A Ledger Squared In Blood/Расплата

За всю свою жизнь Эмма повидала немало странностей. Порой весь Бостон был в разы страннее. Но то, что она видела сегодня… Снежка поручила Грэму и волку совместными усилиями проконтролировать, чтобы замок превратили в приют для животных. И чтобы обустроиться сумчатым, потребовалось совсем немного времени. Николай и его кузены, прыгающие на кровати Коры и гнездящиеся в её шёлковых платьях, представляли собой зрелище, которое она вряд ли когда-нибудь забудет. Между тем величавая старая мать Николая по-царски устроилась в ящике для белья Коры. В приюте установили три правила: не драться, не кусаться, не потрошить. Когда было зачитано последнее правило, все покосились на Скэпулуса. Тот с виду слегка поник, а затем отвернулся, спокойно возвращаясь к своему загару на перилах балкона. Эмма перевела взгляд на Реджину, которая с бесстрастным лицом перегнулась через балкон. — Ты в порядке? — спросила она, подойдя к ней. — Я о том, что это ведь твой дворец, верно? — Победителю достаётся добыча, — сурово произнесла брюнетка. — И животные победили. Ты сама говорила, что это они сбили катапульту. И они же… Она затихла и ненадолго закрыла глаза. Эмма обняла её за талию. Мать Реджины, возможно, и была злобной сукой, и они обе пытались убить её сегодня, но она по-прежнему оставалась матерью Реджины. Её покойной матерью. Реджина опустила взгляд на ладонь. — К тому же, — добавила брюнетка, — все воспоминания об этом месте, кроме одной ночи с тобой, не самые приятные. Я удивлена, что Грэм захотел принять в этом участие. — Сейчас он заботится только о «всеобщем благе», — пожала плечами Эмма. — И я, правда, не думаю, что он держит на тебя зуб. — Ты даже не знаешь, что я с ним сделала? — Он рассказал мне, — сказала негромко Эмма. — Но ещё он сказал, что для него это в прошлом… и что ты, как день и ночь, отличаешься от той женщины, которую он когда-то знал. Последовала гнетущая тишина. Наконец, брюнетка сурово произнесла: — И как после этого ты можешь так просто стоять рядом со мной? Блондинка крепче сжала руку на её талии. — Реджина, ты не преступница. Чёрт, я, как никто другой, имею об этом представление.Ты совершенно точно уже не та. Я не могла полюбить кого-то злого. О чём это тебе говорит? Может, я многого не знаю, но зато точно знаю, что возможно изменить свою жизнь и стать тем, кем хочешь быть, а не тем, кем велят тебе люди. Реджина задумчиво нахмурилась и снова повернулась к каньону. — Я хочу в это верить, — прошептала брюнетка. — И часть меня настолько переполнена надеждой, что меня это пугает. Тьму внутри — я больше не чувствую её. Но что, если на самом деле она не отступила? Как что-то, что было во мне в течение многих лет, смогло просто… исчезнуть… когда это произошло? Что, если она вернётся? Что, если я… — на её лице появилось угрюмое выражение. — Что, если в следующий раз я причиню боль тебе? — Реджина, есть ещё много всяких «а что, если», и уверена, ты сосредоточена на самых худших сценариях, вместо самой удивительной вещи. Реджина подняла голову, встречаясь с ней взглядом:  — И что же это? — Ты больше не чувствуешь в себе тьму. Это хорошо, Реджина, очень хорошо. — Эмма, — мрачно вздохнула Реджина. — Да? — То, что я делала… — Я знаю. — Не знаешь, — пробормотала печально Реджина. — Не обо всём. Я… я совершала ужасные поступки. Грэм поведал ей об этом. Всем во дворце Реджины было известно о том моменте, когда в груди её отца вместо сердца появилось отверстие размером с кулак. Зная, что она сделала со своим отцом… это чертовски много объясняет то, почему брюнетка так упорно боролась, чтобы удержать Эмму от убийства. Реджина слишком хорошо знала, что это делает с человеком. — Я уже знаю, — подтвердила Эмма и протянула руку, сжимая ладонь Реджины. — Я знаю о твоём отце — о цене, которую ты заплатила за проклятие. Вернее прежняя ты. — Как ты можешь быть так уверена, что она ушла навсегда, если даже я этого не знаю? Эмма улыбнулась. — Потому что я верю в тебя, даже если ты не веришь. Если не можешь доверять себе, по крайней мере, поверь моей вере в тебя. И, чтоб ты знала, нет ничего, что ты можешь сделать, чтобы отпугнуть меня. Если подумать, ты, как никто, должна это знать, — она криво улыбнулась и была вознаграждена облегчённым вздохом. В глубине карих глаз читалась благодарность. Эмма задумалась о том, как долго та держала этот секрет в себе, боясь даже упоминать о нём. Тайну, владеющую человеком, а не наоборот. — Я всё ещё люблю тебя, — добавила Эмма, потешаясь, когда Реджина послала слегка недоверчивый взгляд в её сторону. Краем глаза она случайно приметила нелепое зрелище в виде сумчатых зверьков, висящих на дверных рамах и шторах спальни Коры. Она наблюдала за тем, как один из них обнаружил, что с помощью маленьких коготков можно замедлить спуск с занавески, однако, тем самым, раздирая их, при этом издавая негромкое восторженное «О-о-о-о». Глаза Эммы расширились. Никакого уважения к мёртвым. — Пойдём отсюда, — сказала она торопливо, толкая Реджину в противоположном направлении. Они нырнули в спальню брюнетки, и Реджина прямиком направилась к прикроватной тумбочке, доставая из неё мешочек с фотографиями, затем повернулась и открыла свой гардероб. Спустя мгновение она выдохнула. — На самом деле мне ничего из этого не нужно, — наконец произнесла она, оглядывая ряды одежды. — Слишком много воспоминаний. Пусть животные устроят здесь гнёзда или изорвут всё в клочья — мне всё равно. Она бросила на гардероб последний взгляд, и Эмма увидела, как тяжёлые деревянные створки закрылись с финальным стуком. — Всё, что мне нужно сейчас, — прямо передо мной, — сказала она мягко, ловя глазами Эмму. Блондинка с чувством усмехнулась. Реджина слегка покраснела. — О, помолчи, — сказала она смущенно, хотя Эмма не проронила ни слова. Тем не менее, она не возражала, когда блондинка наклонилась и оставила любящий поцелуй на её щеке, в следующий момент бережно стирая пальцами след от помады. Этот жест пробудил в брюнетке необъяснимое чувство радости, отчего она опустила взгляд на мешочек, который сжимала, чтобы скрыть внезапную неловкость. Её пальцы по привычке пробежались по фотографиям, проверяя все ли на месте. Реджина задержалась на одной старой фотографии, на которой она держала младенца Генри с таким ясным взглядом надежды на её лице. Она долго всматривалась в лицо сына на снимке, затем молча вернула фотографии в мешочек и положила его в карман. — Ты ещё увидишь его, Реджина. По сути это произойдёт уже сегодня. Все хотят закатить вечеринку в лагере по случаю победы, и объединить семьи Сторибрука с сопротивлением. Генри будет там. Реджина сглотнула и покачала головой. — Это… я с нетерпением жду встречи с ним. Эмма бросила на неё косой взгляд, понимая, что что-то не так. Реджина не могла описать, как тяжело у неё на душе из-за всех событий сегодняшнего дня. Победная вечеринка, чтобы отпраздновать вырванное горло её жестокой матери. Чтобы ещё добавить Генри в её эмоциональную смесь? Не говоря уже о проклятых ею жителях Сторибрука, вернувших все вспоминания, которые теперь будут бросать на неё косые взгляды? Ненавидеть её? Реджина выдержала паузу. — Это будет нелегко, — в итоге призналась она. — Увидеть Генри? — Вечеринка. Люди. Эмма бросила на неё озадаченный взгляд. — Дорогая, ты забыла, что мне не будут рады? Я наложила проклятие. Никакого счастливого конца, помнишь? Я — Злая Королева. — Ах, это, ну, я должна тебе кое в чём признаться, — Эмма взглянула на неё из-под ресниц и снизила голос до шёпота. — Возможно, я упомянула, ну, некоторым людям, что Кора сделала с тобой. Какой она была матерью. Теперь люди более благожелательны. Разгневанный взгляд Реджины заставил Эмму вздрогнуть. — Да неужели? — спросила она сурово. — Реджина, мне нужно было, чтобы люди поверили, что ты на нашей стороне. Брюнетка от злости скрестила руки. — Это была КОНФИДЕНЦИАЛЬНАЯ информация, — она свела брови. — Хочешь сказать, что все здесь теперь знают… обо всём? Эмма кивнула. Реджина недовольно хмыкнула и отвернулась. Эмма заметила багровый румянец, поднимающийся по её шее. —Я же говорю: они не верили, что ты сражаешься на нашей стороне. С какой стати? Это был единственный способ объяснить, почему у тебя столько же причин, как и у них, на самом деле даже больше, чтобы хотеть свергнуть Кору. И моё беспокойство о твоей безопасности пересилило твою гордыню, — добавила она, защищаясь. — Я не хотела, чтобы они испробовали вилы на тебе, подбираясь к твоей матери. Реджина задвигала челюстью. — Как я теперь появлюсь перед ними? — выдавили она. — Тебя правда больше волнует, что они воспримут тебя как жертву насилия, а не как Злую Королеву? — Я — ничья жертва. — Факты, не говоря уже о шрамах, говорят