A Ledger Squared In Blood/Расплата

Реджина успокоилась и прислушалась. Она слышала, как за стеклянными дверями спальни трудилась её мать, осыпая огненными шарами всю долину. В воздухе ощущался запах мощной, сильной магии, заполнившей её ноздри, и ей пришлось заставить себя не думать о страшных последствиях. Она должна была избавить свой разум от мысли, что её Эмма была там. Она была в долгу перед ней и намерена его погасить. Никто из них — ни Эмма, ни её семья — никогда больше не пострадают от неё самой или члена её семьи. Уж она позаботится об этом. Бухгалтерская книга будет оплачена, и, если понадобится, кровью. Она замерла. Кого она обманывает? Это и будет расплата кровью. Как ещё это могло закончиться? Это неизбежно. Реджина почувствовала тошноту от осознания того, что грядёт. Она задалась вопросом, будет ли это заклинание, которое лишит женщину, давшую ей жизнь, последнего вздоха? Или же это будет физическая борьба, и Кора будет царапаться и сопротивляться, шипеть и кусаться, прежде чем, наконец, сдастся, уступая рукам на своём горле? А может, Реджина попросту потерпит неудачу, и это будет её собственное изувеченное тело, которое Эмма найдёт незадолго до того, как Кора и её лишит жизни. Эта мысль заставила её содрогнуться. Открыв свой гардероб, она позволила своим пальцам пройтись по одежде. У неё здесь было всё — от скромной одежды крестьянки до откровенного одеяния богини-вамп. Кончиками пальцев скользя по шёлку и коже, она задумалась, как бы ей хотелось выглядеть, если ей суждено сегодня умереть. Или лучше поставить вопрос по-другому: если она в итоге осмелится противостоять матери, чтобы раз и навсегда покончить с её жестокостью, как бы она хотела быть одета для этой схватки? Её руки остановились на паре простых хлопчатобумажных брюк и жилете со шнуровкой. Поразительно похожий на тот, который выбрала для неё Эмма в их первый совместный день в доме. Реджина была так удивлена её выбором, но всё же он оказался функциональным и о-о-очень соблазнительным. Она улыбнулась, ей захотелось предстать перед матерью в наряде, который Кора посчитает крайне отвратительным, в некой мужеподобной кожаной одежде, так и кричащей трахни-меня-подруга. И с каждым едва уловимым движением материала по её груди и бёдрам это будет напоминать ей об Эмме. Она быстро оделась и затянула кожаные завязки на жилете. В памяти всплыли былые воспоминания, когда Эмма восхищённо оглядывала её грудь, неосознанно облизывая губы. О, да. С тех пор Реджине очень нравился этот наряд. Теперь обувь. Она заглянула в глубину шкафа и моргнула. О, какая ирония, учитывая, с кем она собиралась столкнуться. Папины ботинки. Может, её отец подвёл её по многим направлениям, и его трусость перед могуществом матери — только начало. Но он никогда не переставал говорить ей, как сильно он её любил. Она протянула руку и опустила её на удобные высокие кожаные сапоги. Практичные. И слегка вызывающие. Она улыбнулась и, присев, стала натягивать их на ноги. Закончив с этой задачей, она поднялась и тщательно себя осмотрела. Она чувствовала себя сильной. Любимой. Да, теперь она готова. Снаружи прозвучал недовольный вскрик. Реджина тут же подорвалась к стеклянной двери и выглянула из-за неё, с усердием вытягивая шею. Снаружи больше не было слышно пушечных выстрелов, однако шок на лице Коры подсказал ей — только что произошло невозможное. Реджина ехидно улыбнулась. Эмма — она не знала как, но чувствовала, что та каким-то образом приложила к этому руку — на самом деле помогла разрушить неприступную, супермощную катапульту с защитным заклинанием высшего уровня. Конечно же, она это сделала. Грудь брюнетки распирало от гордости. Чем больше она смотрела на возмущённую Кору, сжимающую перила балкона, тем более довольной себя чувствовала. Кора неистово вглядывалась в ущелье. — Стража! — закричала она. — Стража! Реджина склонила голову, прислушиваясь к скрежету и стуку, служащим верным признаком того, что хорошо вооружённая личная стража Коры поднималась по лестнице. Тишина. Хах. Кора пришла в ярость. — Флоренс! — завопила она. Реджина усмехнулась, поскольку знала, что фрейлина была уже далеко. Кстати, неужели Кора думала, что хоть кто-то остался в замке, чтобы выполнять её указания? Реджина на основе личного опыта слишком хорошо знала, что у принудительной верности есть определённая оборотная сторона, когда на вас надвигаются неприятности. — Флоренс! Реджина на мгновение задумалась, где же они все скрываются, прежде чем Кора прокричала ещё одно слово, заставившее её кровь в жилах застыть. — Волк! Проклятье. Это, пожалуй, единственный слуга, который никогда не сбежит. И сила его была пугающей, начиная от каждой подрагивающей мышцы серых лап, заканчивая огромной мощной пастью. Послышались тяжёлые тучные шаги, и, конечно же, из дверей спальни появился зверь, он вошел на балкон. — Волк, разыщи короля Георга и скажи ему, что мой замок скоро будет атакован армией Чармингов. Сообщи ему, что это они причастны ко всем лживым обвинениям Мидаса. Скажи ему, что я ссылаюсь на наш договор, и мне нужны его люди здесь и сейчас! Волк, склонив голову, прорычал: — Ваше Величество, — и с глухим стуком умчался прочь. Реджина выдохнула. У неё осталось мало времени. Она предполагала, что Георг уже позаботился о расстановке кое-каких средств обороны, ведь свадьба в любой момент могла быть отменена, но его по-прежнему связывал заключённый договор. Если король подтянет своих людей, то они абсолютно точно превзойдут жалкие ресурсы Сторибрука. Она видела тренировки его солдат — слишком умелые, беспощадные и хорошо отточенные, чтобы не принимать их всерьёз. Они бы в два счёта расправились со скудными силами Снежки и Джеймса, которые после падения катапульты, видимо, уже были на подходе. Реджина быстро соображала. Ей действительно остаётся только один вариант. Нужно расправиться с Корой прямо сейчас, тогда у Георга не будет никаких оснований оставаться и биться за мёртвую женщину. Особенно, если узнает, что во главе теперь стоит её дочь, которую он так боится. Она знала, что могла несколькими мрачными, сердитыми взглядами и угрожающими вспышками глаз заставить его думать, что вернулась прежняя Реджина, готовая сокрушить не одно королевство. Она предполагала, что будет происходить за пределами дворца. Георгу понадобится ещё немного времени, чтобы подготовить свои войска к походу до ущелья. И немного больше, чтобы с кем-то из дворца отметить на карте расположение знойных бассейнов, чтобы не отправить свои отряды на верную смерть в огне. Она смотрела на спину матери в великолепном абрикосовом шелковом платье, всё ещё пышущую яростью, по-прежнему глядящую на овраг, несомненно ожидая возвращения волка и появления людей