаешь, что это прозвучало двусмысленно? — Мадс покачал головой. — Теперь, когда твое колено очутилось у меня между ног, да, — со смешком выдавил Хью и сглотнул, почувствовав его запах и выбившуюся из-под очков челку на своей щеке — так близко был Мадс. — Скажи, что ты никогда не представлял, не думал… и я остановлюсь, — он скользнул по щетинистому подбородку Хью одними губами, настолько невесомо, что тот решил, будто ему померещилось. — Скажи, что приехал не за этим. Хью очень хотел бы так сказать. Представлял ли он? Конечно, да. Правда, он всегда был Уиллом, а Мадс — Ганнибалом. Представлять иное казалось не только чересчур непристойным, но и невежливым. Они даже обсуждали вероятные развития событий, скорее в шутку, чем как-то еще, и всякий раз Хью испытывал ту самую томительную неловкость, но в глубине души она нравилась ему; нравилось не позволять себе воображать лишнего. Он и сейчас изо всех сил пытался представить, что они всего лишь играют роли или просто репетируют, зайдя чуть дальше обсуждения фантазий. Еще, конечно, было бы легко списать все на алкоголь. Он всегда способствовал появлению подобных мыслей, и в этом уж точно не было ничего необычного, вот только не Ганнибал смотрел на Хью сейчас, а Мадс. Своими теплыми затуманенными глазами с расширившимися зрачками — и в них не было ничего, что помогло бы сбежать от правды. Мадс поспешно стянул сползшие на лоб очки, откинул куда-то в кресло, и Хью заметил, как подрагивает его рука. Он зажмурился на мгновение — обычно так удавалось выставить наваждение прочь, но тут Мадс двинул коленом вперед, и оно уперлось прямо ему в пах. Хью должен был попытаться остановиться, просто чтобы убедить себя: он сделал все, что мог, и этого нельзя было избежать. — А как же лыжи? — спросил он задушенно. — На хуй лыжи, — выпалил Мадс и поцеловал его. Уверенно, но необычайно нежно. Хью бросило в жар от того, как у них обоих зашкаливает пульс, и он поддался. Разомкнул губы, двинул языком навстречу, очертил рот Мадса самым кончиком и понял, что не хочет и вряд ли уже когда-нибудь сможет прятаться за образами Ганнибала и Уилла. Он безумно хотел именно Мадса. — Ладно, — прохрипел он скорее себе, чем ему, с трудом отстранившись. — Ладно… Мадс не переставал улыбаться ни на секунду. Он переместил ладони на коротко стриженный затылок Хью, спустился к шее и обвел контуры ушных раковин большими пальцами, а затем прильнул и укусил за левую мочку. Когда Мадс потянул ее, Хью резко вдохнул, стиснув зубы, и от неожиданности пнул стоящий перед диваном столик, с которого вроде бы что-то упало, но это было неважно. — Обожаю твои уши, — прошептал Мадс ему в шею и тоже прикусил у основания. — О господи, — Хью снова дернулся то ли от укуса, то ли от комментария, но все-таки робко коснулся Мадса в ответ: ухватился за края его футболки и недолго думая скользнул под нее пальцами, сцепляя их на пояснице. — Пожалуйста, помолчи, — он оставил короткий поцелуй у Мадса на скуле и проговорил, касаясь ее губами: — Я пытаюсь примириться с осознанием, что у меня никогда так не стояло, как на тебя сейчас. Мадс неразборчиво что-то прорычал, ухватил Хью за плечи и уложил на диван, тут же оказавшись сверху. Он не торопился наваливаться и несколько секунд сверлил Хью жарким голодным взглядом, а затем снова поцеловал, с силой приникнув бедрами к паху и дав почувствовать крепкий стояк, заметно упирающийся в ширинку. Хью так и не вытащил ладоней из-под его футболки, потому просто повел ими вверх по спине, и Мадс воспринял это, как просьбу раздеться. Он оторвался от Хью на миг, чтобы стянуть футболку, и окончательно растрепал свои отросшие волосы. Хью не сдержался и запустил в них руку, собрал на затылке в кулак, заставляя Мадса открыть шею для поцелуя. Он прижался к ней губами, провел языком по солоноватой коже, втянул запах, мысленно соглашаясь с тем, что раздеться было очень неплохой идеей. — Понятия не имею, что мы делаем, — сказал он, пока Мадс вытаскивал его из свитера и рубашки. — Собираемся потрахаться, — сообщил тот, и Хью вдруг застыл, не уверенный, стоит ли обсудить план действий заранее или решать на ходу. Мадс словно учуял его смятение и пояснил: — В обозримом будущем. Сейчас я собираюсь тебе отсосать. Договорив, он начал торопливо расстегивать джинсы Хью — его руки и правда дрожали. Хью перехватил его запястья и сжал, глядя в глаза и пытаясь донести слишком много всего за раз, потому долго