об обратном, — она метнула взгляд на верхнюю губу Реджины. Брюнетка раздражённо фыркнула. — Ты не понимаешь. По крайней мере, когда они ненавидели меня, я не была… — Уязвимой? Брюнетка мотнула головой и посмотрела на Эмму. — Слабой. — Не сейчас. У тебя не было никакого права голоса в том, что с тобой случилось. То, что ты вынесла за все эти годы, — нечеловеческая пытка. — Но ведь это не обошлось без последствий? — губы Реджины сложились в тонкую линию. — То, что она сделала со мной, я выплеснула на всех остальных. — Да, это так, — согласилась спокойно Эмма. — Но разница в том, что теперь они знают, почему ты сделала то, что сделала. Ты не просто бездушно получала удовольствие. Твои нападки вполне обоснованы. — Мне не нужна их симпатия, — сорвалась Реджина, — все эти жалостливые взгляды и… — Ну, если это поможет. Уверена, многие из них все ещё злятся на тебя из-за проклятия. Реджина улыбнулась. — Сейчас ты просто пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше. Эмма фыркнула, но в её глазах читалось явное облегчение от неожиданной шутки. Реджина заметила это, и её сердце сжалось. Её гнев всегда будет её погибелью. А ведь Эмма просто пыталась помочь. Реджина попыталась унять водоворот мыслей и не зацикливаться на том, что весь Сторибрук будет теперь её жалеть. От одной мысли об этом становилось дурно. Она вздохнула. Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Она оглядела гнетущие стены замка и маленькую спальню, в которой жила в течение нескольких месяцев. Она вспомнила утро, которое провела в слезах. Часы, проведенные в жгучей ненависти, пока целеустремленно планировала заговор, чтобы… — Пошли, — прохрипела она, хватая Эмму за руку. — Я не могу больше здесь находиться. Блондинка кивнула, с радостью вырываясь вперёд. Вместе они выбрались из здания и вышли на солнечный свет.

***

По дороге к лагерю они шли в быстром темпе. Реджина старалась не зацикливаться на том, что ждёт впереди или что осталось позади. Эмма изо всех сил старалась отвлечь её, даже не замечая, что размахивает мечом отца, словно своей рукой, чтобы акцентировать внимание на каких-то моментах разговора. Однако они замолчали в тот момент, когда проходили конкретное место знойного бассейна, который они обе узнали. — Хочешь, ну, не знаю, сказать несколько слов или что-то в этом роде? — спросила Эмма, указывая на место погребения Коры остриём меча. — Нет, — сухо ответила Реджина. — Всё, что нужно было сказать, уже сказано. — Ладно, — произнесла Эмма. — Если передумаешь, мы сможем вернуться сюда в любой другой день. — Я никогда сюда не вернусь, — бросила брюнетка. — Идём дальше. Они продолжили свой путь, и Эмма начала усыпать разговор глупыми шутками о своей жизни в Бостоне. Она использовала эту уловку раньше, когда пыталась развеселить её, когда они жили вместе. Реджина знала, что та делает, и попыталась улыбнуться. Она оценила её усилия. Но сердцем она была в другом месте. — Ты слышала вступительную речь Снежки? — попыталась снова Эмма. — Думаю, со словами «животные — тоже люди» она немного перестаралась. Волк реально закатил глаза. Реджина фыркнула в ответ. —Ну, её эмоциональность и снисходительность всегда были её коньком. Эмма проглотила усмешку. — Ты когда-нибудь помиришься с ней? Брюнетка задумчиво ответила: — Я, правда, не знаю. И это зависит не только от меня, верно? Блондинка бросила на неё взгляд, словно ожидала такого ответа, но тут её плечи поникли. Реджина заметила её разочарование. — Кроме того, она твоя мать, — добавила она. — Со своей стороны могу лишь обещать, что я буду стараться. И я надеюсь, что всё изменится. — Это всё, что я прошу. Блондинка обернулась на замок. — Ты в курсе, что твой гриф по-прежнему стоит на страже? Это его новый дом или что? — Вот, чёрт, — пробормотала Реджина, — совсем забыла его отпустить. Позову его позже. Он захочет поучаствовать в празднике. Это вечный завсегдатай вечеринок. — Это шутка? — недоверчиво спросила Эмма. — Нет, дорогая, — невинно проговорила Реджина. — Я серьёзно. Скэпулус — душа любой вечеринки. Просто не подпускай его к пуншу. Цитрусовый сок сводит его с ума. — Э-э, а это разумно? Из-за всей этой еды и маленьких детей вокруг? Реджина улыбнулась. — Он предпочитает сырую и мёртвую пищу, так что с этим проблем нет, и человеческие дети его совсем не привлекают. А если хочешь сохранить свой завтрак в желудке, лучше никогда не спрашивай его, почему. — О, Боже, — прошептала Эмма, жалея, что вообще подняла эту тему. Блондинка обернула руку вокруг талии Реджины, довольно пристраиваясь рядом с ней и продолжая путь в уютной тишине. — И что теперь будет? — в какой-то момент спросила Эмма. — Все просто переберутся во дворец в Зачарованном лесу и будут жить долго и счастливо? Ты тоже останешься? — Это зависит от твоих родителей, — сказала Реджина. — Совет собирается встретиться сегодня перед вечеринкой, чтобы решить мою судьбу. Эмма нахмурилась. — Клянусь, если они поднимут на тебя руку, я покажу им парочку приёмов с мечом, которым ты меня научила. Например, клык огра? — Эмма демонстративно изобразила резкий выпад мечом. — Мой герой, — прошептала Реджина. — Хотя ты продолжаешь игнорировать защиту. Нам следует поработать над этим. В любом случае, даже если возникнет соблазн, не думаю, что даже Снежка способна убить того, кого ты любишь. Нет, если в ближайшее время хочет сближения матери с дочерью. Верно? Эмма просветлела. — Эй, ты права. Так как обычно наказывают за проклятие всего королевства захолустным городком? Реджина поджала губы. — Сомневаюсь, что об этом написано в книгах. Нам придётся подождать и посмотреть. — Ну, куда бы ты ни пошла, я с тобой. — Это невозможно, Эмма, — сказал Реджина. — Подземелья действительно существуют в этом мире. Эмма вздрогнула. — Пожалуйста, скажи, что они не сделают этого? — Это не поможет. Из-за меня пострадало много людей. — И сегодня ты спасла их задницы. — Ммм. Хотя, они, наверное, видят в этом лишь мои корыстные намерения. Мою расправу со своим обидчиком. Эмма закусила губу. — Реджина, прости, что я рассказала им. Если бы был другой способ… — Я знаю, — вздохнула она. — Что сделано, то сделано. Они преодолели рощу деревьев, и Эмма объявила: — Мы на месте. Вскоре они вышли к лагерю, но не раньше, чем прошли мимо ряда палаток, которые заставили брюнетку замереть на месте. — Это то, что я думаю? — спросила Реджина, морща нос от отвращения. Брезентовые стены бились о деревянные каркасы, источая… ну… — Боюсь, что так. Минус изоляции от современного общества. Ни водопровода, ни чизбургеров. И эти двое, своего рода, идут рука об руку. — Этот блок для омовения не пригоден даже для ничтожного слизня, — заявила Реджина. — Его нужно снести. — Ну, с моей стороны никаких возражений, — пожала плечами Эмма. — Но что мы можем сделать? Реджина бросила на неё игривый взгляд, подняла руку и начала что-то бормотать. Затем щёлкнула пальцами, в мгновение ока превращая его в шестизвёздочный, роскошный, отделанный мрамором спа с удобствами курортов мирового класса. Она улыбнулась своему творению. Вот так-то лучше. — Огоо! — Эмма разинула рот от изумления. — Эй! — в то же время заворчал голос изнутри, а через секунду послышалось: — О! Эхе-хе-хееей. — Думаю, для начала нужно было удостовериться, что внутри никого нет, — подметила Эмма, заливаясь смехом. Несколько минут спустя, появился Ворчун, который остался в лагере из-за своей контузии, выглядя так, словно для него уже наступило Рождество. Он подошёл прямо к Реджине и угрюмо произнёс: — За это я готов простить всё, сестрёнка, — потом робко присвистнул. Реджина же пыталась скрыть, как она была довольна его реакцией. Но это было ничто по сравнению с быстро последовавшим объятием и громким чмоком, который она заслужила от своей возлюбленной. — Теперь я действительно вижу преимущества магии, — заявила Эмма, а потом ещё раз поцеловала её для большей убедительности. — Ты как всемогущая Опра, только с очень изысканным вкусом. — Опра? — У тебя не было телевизора? — Зачем мне это нужно? Всё, что они делают, — это отвлекают молодёжь и дезинформируют массы. — Справедливое замечание. Хотя Опра — верняк. — Теперь я знаю, что ты просто выдумываешь слова. Мне вообще нужно присутствовать при этом разговоре? — Ты стала ворчливой. Не то, что ты не имеешь на это право, — добавила поспешно Эмма на возмущенный взгляд Реджины. — Пошли, давай проверим нашу новую гидромассажную ванну. Отмокание сделает нас счастливыми. Сколько струй ты в нём установила? — Восемнадцать. Эмма онемела. — О, ты хочешь больше? — она подняла руку. Эмма в оцепенении помотала головой. — Я уже говорила, как сильно я тебя люблю? — спросила она, прежде чем взять Реджину за руку и потянуть её внутрь сияющих апартаментов.