Георга на скалистом пейзаже ниже. Пора выходить. Реджина открыла дверь, не в силах удержаться от хищной кошачьей походки, упиваясь ощущением от своего наряда. Она чувствовала необычайную силу. Её мать смутно отметила её присутствие, однако была полностью сосредоточена на своей потерянной драгоценной игрушке. — Как, чёрт возьми, они это сделали! — зарычала Кора, резко повернув голову вправо, будто ожидая, что стервятник, сидящий вдоль перил, всё ей объяснит. Скэпулус, по-прежнему нежась в лучах утреннего солнца с закрытыми глазами, полностью её проигнорировал. Реджина подошла к перилам балкона в нескольких метрах от матери и небрежно прислонилась к ограде, направляя взгляд вдаль. Ей удалось разглядеть три размытых пятнышка людей, находящихся в направлении катапульты. Неожиданно появилась четвёртая фигура со светлыми волосами. Эмма! Знала же, что она, так или иначе, причастна к её уничтожению! Она помогала низкорослой пятой фигуре спуститься с насыпи к остальным. Брюнетка широко улыбнулась. Конечно, за час Эмма могла и случайно повредить драгоценную боевую машину её матери. — Какого чёрта ты улыбаешься! Это была наша первая и последняя крупная линия обороны! — наконец, заметила её Кора. Реджина подняла голову. — Прости, мама, если не приветствую уничтожение штуковины, которая разрушила мой дом и всё, что в нём было, с какой-либо скорбью на лице, — она впрыснула в реплику немного больше нот сожаления, чем на самом деле испытывала. Кора презрительно фыркнула, но тут ей на глаза попался откровенный мужеподобный наряд Реджины. — Господи, во что это ты вырядилась? Реджина повернулась и выпрямилась, чувственно проводя руками по бёдрам, слегка выпячивая грудь, которая немного раздулась под перетянутым шнуровкой жилетом. По определённой причине она нарочно дразнила свою мать, зная, что это последний шанс вывести ту из себя. — Просто в то, что нашла в своём шкафу, — сказала она. — Эмме очень нравилось. Ну, не смогла она удержаться. — Это отвратительно. Как и вкус твоей мёртвой любовницы. Переоденься. А затем сожги это. — Нет, — Реджина повернулась лицом к ущелью и вновь облокотилась на перила, небрежно отмахиваясь от матери. — Нет?! — брови Коры взлетели вверх, и она на доли секунды оценивающе разглядывала дочь, словно пытаясь понять, что с ней произошло. — У нас с тобой есть более важные вопросы для обсуждения, — голос Реджины был низкий и уверенный. Негодование Коры поутихло, уловив определённую интонацию дочери. Её голос обратился с любопытством: — Например? — Начнём с бабушки, которая была хозяйкой борделя? — спросила спокойно Реджина. — Так ты всё слышала? Прижимала свои скользкие ушки к двери? — огрызнулась Кора. Реджина пожала плечами. — Я слышала много чего. Например, о твоём непристойном предложении Мидасу. — Ложь! — зашипела Кора. — О, я знаю, — уверенно заявила Реджина. — И ещё… о ваших занятных предпочтениях в спальне. Кора нахмурилась и уже собиралась возразить. — Не трудись называть и это ложью, потому что мы обе знаем, что это не так, — Реджина небрежно махнула рукой. Кора воздержалась от ответа и стала внимательно разглядывать дочь. Тишина была настолько громкой, что Реджина могла поклясться, что слышала биение сердца матери. Но это бы означало, что оно у неё есть. — О чём ты говоришь, дочка? — медленно спросила пожилая женщина, делая голос стальным. — Только о том, что слышала, мама. Например, я была удивлена, узнав, кто именно тебя подставил, чтобы разорвать вашу помолвку. И как они узнали обо всех ваших грязных секретах и лжи. Это привлекло безраздельное внимание Коры. В два коротких шага она оказалась вплотную к дочери. — Кто?! — прошипела она. — Кто это со мной сделал? Я уничтожу их. Кто! — Нет, мама, — тихо сказала Реджина и отступила на шаг. Как и ожидалось, холодная костлявая рука тут же оказалась на её шее, болезненно сдавливая на ней пальцы. — Скажи мне, дочь. Реджина долю секунды просто смотрела на мать, игнорируя давление на шее. Впервые в жизни, пойманная в ловушку в таком уязвимом положении, она не испытывала страха. Она ждала, наблюдая. Отсутствие её напряжения и сопротивления стало очевидным для вцепившейся в неё женщины. Глаза Коры моргнули от поражённого удивления. — Я всё расскажу только на своих условиях, — выдавила Реджина. Они сверлили друг друга глазами в немом поединке. Реджина почувствовала лёгкое головокружение. Её лицо покраснело, но она ждала. А затем давление исчезло. — Ну и ну, кое-кто, наконец-то, отрастил пару яиц, — презрительно бросила Кора. — Назови их имена. Каковы твои условия? — Просто правдиво ответь на несколько моих вопросов, и я скажу тебе, кто испортил твой союз с Георгом. Это небольшая цена. Её мать изумленно на неё посмотрела. — Вопросы? В чём дело, Реджина? У нас нет времени для глупых игр. Реджина отвернулась. Ей надоело смотреть на презрительное выражение матери. Возможно, больше она его никогда и не увидит. Горы действительно выглядят красиво, подумала она, спиной чувствуя нетерпение матери, но пусть поволнуется ещё немного. — Всё зависит от тебя, — произнесла, наконец, Реджина. — Если хочешь, я просто могу уйти. Или можешь убить меня за то, что посмела тебе перечить. В любом случае ты никогда не узнаешь, что произошло на самом деле. И мы обе знаем, что это будет изводить тебя изнутри. Ты вечно будешь задаваться вопросом, кто же тот умный, маленький крот. Горло Коры издало странный звук, нечто среднее между глубоким раздражением и невольным согласием. Реджина натянуто улыбнулась и расценила это как согласие. — Итак, начнём. Мама, ты когда-нибудь кого-нибудь любила? Лицо старой женщины исказилось насмешкой. — Это и есть твои вопросы? Влюблённый сентиментальный бред? Какого чёрта, что за игры ты ведёшь? — Неправильный ответ, — ответила спокойно Реджина. — Давай попробуем ещё раз. Мама, ты когда-нибудь… — Я услышала тебя и в первый раз, несносное дитя. Почему ты хочешь это знать? Это какая-то уловка? — она жестоко улыбнулась, скользя глазами по фигуре дочери. — Хочешь знать, любила ли мама свою дочурку? — насмехалась она. И это тоже, с грустью призналась себе Реджина. Но это было нечто большее. Она хотела знать, осталась ли в её матери хотя бы человечность. Это было то, что она всегда хотела знать, и теперь, наконец, она это выяснит. Похоже, больше такой возможности у неё не будет. — Не всё ли тебе равно? Мне повторить вопрос? Кора фыркнула, посмотрела на свои пальцы, украшенные драгоценными камнями, а затем перевела взгляд на дочь. — Однажды, — ответила она раздражённо. — Я любила лишь однажды. Свою мать. Пока мне не исполнилось семь лет, и она была опозорена и убита за некоторые сомнительные поступки… уважаемым членом общества, который не был привлечён к ответственности. На