смотреть друг на друга у них не вышло. Мадс снова наклонился, чтобы поцеловать его, но штаны все же стянул прямо вместе с трусами, а затем как-то стремительно сел подле его колен, наклонился и взял в рот. Хью не смог сдержать сдавленного хрипа и ни на секунду не мог оторваться от вида губ Мадса на своем члене. От ощущения нереальности происходящего накатывал восторг, а возбуждение росло с каждым движением головы и языка. Мадс беспорядочно поглаживал низ его живота и внутренние стороны бедер, а Хью оставалось только цепляться то за его плечи, то за волосы, иногда низко постанывая, если совсем не было воли сдержаться. Он был готов вот-вот кончить, а Мадс никак не отстранялся. Хью потянул его пряди, вопросительно уставившись, но тот лишь подмигнул и что-то промычал, не выпуская член изо рта. Хью стиснул зубы, часто, загнанно задышал, на пике все же сумел отклонить голову Мадса и кончил, забрызгав себе живот и не попав ему на лицо. Спустить ему в рот казалось полнейшим безумием, пускай от этой мысли и немели кончики пальцев. Мадс сдул челку с глаз и кривовато усмехнулся, но ничего не сказал. Он торопливо оседлал бедра Хью, а тот поднялся и поцеловал его. Слишком жадно, слишком благодарно. Мадс все еще был наполовину одет, и Хью потянулся к застежке на его штанах. Он не знал, что именно собирается делать — и чего конкретно Мадс ждет, — он знал только, что ему нужно еще: вжиматься, вдыхать, целоваться. Его сердце уже очень давно не колотилось так сильно. Мадс явно не собирался раздеваться. Расстегнувшись, он просто отвел трусы вниз, плотно сжал ладонь Хью на своем члене и глухо и низко простонал что-то на датском. Хью ритмично двигал рукой, позволяя направлять себя, и почему-то ему ужасно хотелось что-нибудь сказать, но на ум приходил сущий бред и бессмыслица. Он прикусил Мадса за подбородок, чтобы не разрушить момент и не ляпнуть какую-нибудь глупость вроде: «А у меня член длиннее», или «Может, закажем пиццу», или «Я с ума по тебе сходил все это время». Мадс вдруг замер, напрягшись, и Хью почувствовал, как по руке разливается горячая сперма. Он должен был это видеть, но Мадс втянул его в глубокий долгий поцелуй, и он не сумел открыть глаза. Несколькими минутами позже они улеглись бок о бок прямо тут, на диване, наскоро вытершись салфетками из службы доставки. — Можем остаться здесь, — пробурчал Мадс. — Ты имеешь в виду диван? — Нет… но и диван тоже. — М-угу… — Хью начинал засыпать. — Давай поговорим об этом завтра? — Конечно. — То есть, я помню, что мы собирались… — Не обязательно делать все прямо сейчас, — Мадс лежал пониже, прижимаясь ухом к изгибу его локтя, и Хью чувствовал его ухмылку. — Как это будет? — уклончиво спросил он в надежде, что Мадс поймет, о чем речь. — Как хочешь, — спокойно и серьезно ответил тот, двинув бедром и устраиваясь поудобнее. Хью промолчал, только прикрыл веки и улыбнулся. ** Он проснулся рано утром скорее по привычке, чем по необходимости. Учуял запах сигарет и не обнаружил Мадса рядом с собой. Он прикинул, надо ли надеть штаны или и так сойдет, учитывая все обстоятельства, но все-таки не стал рисковать и наспех натянул их, впрочем, не удосужившись поискать белье. Мадс нашелся на кухне с сигаретой во рту — окно было нараспашку, и снег уже немного навалил на пол. Заснул он в расстегнутых джинсах и без футболки, и теперь так и сидел, упершись локтем в столешницу. Казалось, будто он спит, но Хью знал, что у него всегда такой вид, когда он думает о чем-то важном. Хью вдруг снова ощутил пропавшую за ночь неловкость и спросил первое, что пришло в голову: — Так мы едем кататься или нет? Мадс повернулся к нему и смотрел не мигая пару секунд, а затем улыбнулся — теплота и осмысленность тут же появились на его лице. — Нет, — он протянул Хью пачку сигарет и погладил под коленом, когда тот подошел ближе. — Ладно… — Или ты хочешь? — Я ненавижу снег, — Хью нервно рассмеялся, стараясь подавить дрожь от ветра и волнения, но понял, что Мадс спрашивал вообще не про лыжи. — Нет, не хочу. Мы поговорим об этом? — В обозримом будущем, — пообещал Мадс, прищурившись, и щекотно провел под коленом — грубая ткань не спасала от жара прикосновения. — Сколько планов, и как все успеть? — Хью кивнул и усмехнулся. Сейчас все, чего он хотел, это обнять его. — Что-нибудь придумаем… — Затушив сигарету, Мадс сцепил пальцы в замок на его ноге и не убирал руки, пока Хью курил в тишине, глядя на летящий в окно снег.