***

Праздничная вечеринка в лагере была в самом разгаре — танцы и самодельные спиртные напитки лились щедрой рекой. Повсюду царили смех и веселье, поскольку весь Бесконечный лес, в том числе и животные, избавившись от нелёгкого бремени, праздновали смерть диктатора. Родители радовались воссоединению с детьми. А всех жителей Сторибрука гостеприимно принял под своё крыло весь персонал замка, когда Снежка и Джеймс предложили им всем дома и рабочие места в их дворце в Зачарованном лесу. Реджина, только что вымытая и понежившаяся в ванной, подавила ухмылку, когда запоздавшая группа людей добралась, наконец, до лагеря и поняла, что он уже больше не их. Только Клэрис могло прийти в голову спрятать сбежавших из дворца людей в лагере войска, атакующего замок. Она вспомнила возмущение Бабушки при обнаружении странной новой группы, запекающей рыбу на костре, пока мать Розмари на скорую руку организовывала послевоенный банкет, ожидая возвращения бойцов Сторибрука. Бабушка, недовольно сузив глаза, довольно долго наблюдала за незваными гостями, хозяйничающими на кухне, прежде чем решить, что она не будет возражать разделить кухонные обязанности с кем-то, кто, казалось, имеет представление о том, какой конец молоточка предназначен для мяса. Таким образом, очень скоро зародилась их дружба, и обе женщины, закатав рукава, сравнивали пряные рецепты рагу из потрохов и роптали о неучтивых дочерях и внучках. Реджина сочла картину слишком домашней и неловкой для себя, когда члены семей, воссоединившись, стали обниматься и дружелюбно знакомиться с дворцовым персоналом. Все намеренно обходили её стороной. А почему бы и нет? Затем, перед её глазами быстро промелькнули коричневые волосы — появился Генри. Он подбежал к Реджине для кроткого объятия, прежде чем полностью сфокусироваться на Эмме, твердя ей, какая она храбрая, потому что спасла его маму. Реджина опустила руки вдоль тела, всё ещё покалывающие от мимолётного контакта, и возмущённо наблюдала за тем, как её сын расточает всё своё внимание на Эмму. Что толку? Она всегда была для него «плохой» матерью. Эмма посмотрела на неё извиняющимся взглядом и опустилась на колени, чтобы услышать весь взволнованный бред их сына о времени, проведённом в отсутствии блондинки. Реджина посчитала, что проще всего просто сбежать оттуда и оставить всё, как есть. Она нашла упавшее бревно на дальнем конце лагеря. Сидя на нём, она наблюдала за поспешными приготовлениями к вечеринке, а затем и за её участниками. Зазвучала музыка — Красная, по-видимому, пожертвовала свой iPod плеер с множеством крошечных, но мощных динамиков и запасом батареек типа АА. Эмма торжественно назвала это «весьма щедрым» жестом, многозначительно смотря Красной в глаза. Реджине показалось, что чего-то не хватает. До неё донёсся запах еды, в том числе легендарного фаршированного инжира Кук. Реджина втянула аромат, но не смогла заставить себя вступить в празднество, игнорируя все доводы. Она некоторое время наблюдала за танцующей и смеющейся с их сыном Эммой, а затем растерялась, когда рядом с ней появилась Розмари, держащая тарелку с инжиром. — Мы с мамой подумали, что Вы, возможно, проголодались, — сказала она сладким голоском. — И я знаю, как сильно они Вам нравятся. Руки Реджины нетерпеливо потянулись к тарелке, быстрее, чем она смогла кивнуть головой и одарить девушку мягкой улыбкой. — Спасибо. Скажи своей матери, что я благодарна, что она подумала обо мне. — Это мы должны Вас благодарить, если бы не Вы, мы бы до сих пор находились под властью Коры или Георга и Коры, или… ну, мы рады, что это закончилось. Вы — наш Спаситель. Реджина вздёрнула бровь. — Никто раньше меня так не называл, — бросила она с удивлённой усмешкой. — Ну, это правда. Должна заметить, что Ваши люди из Сторибрука, похоже, не ценят вас по достоинству, — заявила она, нахмурившись. — Некоторые из них — абсолютные ничтожества. Мне пришлось пригрозить одному грубияну лопаточкой, чтобы он прекратил обливать Вас грязью. — Розмари, — сказала Реджина с лёгкой улыбкой.— Я действительно прокляла их всех. — Да, но они будут жить с Вами! В Вашем городе! Неужели это так плохо? Мне бы очень хотелось быть на их месте, — добавила она мечтательно. — Извините, Ваше Высочество, я знаю, что Вы уже говорили, что это невозможно, но это правда. — Ты не должна больше называть меня Вашим Высочеством. Теперь я просто Реджина. — Хорошо, — сказала она счастливо, — Реджина, — она указала на Эмму и Генри. — Ваш мальчик с Вашей возлюбленной так очаровательно смотрятся. — На самом деле они — мать и сын, — объяснила Реджина. — Биологически, я имею в виду. Я всего лишь приёмная мать, — она поджала губы, не скрывая обиду в голосе. — Что-то не так? —спросила Розмари, поднимая на неё глаза. — Что случилось? Реджина фыркнула, чувствуя себя жалкой, но не смогла сдержать раздражение внутри. — Я не видела его несколько месяцев, а он едва подпустил меня к себе, так как был слишком занят, рассказывая своей матери, какой она герой, что спасла меня. Очевидно, моё присутствие лишнее, и мне не рады. Голубые глаза Розмари на мгновение остановились на Генри, а затем её рука отыскала ладонь Реджины. — Думаю, что Вы не совсем правы, Ваше Ве… Реджина, — начала она тихо, сжимая её руку. — Во-первых, Ваш маленький мальчик все время смотрел на Вас, пока Вы здесь. Смотрите, даже сейчас он проверяет, где Вы находитесь, просто чтобы убедиться, что Вы в порядке. Мой опыт подсказывает, что маленькие мальчики не хотят признаваться своим родителям, что они за них волнуются. Но мне кажется, что он очень рад Вашему возвращению. Реджина повернула голову в направлении танцевальной площадки, где танцевали Эмма с сыном. Его тревожный взгляд на самом деле постоянно метался в её сторону, даже несколько раз, когда Эмма кружила его в другом направлении, он выкручивался, чтобы держать её в поле зрения. Она послала ему робкую улыбку и была вознаграждена, когда он широко улыбнулся и помахал ей. — Вот видите, — взволнованно просияла Розмари. — Он просто боялся сделать первый шаг. Вероятно, Вы нервничали или были чем-то недовольны, когда Вы с ним и словом не перемолвились. Реджина посмотрела в сторону, пытаясь тайком вытереть глаза, которые, вдруг стали влажными. — По поводу неблагосклонности к Вам людей: Вы в курсе, что они говорили, когда они вернулись и увидели роскошные удобства, которые Вы им организовали? Брюнетка пренебрежительно отмахнулась рукой. —Уверена, что они увидели в этом некую взятку, чтобы завоевать их сердца, или что-то в этом роде. И не похоже, что они особо в них нуждались. Завтра, когда все уйдут, всё будет снесено. — Нельзя недооценивать такой подарок, Реджина, — сказала Розмари, пронзая её проникновенным взглядом. — Люди, не привыкшие ко всякого рода роскоши, должны быть поражены подобной щедростью. И если Ваши люди думают иначе, то я гарантирую, что мои люди изменят своё мнение. На самом деле я сделаю это своей новой миссией. Вы и правда нам нравитесь, Реджина, и пора уже всем остальным показать настоящую Вас. Реджина боролась с нахлынувшими эмоциями.  — Спасибо, Розмари. Та улыбнулась.  — Кстати, ещё я пришла, чтобы выразить соболезнования по поводу утраты Вашей матери. Реджина почувствовала подступающий к горлу комок. — Я знаю, что мы все приложили руку к её… смерти, но это не меняет того факта, что Вы потеряли сегодня свою мать. И я уверена, что Вам тяжело. — Розмари, — начала Реджина, прерываясь, когда поняла, что её голос дрожит. — Ты первый человек, который сказал это. Спасибо. Блондинка нахмурилась на это. — Тогда Вы, вероятно, знаете, что Ваши друзья просто ничтожества? — объявила она. Реджина против воли рассмеялась. — Честно говоря, у меня нет друзей, кроме Эммы. И тебя. Розмари скрестила руки. — Попытаемся это исправить, — сказала она. — Знаешь, все ожидали, что я обрадуюсь её смерти, — размышляла Реджина. — Но я не могу. Я чувствую лишь скорбь из-за того, что она сделала, и как она умерла. Блондинка кивнула. — Понимаю. Ну, тогда, по крайней мере, позвольте мне Вас развеселить. Возвращайтесь на вечеринку. Обещаю, применю свой самый убийственный взгляд на каждом, кто посмеет к Вам приставать. Она выглядела такой искренней, веселой, что Реджина не смогла про себя не отметить, что убийственный взгляд Розмари совершенно восхитителен, и, скорее всего, способен вызвать массовый обморок. — Не думаю, что я в настроении для вечеринки, — ответила брюнетка, перемещаясь глазами по лицам веселящихся людей. Её взгляд остановился на высокой фигуре, стоящей перед столом, оборудованном под музыкальную станцию, спиной к ним. Лицо Реджины просияло. — Хотя есть кое-кто, с кем я бы хотела тебя познакомить, — сообщила она и поднялась. — Я знаю, что не могу отблагодарить тебя за дружбу, когда я в тебе нуждалась, но я могу дать тебе то, что уверена, тебе придётся по душе. Пойдем со мной. Блондинка и брюнетка направились в сторону развернувшейся гулянки. Реджина пробиралась через толпу, таща за собой Розмари. Реджина застала Красную, которая, прислонившись к столу, возилась со своим iPod-ом и колонками, исполняя роль первого ди-джея сказочной страны. Её слишком крошечные, едва допустимые выцветшие красные шорты не скрывали длинных стройных ног и молочно-белую кожу, производя неимоверный эффект. Реджина похлопала её по плечу. Статная женщина повернулась, на её губах тут же расцвела улыбка, а глаза подсознательно переметнулись от Реджины к большим синим омутам Розмари и далее в достаточно откровенное декольте женщины. С этой деталью здесь не скупились. Взгляд Красной вернулся на исходную позицию. — Реджина, — поприветствовала она вежливо. — Ты что-то хотела? Хочешь заказать музыку? У меня есть всё — от Билли Джоэла до 50 Cent. Хотя, держу пари, ты больше поклонница Мелиссы Этеридж, — она хихикнула. Реджина оторопело уставилась на неё. — Кого? — Хотя, учитывая некоторые из твоих прежних нарядов, думаю, что, скорее всего, твой уровень Леди Гага? Реджина в растерянности покачала головой. Розмари смотрела то на одну, то на другую так, словно они говорили на иностранном языке. — Красная, — официально произнесла Реджина, — это Розмари — мой друг. Розмари, это Красная. Та самая Красная. Огромные голубые глаза Розмари становились всё шире и шире, а её рот открылся. На лице высокой женщины отразилось любопытство, когда её схватила маленькая мягкая рука блондинки, которая с трепетом произнесла: — ОмойБогвыиправдаживаяинастоящаяятаксильноваслюблю… Она в ужасе замолкла и сделала шаг назад, её щеки пылали: — То есть я вовсе не имела в виду, чтоя влюблена в Вас, я в том смысле, что я очень сильно Вам импонирую, я столько о Вас слышала… об охоте на волков, Вы — легенда, и да, я — Ваша самая большая поклонница! На лице Красной появилось восторженное выражение, её глаза снова скользнули в манящую ложбинку, а затем, подняв взгляд, она ответила: — Да что ты говоришь, — перед тем, как положить свой iPod, приковывая к девушке всё своё внимание. Прежде чем развернуться и уйти, чтобы оставить их наедине, Реджина заметила, что Красная не извлекла свою ладонь из рук Розмари. На самом деле она сжала её в ответ. Она улыбнулась своей самой первой искренней улыбкой за несколько часов. Она гордилась собой. И когда дело касалось Розмари, это меньшее, что она могла для неё сделать. Уходя, она поймала взгляд Клэрис и поняла, что другая женщина уже давно с интересом наблюдала за происходящим. Служанка одобрительно кивнула ей, на что Реджина кивнула в ответ. Затем, брюнетка с любопытством наблюдала, как женщина, бряцая браслетами и переливаясь ярким буйством красок платья, направилась к шумной группе мужчин и пригласила одного на танец. Она вытянула шею, чтобы разобрать, на кого пал её выбор. Разумеется, циник выбрал циника. Она увидела, как к Клэрис подскочил Ворчун и начал на удивление хорошо скоординированную, полную энтузиазма пародию на какой-то известный танец, который она никак не могла вспомнить. — Веселишься? — спросил голос у её уха. Реджина чуть не выпрыгнула из кожи. — Евгения, — обронила она кротко. — И пока ты не спросила: у меня нет любимого шрифта, цветов, главного блюда или предпочтений в рассадке гостей. — Не нужно грубить, — парировала Бабушка, сложив руки на груди. — Я просто хочу быть готовой. Ну и дела, с чего ты сегодня такая колючая? Тебе, видимо, нужно больше времени проводить со своей будущей невестой. — А тебе нужно больше времени проводить со своей поварёшкой. Уверена, что ещё осталось что-то, что ты могла бы помешать. — М-да. Я пришла попросить тебя отозвать свою бойцовую птицу. У меня от него мурашки по коже. Реджина обернулась, чтобы посмотреть на место для приёма пищи — там, неподалёку, действительно примостился Скэпулус со своим фирменным взглядом, под которым сотрудники пищеблока нервно раскладывали еду. Но его взгляд всё время возвращался к Бабушке. — Ты просто ему нравишься, — сказала Реджина, поджимая губы, чтобы подавить улыбку. — А с ним нелегко подружиться. — Ума не приложу, почему. — Пфф, его когти острее, чем укус. — Это должно заставить меня чувствовать себя лучше? Реджина пожала плечами. — Он то, что он есть. Подожди, пока начнётся караоке. Тогда ты по достоинству его оценишь. — Вряд ли, — возразила Бабушка. — А если ты не прекратишь, я не буду такой покладистой, чтобы поменять дату свадьбы. Считай, что мой график забит. Реджина вздохнула. — Почему для тебя так важно, чтобы мы поженились? — Для меня это совсем неважно, — серьёзно произнесла Бабушка.— Но это очень важно для вас. Несколько секунд она неотрывно смотрела ей в глаза, и Реджине показалось, что пожилая женщина пытается ей что-то сказать. Но момент был упущен, когда на них обеих упала тень Грэма. — Могу я получить этот танец? — спросил он с плутоватой усмешкой и подмигнул. Реджина сглотнула, не зная, как ему вежливо отказать. Ведь она чертовски многим ему обязана, но Эмма… — Конечно, дорогой! Она тупо моргнула и поняла, что он даже не ее спрашивал. Она от удивления разинула рот, когда Грэм и Бабушка вышли на танцпол и начали забавно-драматическую версию танго. Они были хороши, совершенно очевидно — они не в первый раз делали это вместе. Бабушке лишь не хватало розы между зубов. Как будто прочитав её мысли, пожилая женщина схватила длинную вилку для салата, проходя мимо стола, и зажала её между зубами. Интересный подход. — Когда эти двое настолько сблизились? — спросила с любопытством Эмма, пританцовывая к ней и держа хихикающего Генри, наблюдавшего за Бабушкой. — Ну, ему всегда нравились её булочки, — прокомментировала Реджина, рассеянно глядя на танцующий дуэт. Эмма искоса на неё посмотрела. — В закусочной! — поправила с румянцем Реджина. — Её яблочный пирог! Ты знаешь, что я имела в виду. Эмма выгнула бровь. — Я? — дразнила она. — И я вижу, что у неё есть ещё один воздыхатель. Они обе усмехнулись, увидев Скэпулуса, который, покачивая головой вверх-вниз в такт музыке, зорко наблюдал за Бабушкой. Ещё они заметили, как Бабушка, прижавшись к Грэму, развернулась и ткнула пальцем в направлении крупной птицы. — Я слежу за тобой, — пригрозила она. Скэпулус каркнул в ответ, что, казалось, походило