самом деле люди приветствовали её смерть. А затем мне чётко объяснили в совершенно недвусмысленных выражениях, что я больше не должна выражать к ней любовь, если не хочу подвергнуться той же участи. Я быстро это усвоила. Довольна? — прорычала она. Реджина смотрела на мать, на её сомкнутые напряжённые губы, выражающие возмущение даже сейчас. Она вполне могла представить гнев молодой Коры, когда её любимую мать убили, а затем заставили отречься от неё только для того, чтобы выжить. Формирование защитного социального статуса началось уже тогда. Был ли это тот день, когда её сердце очерствело? — Больше никого? Папу или… — она не могла произнести ни слова. Конечно же, мама её не любила. Кора вздёрнула голову и одарила её понимающим взглядом. — Нет, — подтвердила она, постепенно расплываясь холодной улыбкой, чтобы уязвить ещё сильнее. — Больше никого. Реджина сильно прикусила щеку. Подозревать и знать — это разные вещи. Она с удивлением обнаружила, что это причинило нестерпимую боль. Кора, казалось, наслаждалась её реакцией. Реджина продолжила. — Папа был моим настоящим отцом? Кора хмыкнула. — Я не похожа на свою мать, если ты на это намекаешь. И будь я проклята, если позволю тебе стать такой, как она, хотя ты всегда была своенравна. Но да, твоим отцом был Генри Миллс. — Третий вопрос… — Сколько будут продолжаться эти нелепые вопросы? Неужели нельзя отложить это на другой раз? Реджина одарила её холодным взглядом. — У нас не будет другого раза, мама, — она качнула головой в сторону ущелья. — Одного из нас, либо нас обеих, вероятно, скоро не будет в живых. Глаза Коры проследили за брюнеткой и ухватили взглядом отдалённую армию, медленно продвигающуюся по ущелью. Пожилая женщина подавила вздох, стараясь сдержать маску безразличия. — По-видимому, твои фавориты из Сторибрука? — предположила она. — Больше не мои, — бросила Реджина, слегка пожав плечами. — Они были не слишком довольны проклятием и с радостью попинают мой труп также, как и твой. Возможно, этим даже не ограничатся. Последовал глухой стук, и они обе обернулись, увидев волка. За ним следовала тень, но кто бы это ни был, он скрылся в глубине спальни Коры. Реджина прищурилась, пытаясь разглядеть его личность, но отвлеклась, когда Кора потребовала от волка: — Ну? Где люди Георга? Что-то я их не вижу? — Они не придут, Ваше Величество. — ЧТО? У нас договор! Он не может разорвать его по прихоти. Что он сказал? Повтори слово в слово. — Ваше Величество, — медленно начал волк, — король Георг сказал «Да пошла она», а затем отозвал свои войска, говоря, что вы получите единственную вещь, которую заслуживаете — предательство. Они все ушли, и Мидас тоже. Раздался бешеный рёв Коры. Реджина почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Что ж, это было неожиданным преимуществом. Казалось, преисподняя не идёт ни в какое сравнение с пренебрежением короля. Голову посетила мимолётная мысль, что Георг, возможно, действительно любил её мать. Или же слишком сильно ценил своё эго. — Тогда нужно отправить на позиции дворцовую стражу, — рявкнула Кора. — Их не так много, но возможно с дворцовым персоналом мы… — Ваше Величество, — прервал волк, — весь персонал тоже сбежал. И многие из стражи последовали за ними. Наступило молчание, Кора впилась взглядом в животное напротив, словно желая его разорвать. Она обернулась к дочери. — Мы — всё ещё две сильные ведьмы, — сказала она жёстко. — Вместе мы сможем заставить их заплатить за нападение на дом Миллс. Возможно, ты ошибалась, говоря, что один или оба из нас умрут сегодня. — Я не ошибаюсь, — спокойно произнесла Реджина. У Коры перехватило дыхание, когда она посмотрела на брюнетку, буравя её глазами и пытаясь ещё раз разглядеть перемены в своей дочери. — Слава Богу, что ты не несёшь ответственность за боевой дух, или всё это было бы равносильно самоубийству, — отрезала Кора. — Мы должны приготовиться! — она повернулась, собираясь уйти. — Как хочешь, — ответила Реджина. — Но если уйдёшь сейчас, никогда не получишь ответ. Кора замерла и обернулась, вспомнив о незаконченном деле. Реджина заметила раздражение, когда та повернула голову и впилась в неё взглядом. — Я никогда не понимала тебя, дочь, — парировала она. — Никогда. Ты всегда разочаровывала меня на каждом шагу. И теперь, когда наши жизни висят на волоске, ты хочешь сделать эту странную пародию на «мать и дочь». — Если мы не сделаем этого сейчас, то уже никогда не сможем. И я тоже никогда не понимала тебя, мама, — ответила безэмоционально Реджина. — Твоя ненависть ко мне была не из приятных. Кора скривила губы в полу-ухмылке. — Я и не пыталась сделать её приятной, дорогая. — Ну, тогда последний вопрос, — произнесла Реджина, встречаясь с открытым взглядом матери, изо всех сил стараясь не вздрогнуть, спрашивая: — Всякий раз, причиняя мне боль, избивая и унижая меня, когда ты говорила, что делаешь это для моего же блага, ты действительно в это верила? Кора едва не рассмеялась.  — И это то, что ты больше всего хочешь знать, когда наш конец близок? Это? — Да, — тихо ответила Реджина. — Это. Кора скрестила руки на груди и посмотрела на неё. — Отвечаю на оба вопроса. Это было для твоего же блага, чтобы ты не выросла избалованным испорченным ребенком под приторным попечением своего отца, и это был способ, которым я могла бы наказать тебя за то, что он так тебя обожал. — Ты ведь даже не любила его, почему тебя волновало, что он чувствовал ко мне? — Не в этом дело! Это был вопрос верности. И она принадлежала тебе полностью. Так что, да, мне очень нравились наши небольшие встречи. Теперь твоя очередь. Скажи мне! Реджина отвернулась, вглядываясь в приближающуюся армию, гадая, где же сейчас Эмма. Она не смогла выделить волосы блондинки из остальной группы. — Ну? — Мама, — произнесла Реджина, отступая назад, — ты всегда меня недооценивала. — Что? — Ты думала, я не смогу овладеть такими же заклинаниями, как и ты, — продолжала она. — Не смогу запомнить тонкости древнего произношения заклинаний… — Ты в этом ничего не смыслишь. — Ещё ты считала, что нужно быть дурой, чтобы влюбиться. Любовь — это слабость, так ты говорила? Кора уставилась на неё в замешательстве. — Любовь, это то, что нами движет, — заявила Реджина. — Воспоминания об улыбке и первых словах моего сына, об объятиях папы… — Ты хочешь, чтобы меня стошнило? — Об Эмме в моих объятиях прошлой ночью, о её сумасшедших поцелуях на моей шее и губах в течение нескольких часов любви… Лицо Коры переменилось от шока. — О, разве ты не знаешь? Оказывается, она была жива, — сказала Реджина с наигранной беззаботностью. — Ещё оказалось, что я владею заклинанием перевоплощения. И знаю о местоположении поддельных документов первородства Георга. И о способе