на смех. Генри перестал танцевать и упал на землю с преувеличенной усталостью. — Передаю власть вам двоим, — заявил он. — И следи за левой стороной Эммы, мама, она топтун. — Эй! — запротестовала Эмма. — Я просто уверена, что так и есть, — Реджина ухмыльнулась, принимая её в объятия. Она перехватила любопытный взгляд Эммы в сторону Скэпулуса и прокомментировала: — Он очарован Бабушкой, с тех пор как та пригвоздила птицу-разведчика с пятидесяти шагов. — Я была там, — сказала Эмма, похлопывая её по груди. — Было довольно приятно обнаружить последних двух чертовых птиц-разведчиков и попинать их головы, выходя из дворца. Это, пиздец, как весело. — Эм-ма, — вздохнула Реджина. — Неужели обязательно так выражаться? Генри вон там… — И не слышит ни слова, что мы говорим. На самом деле, я бы сказала, что он завёл несколько новых друзей. Они посмотрели на Генри, который, слегка покачиваясь, выполнял довольно сносную стойку на руках, подбадриваемый командой сумчатых, подсчитывающих, как долго он так простоит, и Николая, который тоже исполнял свою собственную шаткую версию стойки на голове рядом с ним. Генри сдался первым, с дрожащими руками свалившись на пол. Все тут же зааплодировали своему победителю. Генри улыбнулся и радостно заявил: — Ещё разок? — и, не дожидаясь ответа, снова кувыркнулся на руках. Теперь уже все сумчатые встали вверх ногами, подсчитывая секунды ударами хвостов. — Ты уверена, что это те самые существа, которые разрушили мамину новейшую, усовершенствованную, передовую, магически защищённую катапульту? — нахмурившись, спросила Реджина. — Потому что, глядя на них, у меня просто не укладывается это в голове. Эмма хихикнула. — Да, это были они. Хотя после они хотели усыновить Ворчуна, так что, возможно, они, э-э, особенные? Словно по команде мимо них промелькнул грубоватый мужчинав обнимку с Клэрис — это, кажется, был их пятый танец, и Реджина никогда не видела его таким счастливым. Даже эксцентричная женщина в его руках, казалось, утратила былое высокомерие и была совершенно очаровательна. Хах. Бывает же такое. Реджина начала расслабляться. Возможно, в конечном итоге, она сможет это сделать, возможно… Секунду спустя она сидела в грязи, потирая руку. Майкл, танцевавший со своей дочерью Авой, уставился на неё сверху вниз и притворно извинился: — О, Ваше Высочество, простите, я Вас не заметил. — Эй! — рявкнула Эмма, протягивая руку, чтобы помочь Реджине, одновременно впиваясь в мужчину взглядом. — Ты сделал это нарочно. Это было неуместно. — Неуместно? — спросил он с опасными нотами в голосе. — Неуместно быть проклятым и забыть собственных детей на три десятилетия. Ты хоть знаешь, что они ели из мусорных баков в Сторибруке? Были бездомными! Из-за неё. Реджина осторожно поднялась на ноги. — Я просто пойду, — пробормотала она и повернулась. — Да, верно, просто проваливай. Трусиха. Даже не показывайся перед нами! — Папа, остановись, — послышался голос маленькой девочки, стоящей рядом с ним и дёргающей его за руку, сжатую в кулак. —Пожалуйста. Мы были в полном порядке, и сейчас всё хорошо. Видишь? И Генри — наш друг. Пожалуйста, не трогай его маму. Пожалуйста? Эмма протянула руку, чтобы остановить уходящую Реджину, но кое-кто её опередил, преграждая той путь. — Реджина, — весело прозвучал раскатистый мужской голос, — вот ты где. Ты не можешь уйти, пока мы не потанцуем. Она подняла глаза на взволнованное, напряжённое лицо Джеймса. Быстро среагировав, Эмма легонько подтолкнула Реджину в его руки, и та тут же была уведена в другую часть танцевальной площадки подальше от Майкла и его испепеляющего взгляда. — Спасибо, — пробормотала ему Реджина. Теперь она могла разглядеть лица вокруг, тех, кого она прокляла, тех, кто не обрёл счастье. Она чувствовала их обиду, боль и гнев. Не на всех лицах, но и этого достаточно. От этого защемило в груди.Она впервые осознала, что ей действительно не всё равно. Что это имеет значение. Джеймс притянул её ближе и прошептал: — Я сделал это не для тебя, Реджина, я сделал это для моей дочери, которой не хочу причинять боль. И если на то пошло, я не хочу, чтобы ей было больно по какой-либо причине, если ты понимаешь, к чему я клоню. Реджина вздёрнула бровь. — Джеймс, это в самом деле «сделаешь больно моей дочери — и я найду тебя и сдеру шкуру» речь? — Да, в самом деле, — ответил он. — Так ты будешь соблюдать мои условия? — Я не причиню ей боль, — сказала она с убеждением и добавила: — Я люблю её. Она почувствовала, как её окутали в медвежьи объятия. — Надеюсь, что это так, но я не хочу никаких недоразумений. Реджина кивнула и почувствовала на себе множество холодных взглядов. Как она не заметила их раньше? Она поняла, что она была так счастлива за Розмари, что не заметила, как оказалась в танцевальной зоне. Было безумием полагать, что она могла находиться среди этих людей и не быть объектом ненависти. — Они ненавидят меня, — прошептала она, поразившись, что сказала это вслух. — Некоторые, да, — согласился он. — Не все. Кстати, мы провели заседание совета, чтобы решить твою судьбу. — Что? — Ммм. Бабушка, Красная, Грэм, Клэрис, кажется, её так зовут, и её подруга Розмари предоставили в твою защиту убедительные доводы для смягчения наказания. Были и другие кто утверждал, например, Ворчун, что ты изменилась и не заслуживаешь все эти нападки в свой адрес. Джеймс улыбнулся, но Реджина смотрела на него с нетерпением. Тот поспешно продолжил: — Мы изгоняем тебя, Реджина. Плечи Реджины поникли. — Я так и думала, — она была поражена, но её голос звучал ровно. — Тебе закрыт доступ в Зачарованный лес. Но животные позволили тебе тут остаться — в конце концов, в этой войне ты сражалась на их стороне. Коготь Смерти и гриф беспрепятственно позволили устроить тебе здесь убежище. От волков и сумчатых возражений не поступало. Реджина кивнула. Но всё же:ни Эммы, ни Генри. Она почувствовала, как её сердце начинает рассыпаться. Она подняла взгляд, зная, что за ней внимательно наблюдают. Она даже не могла ненавидеть их за это. Это было неизбежно. Черт, ей повезло, что она ещё жива. Вероятно, виной тому откровения Эммы о содеянном Корой, решила она.Какими жалкими будут последние годы её жизни. — Это не навсегда, — пояснил Джеймс, словно читая её мысли. Реджина нетерпеливо вскинула голову. — Что?! Как долго? Когда я смогу увидеть их снова? Эмму и Генри? — Реджина, — вздохнул он, — мы не совсем бессердечные. Все знают, что ты их любишь, и мы не будем наказывать их за то, что ты сделала. Просто потому, что ты не можешь видеть их в Зачарованном лесу, вовсе не означает, что они не могут навещать тебя здесь. Но Генри не позволено жить здесь. Это — частично наказание и частично необходимость. Он должен быть с другими детьми и пройти обучение, как и все остальные в сказочной стране. Это особенно важно, поскольку однажды он будет править нашими землями. Эмма захочет остаться с ним, но, несмотря на это, они оба могут навещать тебя. Он — по выходным и с одобрения Совета для особых случаев, она — так часто, как захочет. — Как долго? — Реджина сглотнула, пытаясь сдержать нетерпение в голосе. — Как долго, прежде чем мы снова сможем быть семьей? — Снова? — Джеймс озадаченно на неё посмотрел. — Вы никогда не были семьёй. И в этот момент Реджина поняла, что даже в Сторибруке она считала своего раздражающего заклятого врага «своей». Частью своей жизни, неотъемлемой частью своего существования. Она моргнула от удивления. Как давно она её полюбила? Её мозг начал блуждать по всем общим моментам их былой совместной жизни, но этот процесс был прерван. — Один год, а потом посмотрим, — Джеймс, наконец, ответил на её вопрос. — Но я подозреваю, что к тому времени здравый смысл восторжествует, и в дальнейшем не будет никаких возражений. Но, Реджина, дело не в том, что ты сделала в последнее время, чтобы загладить свою вину. Речь идёт об исцелении ран, которые ещё кровоточат из-за прошлого. Из-за таких людей, как Майкл, который, как ты видишь, скорбит из-за каждого момента каждого дня, который он упустил со своими детьми. Речь о справедливости, которая должна восторжествовать. Год. Это более чем щедро. Она едва могла поверить, что Джеймс извинялся перед ней за столь длительное время изгнания. Реджина встретилась с взглядом Джеймса и услышала свой хриплый шёпот: — Спасибо. И за то… что позволил мне видеться с Эммой. Лицо мужчины повеселело. — Пожалуйста, как будто я когда-либо мог удержать её от тебя. Она, видимо, без ума от тебя, — сказал он. — И, насколько мне было трудно принять это в начале, учитывая то, что ты сделала со мной и моей семьёй, я видел, что ты совершала поступки, которые прежняя Реджина никогда бы не сделала. И это подсказывает мне, что твои слова искренние. И если уж на то пошло, я доверяю своей дочери. Реджина склонила голову. — Это щедро. Особенно учитывая то, что я препятствовала твоей любви. — Существует одна вещь, которую я уяснил, Реджина, — он тяжко вздохнул, — что тяжёлые последствия случаются, когда отказываешься от истинной любви. И ты, как никто другой знаешь, что это правда. Прежде чем Реджина смогла ответить, он выпрямился и опустил руки, останавливая всякое движение. — Ладно, наслаждайся вечеринкой. Завтра мы уезжаем во дворец в Зачарованный лес, а ты останешься здесь. Но, прежде чем я уйду, думаю, ты по достоинству это оценишь. Уверен, что ты поймёшь, что с этим делать. На её руку опустился нефритовый кулон, и Реджина принялась осматривать его. На одной стороне изображён символ когтя, а на другой — замок с закрученным шпилем. Она сразу поняла, для чего предназначен талисман и была согрета щедростью подарка. Он отошёл, находя свою жену, окутывая её в свои объятия и вовлекая в медленный танец. Реджина огляделась вокруг. Она видела Майкла, сидящего в сторонке рядом с дочерью, которая, казалось, искренне пыталась выманить его из его скверного настроения. Она поморщилась, зная, что она тому виной. Она начала пробираться обратно к Эмме, которая сидела рядом с Генри и Николаем, поглощённых дискуссией. Мимо неё пронеслась весёлая танцующая пара — Розмари и Красная. Она видела двух женщин, прижавшихся не только щека к щеке, но и бедром к сексуальному бедру. Розмари поймала её взгляд и робко произнесла одними губами: — Спасибо. Она улыбнулась в ответ, когда Красная дерзко наклонила другую женщину, заработав восхищённое: — О, Красная! Она продолжила путь, пока, наконец, не добралась до Эммы. — Время пришло, — сказала она, наклонившись и шепча ей на ухо. — Время для чего? — Хочу показать тебе кое-что. Уложим Генри в постель, а затем я отведу тебя туда. — Куда? — Увидишь.

***

— Ты восстановила его! — воскликнула Эмма. Реджина улыбнулась. Она подозревала, что будет изгнана — Скэпулус намекнул сразу после заседания Совета. Она хотела быть готовой. Поэтому перенеслась на прежнее место, где когда-то стоял дом, испарила обломки и спланировала новый. Улучшенный. С комнатой более чем на одного человека. — Он немного больше и лучше, чем старый, — сообщила она, довольная реакцией блондинки. — Хотя по-прежнему в нескольких минутах ходьбы от лечебного источника. Я не собираюсь от него отказываться. И позже мы можем расширить дом, чтобы сделать спальню для Генри, если это приемлемо. Она открыла входную дверь и отступила назад, пропуская вперёд свою возлюбленную. Эмма шла медленно, любуясь всеми современными аксессуарами—современной кухней с блестящей посудомоечной машиной из нержавеющей стали, холодной и горячей водой, низким, белым кожаным диваном перед камином. Она повернула голову — и огромной кроватью. — Я не хотела слишком сильно изменять оригинальное оформление, — пояснила Реджина, когда взгляд Эммы начал метаться между кухней и кроватью. — Я подумала, что ты могла бы наслаждаться видом с постели, наблюдая, как я варю кофе почти нагишом. Щёки Эммы стали пунцовыми. — Ты ЗНАЛА! О том, что я, э-э… — Конечно же, я знала. Я спланировала это, чтобы ты увидела меня в таком виде, — усмехнулась Реджина. — Оказывается, мне весьма нравилось твоё обожающее внимание, даже если в то время я не могла тебе в этом признаться. Эмма вдруг сгребла её в охапку, страстно целуя, и Реджина почувствовала скачок возбуждения, затопившее её тело. — Это похоже на местечко для уединения? — спросила блондинка, опуская губы к её шее. — Ну, знаешь, для романтических моментов, когда мы захотим отдохнуть от замка? Реджина нахмурилась и убрала руки Эммы от шеи. — Джеймс не сказал тебе? Меня изгнали. На год. Ты можешь остаться, но Генри нет. Но вы оба можете приходить, когда захотите поздороваться. Лицо Эммы претерпело множество эмоций. — И никто не сказал мне? Когда это произошло! — Все уезжают завтра, — продолжила Реджина. — Я остаюсь. Но есть это… Она вытащила нефритовый кулон и протянула его Эмме. — Это от твоих родителей. Если ты трижды нажмёшь его со стороны когтя, он выведет тебя к ближайшему люку на территории Когтя Смерти. Иными словами, сюда. Это тот же люк, которым ты пришла из Сторибрука. — Нажмёшь трижды со стороны замка, это доставит тебя к ближайшему люку у дворца в Зачарованном лесу, где и будет твоя семья. Это, чтобы тебе с Генри не пришлось разбираться в колдовстве или добираться до меня по нескольку часов.Так проще. — Это должно заставить меня чувствовать себя лучше? — выдохнула Эмма. — Все приняли это решение за моей спиной? Зачем они это сделали? — Я предполагаю, что им не нужно было твоё согласие: все знают, каким бы было твоё мнение. И как ты отреагируешь. Блондинка посмотрела на талисман так, словно он лично ответственен за изгнание Реджины. — Это не так уж плохо, — успокаивала её Реджина. — Большинство людей в изгнании никогда больше не видят своих семей. По стандартам сказочных земель Совет был чрезвычайно снисходителен. И подарок в твоих руках говорит о том, что они хотят, чтобы мы знали, что это не для того, чтобы нас разлучить. Что наказание не имеет ничего общего с тобой и мной. Эмма держала его в руках и смотрела на него со слезами на глазах. — Это нечто большее. Ты знаешь, что это означает? — Много визитов? — с надеждой предположила Реджина. — Ну, и это тоже. Это означает, что мои родители хотят, чтобы мы были вместе. — Они заботятся о твоём счастье, — заявила Реджина. — И я думаю, что у них больше оснований, чем у кого бы то ни было, чтобы защищать истинную любовь. Эмма улыбнулась. — Истинная любовь, да? Реджина посмотрела на неё. — Да. — Я так и думала, просто не хотелось быть самонадеянной, — Эмма ухмыльнулась и наклонилась, захватывая губы брюнетки. — Да, — решила она, — это она самая. Та-а-а-к, как насчёт того, чтобы понежиться в лечебном спа, а затем окрестить эти простыни? — она поиграла бровями. — Это было бы приемлемо, — промурлыкала Реджина. — О, и на вечеринке я, возможно, упомянула твоим родителям, что ты догонишь их через день или около того. Потому что у нас с тобой есть более неотложное дело. Эмма рассмеялась. — Всё продумала, не так ли? — Не совсем. — Хм? — Не могу решить, что нам делать с тем фактом, что нам обеим нравится спать слева. Эмма хихикнула. — Это вряд ли имеет значение, не думаю, что кому-то из нас в ближайшее время получиться выспаться.