манипулирования тем консервативным старым дураком Мидасом. Хотя, справедливости ради, Георг сам поделился своими грязными сексуальными секретами, когда думал, что я — это ты, и пытался меня трахнуть в стиле Коры, приперев к стене… — Это была ТЫ?! — глаза Коры вылезли из орбит. Это было самое беззащитное и ошеломлённое выражение, которое Реджина когда-либо у неё видела. Она зафиксировала его в памяти, чтобы насладиться позже. — Это была я, — прямо заявила Реджина. — Нельзя подталкивать людей к краю, мама. Нельзя использовать их любовь против них. И определённо, никогда не стоит угрожать или убивать людей, которых они любят. Иначе это закончится… именно так. — Ты здесь, чтобы убить меня?! — пробормотала Кора, наконец, осмыслив услышанное, но всё ещё не веря этому. — Ты? — Да, — подтвердила Реджина, удерживая взгляд. — Ну, это вполне логично, учитывая, что ты та, кто убил твоего любимого отца. Старая граната. На этот раз она не попадётся. — Да, — снова сказала Реджина, глядя матери прямо в глаза. — И я не испытала никакого удовольствия от этого. И, может, ты удивишься, узнав, что тебя я тоже не хочу убивать. Кора рассмеялась. — Как будто ты сможешь, — она подняла руку, создавая в ней огненный шар. — Увидим, — бросила Реджина. — И запомни бесплатный совет — не стоит меня недооценивать. В ответ к голове Реджины полетел огненный шар, но она легко от него увернулась. — Огненные шары, мама? Так предсказуемо. Как всегда. Это намного упростит мою победу. Она подняла энергетический щит и добавила: — Но в любом случае продолжай. Давай посмотрим, так ли ты сильна, как думаешь. Кора взвыла и стала осыпать тело брюнетки дождём из файерболов. Щит сдержал огненные шары, которые срикошетили, не причиняя вреда. Её мать подняла руку к небу, что-то бормоча себе под нос, и откуда ни возьмись, появились крохотные острые, как бритва, чёрные стрелы, кружащие позади Реджины. Она узнала их. Снаряды с индикатором движения. Они искали на своём пути всё, что движется, а потом вонзались в цель, расщепляясь в кислотную обжигающую жидкость. Жуть. Реджина стояла неподвижно и бормотала заклинание, не пытаясь даже шевелить губами. Перед ней рассыпалась волна из красивых голубых сердец, которые стали кружить вокруг её тела. — Сердца? — Кора выгнула брови. — Собралась умилить меня до смерти? Прежде чем она закончила фразу, наконечники стрел Коры вдруг начали стрелять в разные стороны, целясь в волну голубого цвета, а не в Реджину, и волшебные враждебные творения, наконец, исчезли в облаке над балконом. — Ещё это пассивные меры противодействия двойного спектра. Хотя да, они довольно милые. Спасибо, что заметила. Я горжусь своей работой, — Реджина приветливо улыбнулась. Кора нахмурилась, словно не зная, как её оскорбление можно было воспринять как комплимент. Пожилая женщина опустилась на одно колено, а затем выбросила вперед руку, извергая перед собой целенаправленную дугу лавы. Реджина тут же использовала отражающее заклинание, обрушивая на мать поток льда с такой силой, что ту занесло по настилу к перилам балкона, оставляя чёрные подпалины на её абрикосовом платье. Кора сплюнула пепел и уставилась прямо на грифа, возвышающегося над ней и глядящего на неё с любопытством. — Ни слова, — пробормотала она и поднялась во весь рост, поворачиваясь к Реджине. — Вижу, ты освоила несколько новых навыков. Но ты никогда не справишься с моими многомерными бластами. — Что ты за мать, — прошипела Реджина, — чтобы так… Кора насмешливо рассмеялась и призвала стихии, которые закружились вокруг них обеих в воздухе, в конечном итоге концентрируясь вокруг Реджины и начиная резко кидать ту во все стороны от потока невероятно сильных и частых минивзрывов. Реджина подняла щит и ждала всё это время, прося свою мать прекратить. Это было одно из излюбленных заклинаний её матери. И это правда, что нет никакого способа противостоять ему. Но это было и не важно. Реджина рассчитывала, что та вытащит его из своего арсенала. Рука матери теперь дрожала от усилий, необходимых для поддержания жестокого потока, но Реджина должна была утомить её полностью. Она жалобно всхлипнула, показывая, что ей больно и призывая остановиться, что очевидно только подстегнуло Кору. Реджина видела, как её собственный щит изо всех сил пытается удержать целостность от натиска, и заметила, что сила взрывов, наконец, ослабела. После катапульты и истощающего взрывного заклинания Реджина на другой исход и не рассчитывала. Поначалу ослабление было незначительным, но в дальнейшем стало вполне ощутимым. — Пожалуйста, мама, нет… — всхлипнула она. Внезапно Кора прищурилась и резко остановилась. — Я знаю, что ты делаешь, — заявила она с выражением полного недовольства. Она казалась весьма раздраженной тем, что её дочь только что провела её. — Ты? — ухмыльнулась Реджина, мгновенно убирая жалостливые ноты из голоса. — Это было лишь начало. Она развеяла щит и метнула руку вверх, легко поднимая свою мать в воздух. — Ещё будешь сопротивляться? — спросила она с любопытством. — Тебе, вероятно, следует остановить меня сейчас, потому что у нас всё ещё осталось несколько вопросов между матерью и дочерью, которые нужно уладить, прежде чем я убью тебя. Кора яростно боролась, но не смогла добиться каких-либо успехов в освобождении от невидимых пут и начала гневно проклинать Реджину. Брюнетка закатила глаза. — Пожалуйста, мама, как будто я не слышала всё это раньше. И чтобы просто всё ускорить, я буду краткой: ты — самая худшая мать. — Как ты смеешь! Я ничего не сделала, убеждай себя, в чём хочешь! — А дисциплина? Не стоит забывать про все эти милые наказания, — сказала Реджина разъярённой женщине, тщетно извивающейся над ней. — Ты должна благодарить меня за то, что ты выросла неизбалованной. — Так ты не жалеешь о том, что сделала со мной? — Только о том, что не заколола тебя в материнской утробе, когда носила тебя, ты, неблагодарная маленькая… Реджина взмахнула другой рукой, и верхняя часть платья Коры была сорвана с её тела, свободно свисая на её талии и обнажая бледное тело, покрывающееся гусиной кожей от холода. — Каково это чувствовать? Вкус своего собственного лекарства? — спросила Реджина, наблюдая за лицом матери из-за причинённого неудобства. — Следует ли мне тебя высечь? Ммм? Всё-таки, видимо, следует поблагодарить тебя за то, что когда-то лечила меня таким заботливым способом. Её губы изогнулись в коварной улыбке. Кора молчала, но смотрела на дочь с неожиданным выражением. Настолько неожиданным, что Реджина с удивлением его распознала. Оно исчезло в одно мгновение, но она определённо это видела. Страх. Страх, что она собиралась сделать с ней то, что Кора делала с Реджиной в течение многих лет. О, ей определённо понравилось это выражение. Она подняла руку. — Сколько раз ты делала это со мной? — спросила она непринужденно. — Ну, а почему бы нам не вспомнить всё с самого начала? Мне было… шесть, да? — она махнула рукой и спину Коры пересекла рваная метка от плети с сочившейся из неё кровью. — Мой проступок, насколько я помню, заключался в том, что я расплакалась перед важным гостем из-за того, что ты выбросила моего любимого игрушечного кролика, а я только что узнала об этом. Ты сказала, что я поставила тебя в неловкое положение в общественном месте. Ты сказала, что я заслужила наказание. Она снова подняла руку. — Теперь поговорим о моём восьмом дне рождения? Помнишь его? — прозвучал удар плетью, и Кора едва сдержала проклятие. — Никаких комментариев о том, что ты сделала со мной в тот день? Помнишь, что я не могла сидеть неделю? Или лежать. Или ходить. Или стоять. Я могла делать лишь одно — стоять на коленях. В покаянии стоять перед тобой на коленях, в знак твоей великой и ужасной власти над маленьким испуганным ребёнком. А ты помнишь, что я сделала такого ужасного? Кора покачала головой. Реджина не могла сказать, помнила ли та или же не хотела. — Держалась за руку с другом в школе — мальчиком, который был расстроен из-за того, что его мать заболела. Всё, что я сделала, это взяла его за руку. Но тебе не понравилось, что рядом со мной оказался «невежественный деревенщина», верно, мама? — Или это было что-то ещё? Может, за час до того ты видела, как я крепко обнимала папу и сказала ему, как сильно я его люблю? — Что же это было? Чрезмерная дружба с мальчиком или случай с папиной маленькой девочкой? Кора нахмурилась и покачала головой. — Верно, ответ не имеет значения, сука! Обе причины абсурдны, чтобы причинить ребёнку боль. Мне было всего ВОСЕМЬ! Она снова занесла руку. — Вспомним совершеннолетие? Пограничное сексуальное насилие, скрытое под «воспитательные моменты»? Ту отвратительную жестокость, которой ты меня подвергала? Реджина приподнялась на цыпочки и прошипела на ухо матери, когда Кора попыталась отвернуть голову. — Да, мама, ты точно знаешь, о чём я говорю. Тебе нравилось это делать? Когда никто не видел? А потом говорить мне, что нужно сделать меня некрасивой, чтобы мальчики на меня не смотрели. — Я защищала тебя от них, — пробормотала Кора. Реджина недовольно хмыкнула: — Разумеется. — Хоть мы лишь едва охватили годы унижений, давай перейдём непосредственно к временам кровопролитий. К странным исчезновениям каждого, кто оказывался слишком близко. Это тоже была защита? Мама? — Они хотели сбить тебя с пути, — выпалила Кора. — Серьёзно? Мой репетитор по английскому, которого я обожала? Он сбивал меня с пути? И почти 70-летний инструктор верховой езды, который и мухи не обидит, но думал, что я была «особенной»? Он тоже сбивал меня с пути? — Понятия не имею, о чём ты говоришь. — ЛГУНЬЯ! — Реджина обрушила на мать сильный удар. — Ты ещё скажи, что я просто выдумала, как ты раздавила сердце Даниэла на моих глазах. — Я нашла для тебя короля! А всё, что ты хотела, был этот… жалкий конюх. — Я не хотела короля! И это не тебе было решать! Что с тобой не так? Реджина поняла, что сорвалась, дав волю чувствам. Она заставила себя выровнять дыхание. Но всё же Кора заметила её слабость и оскалилась, бросаясь словами: — Всё, что я хотела, ты, неблагодарная негодница, так это то, чтобы моя семья не оказалась брошенной в сточную канаву, как когда-то поступили со мной. Ты никогда не понимала, на что была похожа моя жизнь. И никогда не ценила всё то, что я для тебя делала. — И что же ты для меня делала? Пытала и убивала тех, кто меня любил! Ты БОЛЬНА! — Это так! — взревела Кора. — А теперь отпусти меня. — С чего это? Думаешь, три удара плетью компенсируют целую жизнь страданий? Что бухгалтерская книга теперь полностью оплачена по счетам? Что мы всё уладили?  — Я думаю, дочь моя, что ты не собираешься меня убивать. В лучшем случае просто немного поиграешь со мной, пока та драгоценная армия ниже не доберётся до нас, и они смогут напасть на меня. Давай смотреть правде в глаза, дорогая, ты не хочешь этого, иначе бы ты уже это сделала. Так что покончим с этим фарсом сейчас. — Я убью тебя, — заявила Реджина немного нерешительно, почувствовав сомнения, когда это сказала. Именно поэтому она и оттягивала завершение этого разговора? Она поняла, что у неё не было потребности ворошить эти болезненные раны и унижения. В этих ответах и объяснениях… не было ничего, чего её мать не говорила бы прежде. Даже подвесив свою мать в воздухе, причиняя ей боль… Реджина поняла, что не получила ни малейшего удовлетворения от этого. Всё, что она на самом деле делала, это просто… тянула время. Проклятие. — Ты не убьёшь меня, — намеренно глумилась Кора. — Мы обе знаем, что ты — не та женщина, которая убила своего отца. Та Реджина была абсолютным злом, но ей-богу, в ней был дух. Даже Георг заметил, что теперь ты — ничто. Дрянная блондинка, которую ты так любишь, превратила тебя в послушное домашнее животное. — Я тебя убью, — повторила Реджина угрозу, но ещё менее уверенно, чем раньше. Она попыталась представить себе эту картину и почувствовала себя ещё хуже. Какого чёрта с ней происходит? — Не только не убьёшь, но и не сможешь, дорогая, — сладко улыбнулась Кора, стирая все следы страха, и Реджина вдруг поняла, что её мать всё это время играла с ней, используя против неё её же собственную тактику. Позволила ей заговорить себя, пока её сила постепенно восстанавливалась, по крайней мере, настолько, чтобы выполнить несколько несложных заклинаний. Осознание поразило её в тот же миг, когда Кора, бормоча заклинание, дважды дёрнула пальцами и рухнула на землю. Пожилая женщина рассмеялась, ловко повернулась и подняла магический щит, страхуясь от грядущего заклинания Реджины: — Я говорила тебе, что любовь — это слабость. Она притупила твои боевые инстинкты. Тебе следовало сразу просчитать мой следующий шаг и убить меня при первой же возможности. Но нет, моя дорогая, ты просто не можешь сделать это. Кишка тонка. Она махнула рукой — и Реджина растянулась на полу, даже не поняв, что произошло. Следующее заклинание рассекло воздух вокруг неё, и она почувствовала, будто каждая косточка в её теле была раздроблена. Реджина вскрикнула от мучительной боли. Кора подошла к ней и злобно пнула её в ребра. — Твоя проблема, моя дорогая, в том, что ты не доводишь начатое до конца, — усмехнулась она и пнула её снова, заставляя Реджину ахнуть от боли. — Если говоришь, что собираешься совершить нечто вроде убийства собственной матери, ты должна быть уверена, что сможешь это сделать. — Может она и не в силах это сделать, — прозвучал новый женский голос позади них, — но я чертовски рада взять это на себя. Несмотря