Эпилог.

Евгения «Бабушка» Лукас возвращалась из столовой, радуясь, что, наконец, вымыла и разложила каждый горшок и кастрюлю и отложила еду на завтра. Многие предлагали ей помочь, но она всех прогнала. Она действительно считала это занятие успокаивающим, позволяя своему разуму блуждать, пока её руки делали физическую работу. Она анализировала события ночи. Было приятно снова увидеть Грэма — в последний раз они так веселились на уроках танцев в Сторибруке несколько лет назад. Это был их маленький секрет, как скоротать скучные ночи, когда он не патрулировал — неважно, какой эвфемизм он использовал для своих ночных обязанностей с мэром, о которых, как предполагалось, Бабушка не знала. Но когда они вышли на паркет под ободряющий взгляд преподавателя их группы, она вновь почувствовала себя молодой. Никто и никогда не понимал, почему она плакала над его могилой, она помнила, как Реджина странно на неё посмотрела, прежде чем гордо удалиться. Её радость от встречи с ним живым была неимоверной. Ноги Бабушки стали пританцовывать, даже когда она подумала о том, как было весело танцевать с ним этим вечером. Она улыбалась своим мыслям, пока совершала медленный обход по тёмному палаточному лагерю, хотя то тут, то там замечала одну или две свечи, напоминающие призрачное подобие фонаря. Она подняла брови от каких-то звуков, не характерных для здешней ночной жизни.Может это Ворчун?Она улыбнулась. Вовремя ворчливый коротышка нашёл способ снова быть счастливым, размышляла она, вытирая всё ещё влажные руки о передник. Воздух наполнил ещё один голос из другой палатки, который тут же привлёк её внимание. Она вздохнула. Не она ли жила все эти годы со своей внучкой, чтобы не узнать её высокие ноты, когда та была довольна своей компанией. Она вспомнила, с кем та была этим вечером. С приятной девушкой из другого дворца. Розой? Розмари? Кук очень гордилась своей единственной дочерью, и от того, что видела Бабушка, когда та весело танцевала парный танец с Красной, у неё на то были все основания. Она не имела никаких возражений по поводу милой девушки с приятным нравом, которая, безусловно, была гораздо лучше, чем некоторые невоспитанные чурбаны, которых Красная время от времени приводила домой. Она добралась до ванной комнаты и, поскольку с самого утра была занята подготовкой к вечеринке, раскрыла рот при виде великолепной мраморной гидромассажной ванны. В ней собралось довольно внушительное сборище спа партнёров, которые скучковались поближе друг к другу, раздетые до нижнего белья, и несвязно пели, благодаря большому количеству выпитого. Ворчуну и Клэрис было особенно весело, хотя они и не достаточно хорошо знали друг друга для подобной обстановки. Но более забавным, чем картина из четырёх мокрых сумчатых зверьков, катающихся верхом на пузырящихся струях посреди огромного бассейна, было открытие того, что эти существа смогли создать самый настоящий мужской квартет. Упоительный ансамбль заставил всех остальных прекратить своё вакханическое пение и с удивлением прислушаться. Но потом снаружи раздался глубокий баритон. Реджина не шутила: когда запел Скэпулус, он действительно стал душой вечеринки. Совсем о нём забыла. Она открыла дверь, прислонилась к косяку, и, глядя наружу, крикнула: — Я знаю, что ты там. Думаю, ты можешь зайти и составить мне компанию. Чёрный как смоль хищник, сидевший в тени, радостно каркнул и с важным видом прошествовал к ней внутрь. — Просто убедись, что на этот раз поёшь что-то другое, чем этот странный кельтский-панк-фьюжн, — велела Бабушка, стянув с себя одежду и ступив в бурлящую воду. Скэпулус присел рядом с ней и, запрокинув голову, начал петь. Это была баллада животных, которую она безошибочно узнала. Если бы она не вспомнила, она бы даже не заметила, что в ней поётся о смерти животных и обглоданных костях. Но сама мелодия была действительно красивой. Бабушка закрыла глаза, расслабляясь. Она даже притворилась, что не слышит один специфический вскрик, который казался громче, чем всё остальное, и уж точно не исходил из талантливого горла птицы. — О, боже мой, Красная! О, да. Да, наверняка не слышала. Скэпулус прекратил петь и издал странный звук. Не открывая глаз, она пробормотала: — Я знаю, что ты смеёшься. Прекрати немедленно. Скэпулус, отнекиваясь, помотал головой и тихонько каркнул. — Я не шучу. Где у тебя кнопка отключения? Скэпулус вновь рассмеялся, а затем снова запел.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ ДАЛЕКО-ДАЛЕКО В ЛЕЧЕБНОМ ИСТОЧНИКЕ

— Неужели ты всерьёз думала, что я буду держать руки при себе? — дулась Эмма. — Это очень жестокое и необычное наказание. — Мне нужно помыться, — заявила Реджина, игриво сверкнув глазами, — вечеринка и все эти люди — это просто негигиенично. Эмма наблюдала за тем, как брюнетка, казалось, с упоением натирала каждый сантиметр своего обнажённого тела в водах источника, и брызгала на неё водой каждый раз, когда блондинка подбиралась слишком близко. — У тебя случайно не ОКР? * — спросила Эмма, и, пользуясь возможностью, принялась быстрыми и энергичными движениями отмывать собственное тело. — Теперь чистоплотность считается ОКР, дорогая? — Реджина позволила медленной ухмылке изогнуть уголки губ. — Хочешь сказать, что тебе нравится валяться в грязи? — Ладно, хватит пыток, — Эмма закатила глаза и встала во весь рост, подходя к краю бассейна, а затем повернулась — восхитительно голая, вода струйками стекала по её изгибам. Она поместила руки на бёдра, бросая вызов Реджине, которая, казалось, внезапно потеряла всякий интерес к водным процедурам. Эмма немного попозировала в лунном свете, прекрасно зная, что завладела безраздельным вниманием брюнетки. — Тебе не кажется, что ты уже достаточно чистая? — спросила она низким и сексуальным голосом, подмечая жгучую пелену в глазах Реджины и проблеск белоснежных зубов, когда другая женщина открыла рот, чтобы втянуть воздух. Ноздри Реджины раздувались в такт дыханию. И вдруг она шагнула по направлению к ней, удерживая взгляд на её теле, словно хищник на вкусной добыче. — Вот так-то лучше, — тихо прошептала Эмма, подбадривая её. Реджина двигалась с кошачьей грацией, которой блондинка уже давно восхищалась, но в эту ночь, когда её влажное, тонированное тело с оливковой кожей появилось из бурлящих вод, Эмма уловила почти опасную сексуальную энергию, исходящую от неё. Реджина ступила в её личное пространство, и Эмма ощутила тепло её тела и сбившееся дыхание, пока обе женщины осматривали тела друг друга. Глаза Эммы упали на изгиб шеи брюнетки, мускулы на её плечах, упругую мощь её загорелых рук. Мягкие, идеальные пригоршни груди, вздымающиеся перед ней, налились твёрдыми бутонами напряжённых сосков. — Больше не дразни, — приказал властный голос Реджины, хотя до сих пор сама была единственной, кто это делал. Эмма вздрогнула и покорно кивнула. И тут они прижались друг к другу, плоть к плоти. Губы и языки смешались, последовал стон, но Эмма в состоянии дурмана не была уверена чей. Всё, что она слышала в своей голове, было «О, Боже, возьми меня!» Это была мольба, которую Реджина, казалось, услышала, потому что обнаружила себя лежащей на спине, одна нога свисала в воду, другая была отклонена к краю бассейна, а брюнетка с горящими желанием карими глазами, разводила их всё шире. Она чувствовала себя беспомощной, её нервные окончания горели огнём. Едва в состоянии пошевелиться, она посмотрела на женщину, которая расположилась между её ног и прижалась мягкими губами к её центру, теребя