на мучительную боль Реджина улыбнулась, услышав самый замечательный звук в мире и улавливая насмешливый тон Эммы за их спинами. Кора резко повернулась и посмотрела на блондинку, выходящую из спальни Реджины, держа в руках большой меч, направленный на её голову. — Иди вперёд, — ухмыльнулась Эмма, — сделай мой день. Кора уставилась на неё непонимающим взглядом. — Что это вообще значит? — спросила она растерянно. Эмма удивлённо открыла рот. — Э-э-м, ну, знаете, Грязный Гарри? Думаешь, тебе повезёт, подонок? Кора лишь озадачено на неё смотрела, как будто у неё три головы. — Этот мир — абсолютный отстой, — пробормотала Эмма и снова замахнулась мечом, чтобы атаковать, но Кора мгновенно заморозила его, покрывая толстым слоем льда. — Ой, — простонала Эмма, глядя на руку, заключённую в лёд. — Чёрт, холодно. Кора проигнорировала её и впилась взглядом в свою дочь. — Это была какая-то шутка в мой адрес? Грязный Гарри? — прошипела она. — Кому ты ещё разболтала обо мне. Эмма выгнула бровь, и Реджина тут же пожалела, что не могла сейчас смеяться. Просто это причинило бы слишком много боли. Она присела для выполнения небольшого заклинания, чтобы помочь заживить свои раны. Потребуется некоторое время, чтобы оно полностью подействовало, но теперь она могла хоть немного двигаться. — Эй, куй железо пока горячо, женщина, — обидчиво буркнула Эмма. Реджина подняла руку и махнула ею в сторону Эммы, выстреливая спиралью из зелёного дыма. Лёд на мече блондинки мгновенно растаял. — Спасибо, — сказала она и подарила своей возлюбленной невероятно обожающую улыбку. — Нужно было убить тебя, когда у меня был шанс, — огрызнулась Кора, ужаснувшись при виде этой слащавой сцены. — Просто читаешь мои мысли, — парировала Эмма и, заговорщицки понизив голос, добавила: — Должна сказать, что мне не нравится твой новый образ. Очень неподобающе для леди. Что это — стиль ведьмы-хиппи? Кора рефлекторно перевела взгляд на своё голое тело и невольно подняла руки, чтобы прикрыть ими грудь, чем Эмма и воспользовалась, сделав выпад и ударив её по носу, затем врезала в челюсть, чередуя локоть и кулак. Прозвучал несуразный хруст, сопровождающийся брызгами крови. Кора с воплем осела вниз, шипя от боли. Эмма опустилась на колени, оседлала её бедра и подняла меч, готовясь нанести смертельный удар. — Нет! — закричала Реджина, призывая все свои силы и игнорируя боль, чтобы отпихнуть её от своей матери. Меч с грохотом отбросило в сторону, и Эмма беспомощно рухнула на пол. — Какого чёрта, Реджина? Она была у меня в руках! — рявкнула она и отскочила назад, нащупывая меч одной рукой, другой пытаясь освободиться от цепких рук своей возлюбленной. Некоторое время они боролись, пока брюнетка сдавленно не прошептала: — Я не могу позволить тебе сделать это Эмма, пожалуйста, остановись — убийство человека изменит тебя навсегда. Неужели ты хочешь быть похожей на нас? Эмма, наконец, получив преимущество, перекатилась в сторону и схватила меч. Это дало Реджине возможность занять её место на бёдрах Коры. С почерневшим взглядом она стала бормотать заклинание, сопровождающееся магическим потрескиванием, вызывающим искры на кончиках пальцев. Её лицо было абсолютно холодным, суровым и бесчувственным. — Нет, — на этот раз закричала блондинка, подскакивая к ней сбоку и разрушая тёмную магию. — Не надо! Не делай этого снова! Это… пожалуйста, не следуй этим путём. Это пугает меня… — выпалила она. Реджина потрясённо округлила глаза от прозвучавшего признания. — Тебя пугает это? Или тебя пугаю я? Эмма отвела взгляд и покачала головой, не желая отвечать. Кора фыркнула под ними обоими. — Ссора влюблённых? — выдохнула она, задыхаясь, всё ещё слишком слабая, чтобы двигаться. Но не слишком слабая, чтобы поглумиться. Эмма и Реджина одновременно накинулись на неё. — Хватит! — раздался сердитый рёв. Все замерли и устремили свои взгляды на волка, про которого уже забыли. Тот сидел в сторонке и наблюдал за всем происходящим. — О, совершенно верно, — рассмеялась Кора. — Ну, разве это не чудесно. Всё-таки у меня есть союзник. Волк! — заорала она, вмиг превращая глаза в тёмные угольки. Она указала на двух женщин. — Вынеси мусор! Реджина и Эмма остановились, с тревогой глядя на огромную тушу. Их встретил грозный взгляд тёмно-красных глаз. Но потом зверь моргнул и посмотрел на женщину, истекающую кровью на полу. — Ваше Величество, в вопросах жизни и смерти я Вам не подвластен. Вы не мой хозяин. Кора выругалась. На самом деле выругалась. Реджина поняла, что это был первый раз, когда она услышала хоть каплю непристойности из губ этой властной женщины. — Хорошо, — нахмурилась она. — Позови своего хозяина. Волк лишь поднял голову и завыл. Звук был настолько громким, что разнёсся по всему замку и ущелью ниже. От леденящего душу первобытного воя Реджина почувствовала дрожь, бегущую по спине. Она посмотрела на Эмму, которая до сих пор отказывалась встречаться с ней взглядом.

***

Приближающаяся армия услышала страшный вой, разнёсшийся по землям. Снежка и Джеймс обменялись взглядами. — Не нравится мне это, — пробормотала Снежка, осторожно пробираясь через знойные бассейны, крепко сжимая в руке карту Эммы. Бабушка вышла вперёд. — Это волк гризли, помяните моё слово, — заявила она со знанием дела и закинула арбалет на плечо. — Весьма редкий и очень обособленный вид в здешних местах. И невероятно опасный. К ним подбежала Красная. — Я разведала местность впереди. Войска Мидаса и Георга ушли. Всё, что осталось, — это личная гвардия Коры, и они, кажется, не слишком рады пребыванию на своих постах, если вы знаете, что я имею в виду. — Сколько их? — Сорок максимум. Снежка улыбнулась. — Отличная новость. Джеймс кивнул и повернулся, обращаясь к своим людям. — Ладно, действуем по инструкции. Вы знаете, куда идти и что делать. Наша цель — добраться до балкона, где сейчас Кора. Это в той стороне, откуда исходил волчий вой. — Будем надеяться, мы не слишком поздно, — прошептала Красная и подняла глаза. — Уже несколько минут оттуда ничего не слышно. Никакой магии или какой-либо угрозы. Надеюсь, что Эмма в порядке. И вы знаете, пока мы тут говорим, она наверняка уже пинает мерзкую задницу своей тёщи. Снежка и Джеймс взглянули на замок, вырисовывающийся перед ними, не в силах разглядеть какое-либо движение. — Я дал ей свой меч, — полушёпотом произнёс Джеймс. — Это должно помочь, верно? Снежка взяла его за руку и успокаивающе сжала в своей ладони. — Она очень хорошо им владеет, Реджина обучала её по несколько часов каждый день. Джеймс кивнул и повернулся к толпе людей, стоящих позади него. — Все вперёд! — скомандовал он и бросил обеспокоенный взгляд на жену. — Мы доберемся туда вовремя, — сказал он ей. Вооружённые люди двинулись вперёд.