и посасывая. Реджина провела языком по чувствительному центру блондинки, неожиданно входя в неё двумя пальцами. Эмма поняла, что кричит и стонет имя Реджины, умоляя её не двигаться, не останавливаться, взять её и сделать своей. О, Боже. А потом она кончила, дрожа всем телом, но прежде чем даже половина эротических волн прокатились по её телу, она почувствовала себя втянутой в тёплые воды ниже. Дурманящий эффект источника был многократно увеличен благодаря её обостренным чувствам, и она распахнула глаза, когда почувствовала взрыв ощущений, наводнивших всё тело. Руки под водой снова развели её ноги, и в неё вновь вошли, пока она сотрясалась на вершине удовольствия. Наконец, она не смогла больше этого выносить и успокаивающе сжала руку на запястье Реджины. Брюнетка нежно извлекла пальцы, поднесла их на лунный свет и, не отрывая глаз от Эммы, облизала их дочиста. — Вкусно, — промурлыкала она. — Это было… я никогда не чувствовала ничего подобного. Ты знала, что источник способен на это? Реджина кивнула, загадочно улыбаясь. — Тогда почему мы не делали этого… раньше? — Я не хотела устраивать шоу для птиц-разведчиков. Эмма разинула рот. Реджина придвинулась ближе, теснее прижимаясь к скользкому телу. — Больше нет никаких птиц-разведчиков благодаря твоим беспощадным сапогам девятого размера, моя дорогая, — сказала она и опустила руку Эммы. Брюнетка притянула её между своих ног и потерла себя, задыхаясь от трения их переплетённых пальцев. — Поэтому я думаю, что ты должна придумать лучшее применение этому спа, — прохрипела она, — и заставить меня кричать. Эмме не нужно было повторять дважды, она тут же скользнула пальцами между тёплых, смоченных складок, нащупывая бугорок под кончиками пальцев. Реджина схватила её за плечи и мгновенно испустила сдавленный стон. Блондинка опустилась губами к шее своей возлюбленной и начала пощипывать её кожу, нежно кусая, когда просунула руку между дрожащих бёдер. Она видела возбуждение в глазах другой женщины, слышала, как её дыхание становится всё глубже. Она опустила рот к соску и позволила большому пальцу танцевать по клитору Реджины. — Даааа, — зашипела брюнетка, выгибаясь навстречу, — о да, Эмма. Она улыбнулась, любуясь видом приближающегося освобождения Реджины, крепким захватом брюнетки на её плечах, дрожащими бёдрами вокруг её руки. Внезапно губы Реджины приникли к её губам и поцеловали с яростью, какую она никогда прежде не чувствовала. На доли секунд их глаза встретились, затем она ощутила трепетание стенок, сжимающихся вокруг её пальцев. Она снова потерла её большим пальцем и увидела, как опасные огоньки в глазах Реджины потухли, сменяясь смесью эмоций — удивлением, радостью, любовью… и уязвимостью. После чего глубокие карие глаза плотно закрылись. Эмма удивлённо на неё посмотрела. — Ты любишь меня, — произнесла она с удивлением, а потом почувствовала себя глупо за эти слова. Медленная улыбка изогнула губы Реджины, и её глаза резко открылись. — И, конечно же, ты удивлена. Эмма окутала её во влажные объятия, затащив её в воду так, чтобы над поверхностью остались только их головы. — Просто привыкаю к этой мысли. Быть любимой — это… Эмма растерялась, не находя подходящих слов. Реджина подалась вперёд, склонила голову и посмотрела ей в глаза. — Да, улыбнулась она её косноязычию. — Но чтобы окончательно в этом удостовериться, мы должны это повторить. Эмма хихикнула. — Очень смешно, — парировала она, наклоняясь для ещё одного поцелуя. — Может мне действительно на тебе жениться? Реджина вздохнула. — Если ты не прекратишь, я начну думать, что я счастлива. И всего-то потребовалось проклясть весь мир и быть изгнанной за это. — Вселенная устроена странно, — изрекла философски Эмма. — Пару месяцев назад я бежала по улице Сторибрука, размахивая мечом, с самыми ужасными мыслями, посещающими мою голову, о том, что я хотела бы с тобой сделать. Реджина посмотрела на неё с интересом. — А теперь… — А теперь, — Эмма улыбнулась, — у меня по-прежнему парочка довольно плохих мыслишек о том, что я хочу сделать с тобой, — её пальцы пробежались по груди Реджины. — По правде говоря, это те же самые вещи, которые я всегда хотела сделать, если бы не была такой невнимательной. Реджина улыбнулась. — Я тут вспомнила… — Ммм? — Эмма провела носом до самого уха Реджины и втянула мочку в рот. — Помнишь тот день, когда ты открыла мне дверь в одних трусах? — Угу… — Я пыталась придумать темы, чтобы продлить разговор, и я могла бы смотреть на тебя подольше. Эмма довольно усмехнулась. — Ладно, — протянула блондинка, — в тот день на шахте был момент, когда я подумала, что ты собиралась меня поцеловать. Я была шокирована, осознав, что не возражала бы, если бы ты это сделала. Брови Реджины взлетели. — Это был вопрос жизни или смерти, пока нашему сыну грозила опасность, а все твои мысли были о моих губах? —Пожалуйста, — довольно выдохнула Эмма, — ты тоже думала о моих губах. Какое-то мгновение стояла тишина. — На второй день твоего пребывания в городе, когда я вытащила тебя из тюрьмы… — начала Реджина. —Ты вытащила меня из тюрьмы? — Семантика. В общем, ты тогда изучала компьютерный след Генри? — Ммм, сказать по правде, я была хороша. — Да, но я лучше. Я уже знала, что случилось. Я просто хотела найти предлог, чтобы склониться над тобой и побыть немного ближе. Наблюдать за твоей работой. Наблюдать за тобой. — Мы ведь только встретились! — Да. Меня влекло к тебе даже тогда. Несмотря на твою сомнительную любовь к попаданию за решетку. — Хах, проклятье. Помнишь то время, когда ты арестовала Мэри Маргарет? И это было просто очаровательно, кстати. Помнишь, я попросила тебя выйти? Я едва могла стоять, когда ты с важным видом шагала по коридору. Это было задумано? Потому что, серьёзно, самоуверенная задница, которой ты маячила, должна быть зарегистрирована как оружие. Реджина издала негромкий смешок. — Ну, я надеялась, что тебе понравится моё дефиле, — призналась она. Брюнетка прочистила горло. — Поговорим ещё об «очаровательных» действиях… ты распилила бензопилой моё любимое дерево, которое я собственноручно вырастила из саженца? — Ты сравниваешь сфабрикованное против моей матери обвинение в убийстве со спиленной мной веткой? — Ничего подобного. Попробуй сосредоточиться, — Реджина закатила глаза, и Эмма чуть не рассмеялась. Честно говоря, изворотливость её возлюбленной была подарком, который продолжали дарить. Позже им есть о чём поговорить. — Помню, ты как-то упоминала об этом, — начала Эмма, вспоминая, — в старом доме ты рассказывала, что в тот день, возможно, ты задумывалась, какая я на вкус, но тогда ты всё скромно замяла, — в её глазах горело любопытство. — Это действительно так? — Я была просто в бешенстве, а глядя на тебя, всё, что я видела — это твоё самодовольное выражение, — сказала Реджина, завивая уголки губ. — Я хотела сцеловать его прямо с твоего лица. И да, в тот момент я действительно задумалась, какая ты на вкус. И чтобы было яснее, я имею в виду, всю тебя. Эмма закатила глаза и откинула голову, а Реджина разразилась сладким озорным смехом, щекочущим шею блондинки. — По-моему, пора прекращать говорить об этом и перейти к действиям, — прохрипела брюнетка, руками пробираясь ниже. — Определённо, — застонала Эмма. — Весь день, каждый день, всю жизнь.

***

Примечания: *ОКР — обсессивно-компульсивное расстройство — форма психического заболевания, при котором человек делает одно и тоже снова и снова и не может перестать это делать, например, мыться несколько раз в день.