***

Тень прошествовала из глубины спальни. Кора просияла.  — Охотник, прикажи волку атаковать эту парочку предателей. — Боюсь, я не смогу этого сделать, Ваше Величество, — сказал мужчина, прислонившись к дверному косяку и заталкивая руки в карманы. Эмма и Реджина от изумления разинули рты. Затем блондинка широко улыбнулась. — Грэм! — воскликнула она и стремительно бросилась к нему, с грохотом опуская меч и вовлекая мужчину в медвежьи объятия. — О, ради бога, — фыркнула Кора. — Просто не твой день, да, мама? — хмыкнула Реджина. Но, тем не менее, с опаской изучала мужчину с бородой. Они расстались явно не в самых хороших отношениях, полу-убив и спрятав его тело той ночью в Бесконечном лесу. Хотела бы она знать, держал ли мужчина на неё зуб. — Ваше Величество, — сказал он, обращаясь к Коре. — Этот круг должен замкнуться здесь. Я не прикажу волку напасть на них. — Как ты смеешь! — забрюзжала она. — После всего, что я для тебя сделала. Нашла тебя блуждающего, запутавшегося, полуживого. С тобой был только волк. И я предложила вам убежище. Вот как ты отплатил мне? Бросил мне вызов? — Именно, — сказал Грэм без намека на раскаяние. — И на самом деле я не был ни потерянным, ни голодным. Я просто предстал перед вами в таком виде, чтобы не вызвать подозрений. — Ты был подсадной уткой? Шпионил? Для кого? — Для меня, — прозвучал голос. Все переключили своё внимание на волка. — Вы, люди, так высокомерны, — рыкнул он. — Настолько уверены, что все мы будем соблюдать ваши правила и порядки. Но вы не единственные, кто имеет право голоса. Мы все посовещались и проголосовали по поводу того, каким хотим видеть этот мир. И я выступаю от имени всех Волков, Когтей Смерти, птиц и сумчатых Южного ущелья: теперь этому придёт конец. Кора недостойна жить. Её королевство — это зло. Неустойчивое. Порочное. Нам известно, что она сделала с той женщиной, которая её разозлила. Превратила в волка, подвесила её на вилах, и та выла от боли в течение трёх дней, прежде чем умереть. Волк с отвращением тряхнул головой. — Голосование было единогласным — мы не хотим жить под господством двух злодеек. Пора с этим покончить. И особенно с вами, — презрительно взглянув на Кору, он снова зарычал. Кора, в свою очередь, выглядела возмущённой. Трудно было понять, оттого ли это, что ей был объявлен смертный приговор, или же, что объявили его «простые» животные. Согласно кивнув, Реджина торжественно медленно подняла руку, вновь потрескивая магией на кончиках пальцев, в то время как Эмма потянулась за мечом, лежащим у ног Грэма. — Это должна быть я, — твёрдо сказала брюнетка. — Я сделаю это, — в то же время заявила блондинка. Волк огрызнулся на них обеих. — Я сказал вам, что это решение животных. И никому из вас, — он посмотрел на Эмму и Реджину, — не позволено её убивать. Повисла гробовая тишина. — Почему нет? — спросила Эмма, наконец, нарушив завесу молчания. Даже Кора, несмотря на болезненное кряхтение, исходящие от её губ, подалась вперёд, чтобы услышать ответ. — Потому что у неё, — рыкнул волк на Реджину, — есть тёмная сторона, которую мы не хотим обратно. А вы — Спаситель, который должен оставаться чистым. Ваша душа станет испорченной и измученной, если вы сделаете это. Убийство не для вас. — Тогда кто? — недоумённо спросила Реджина. — Грэм? Пока волк говорил, Кора медленно успела подняться, и теперь в её ладони внезапно вспыхнул огонь, эффектно струящийся по её пальцам. — Никто из вас, — крикнула она и совершила бросок. — Я заберу вас всех с собой! Размер шара был огромен, и все бросились на землю. Эмма инстинктивно подставила меч, свободной рукой прикрывая тело Реджины. Все замедлилось. Реджина краем глаза видела, как сверкающий меч отразил файербол и благополучно отправил его рикошетом за перила балкона. И в то же время донёсся мучительный, чудовищный крик. Брюнетка повернула голову, увидев оцепенелое лицо Эммы, без каких-либо признаков ожогов. Однако белокурая женщина в замешательстве смотрела в другом направлении. В сторону… «Боже! Мама». Она резко повернула голову, чтобы её увидеть. Там на обнажённой, залитой кровью груди Коры сидел волк. Зверь повернулся к ней, и теперь она могла увидеть его морду, покрытую вязкой красной жидкостью. О… — Прочь, — потребовала она, — отойди от неё. Я должна увидеть… Волк сделал то, что она просила, и Реджина ахнула. Горло её матери было зверски вырвано. Холодные мёртвые глаза смотрели на неё со слегка удивлённым выражением. Женщина была мертва. Мертва. Это была уже даже не женщина, а тело. Просто кусок плоти, лежащий на полу. Реджина сглотнула и беспомощно покачала головой. Она ощущала на себе взгляды, обращённые в её сторону, но не видела ничего, кроме ужасающего зрелища перед собой. Я должна радоваться, сказала она себе. — Мама! — она поняла, что из её горла вырвался странный и искаженный звук. Она пребывала в таком шоке, что не знала, что должна чувствовать. Но увидев Кору такой… спустя несколько секунд после жестокости и унижения матери её просто затопили чувства. Она отвернулась. Её раздирали противоречия. Удивлённый взгляд Эммы на её реакцию заставил её закрыть глаза. Никто не мог понять этого. Ей хотелось кричать. Она смутно осознавала говорящего с ней волка, или он обращался ко всем? — Всегда хотел быть тем, кто покончит с этим, — зарычал волк. Кровь на его свалявшейся серой шерсти резко выделялась, он выглядел омерзительно, словно чудовище из фильма ужасов. Она слегка отпрянула. — Это был единственный способ завершить цикл человеческого зла, — продолжил сурово волк. — Мы больше не позволим людям продолжать заменять одно зло другим. Мы сыты им по горло, — выкрикнул он и повернул огромную голову к грифу, который молча за ними наблюдал. — Скэпулус? Как и договаривались. Могучая чёрная птица дважды взмахнула крыльями, пока не оказалась над Корой, — Эмма подскочила, чтобы уйти с дороги, — а затем, без особых усилий подняла тело своими когтями. Все наблюдали за тем, как гриф взмыл в небо, представляя собой ужасающий на вид силуэт, держащий сгорбленный человеческий груз, потом вдруг завис в воздухе и спикировал к земле, как ракета, в последний момент отпуская из захвата изувеченное тело. Столкновение было таким сильным, что земля разверзлась от удара. Кора быстро погрузилась в знойный бассейн, а затем исчезла из вида. Скэпулус издал карканье и, описав дугу, взмыл в небо. Реджина с огромным смятением почувствовала слёзы, скользнувшие по её лицу.  — Ничего не понимаю, — произнесла она тихо. — Я ненавижу её всем своим существом и всё же… Грэм повернулся и негромко сказал: — Можно ненавидеть кого-то и не желать ему зла. Но это возможно лишь в том случае, если у тебя есть сердце. Она подняла на него глаза и столкнулась с его понимающим взглядом. О ком они сейчас говорят? О ней или о нём? Охотник улыбнулся её растерянности и пояснил: — Ты не та женщина, которую я знал в Сторибруке, Реджина, — участливо сказал он. — И я тоже не тот человек, которого ты знала. Мы ещё как следует поговорим об этом в другой раз. Но я рад, что ты нашла любовь. Она изменила тебя в лучшую сторону. На её удивление он одарил её кривой усмешкой и повернулся, чтобы уйти. — Подожди, — вскрикнула Эмма. — Мне нужно поговорить с тобой. Она взглянула через плечо:  — Наедине. Реджина молча наблюдала, как он кивнул, и они направились к её спальне. Она почувствовала неприятное ощущение в животе и обиду. Её взгляд упал на волка с его окровавленной мордой и задумчивым выражением. — И на кого ты работаешь, дорогуша, — спросила она насмешливо, не в силах сдержать всю боль внутри. Она отчаянно нуждалась наброситься на кого-нибудь. — На животных Бесконечного леса, — прорычал он. — Я помогал объединить их с тем, кого вы знаете как Грэма. Когда я его нашёл, после того, как он очнулся от… так называемой смерти… я ухаживал за ним. Он часто говорил о своём старом мире в месте за много горизонтов отсюда. Он считал, что он не смог обеспечить правосудие для своего народа, хотя это был его долг. Он испытывал стыд и облегчение, что ему дали второй шанс. Он сказал, что это время он использует с пользой. — Так мы вместе разработали наилучший способ, чтобы сделать это. Чтобы освободить дворец от двух злодеек. А затем появились вы и ускорили процесс. Но даже, если бы вас тут не было, финал был бы тем же. — С моей мамой в пылающей могиле? — нахмурилась Реджина. — Да. — И Грэм никогда не работал на неё? — Нет. Он просто позволил ей так думать. В основном она хотела пользоваться моими услугами и использовать меня в качестве шпиона. — Я помню, — зашипела Реджина. — Ты шпионил за всеми нами. Для неё и для Грэма? В тот раз, когда видел, как я плакала в своей спальне… и на берегу озера? — Да, — ответил волк. — И ваши слёзы спасли вам жизнь. Некоторые животные проголосовали за то, чтобы убить и вас тоже. Закончить цикл навсегда. Чтобы ваша тьма никогда больше не смогла снова вырваться на свободу. Реджина закусила губу. Её легендарная тьма. Она вздрогнула. Честно говоря, её это тоже пугало. Она задумалась, была ли это та тема, о которой Эмма хотела поговорить с Грэмом. Прильнуть к его плечу и поплакаться о том, как она боится своей возлюбленной? Волк смотрел на неё, она на него. — Так что заставило вас передумать? — спросила она. — По поводу моего убийства. — Я рассказал моему хозяину о том, что видел. О солёной воде. И о ваших планах навредить матери и её супругу. И именно тогда он сказал мне, что вы теперь другая. Животные поверили этому. Они ему доверяют. — Однако позволить вам жить было слишком рискованное решение. Поэтому я в тот день подобрал ту девчонку из кухни и довёз её до развалин вашего дома, чтобы спасти вас, пока не стало слишком поздно. Вы и ваша тьма представляли риск. Но мой хозяин сказал, что вы заслуживаете спасения. — Получается, что всё это было напрасно? — Реджина невесело рассмеялась, злобно потирая лицо. — Мои интриги? С самого начала было ясно, что всё так и закончится. Я была не более, чем пешкой? — Нет, — сказал волк. — Если бы вы не сделали того, что сделали, если бы не было вашей любимой, которую вы защищали, когда не стали использовать против меня свои силы, и не напали на меня, то сейчас вы бы тоже оказались в том бассейне. Реджина посмотрела на него и открыла рот. — Не благодарите меня, — остановил он её. — Это была воля животных. Я всего лишь их глаза, уши и голос среди людей. Краем глаза она видела, как Скэпулус приземлился на балкон. Разумеется, ведь она не освобождала его от караула. Прозвучал оглушительный грохот, и на балкон ворвалась группа жителей Сторибрука. — Где она? — зарычал Джеймс, принимая соответствующую героическую позу. Реджина с трудом подавила желание закатить глаза и вместо этого указала за ограду балкона. Снежка широко распахнула глаза и, желая удостовериться, побежала посмотреть. — Она в знойном бассейне, — тихо произнесла Реджина, почувствовав, как слёзы вновь щиплют глаза. — Мёртвая, — добавила она излишне. Потом она поняла, что смогла, наконец, идентифицировать свою основную эмоцию среди всей этой путаницы. Облегчение. Она чувствовала облегчение. Сокрушительное бремя, которое она носила в себе всю свою жизнь, исчезло. Кора Миллс больше не угроза. Ни ей, ни Эмме. Или кому-то ещё. Внезапно она улыбнулась. — Мертва, — добавила она себе под нос. Она почувствовала, как тьма, скрывающаяся внутри неё на протяжении десятилетий, отступает, словно съёживаясь в углу. Она поняла, что в ней больше нет необходимости. Она ощущала необычайную лёгкость. И свободу. Её глаза сияли, и она обнаружила, что нелепо улыбается Снежке, которая смотрела на неё с любопытством. Бабушка пробилась к передней части группы. — Мы все готовились к сражению, а ты серьёзно заявляешь, что сражаться не с кем? Я имею в виду, чёрт возьми, половина охранников Коры едва взглянула на нас и дала дёру. Мне удалось поставить лишь одного мерзавца на колени, потому что тот споткнулся о собственную пылающую кольчугу! Реджина подавила ухмылку. Сейчас она не могла здраво воспринимать ситуацию. Неизрасходованный адреналин дарил страннейшее восприятие. Она прочистила горло, чтобы привлечь внимание женщины с дикими глазами, затем указала на птицу-разведчика, которая парила в стороне, когда армия ворвалась на балкон. — Вы всегда можете прикончить её шпиона. Кора любила их. — Подойдёт, — заявила Бабушка и зарычала, развернувшись и выстрелив из арбалета одним плавным движением. Стрела проткнула существо в области шеи, а затем с глухим стуком пригвоздила его к перилам, прямо между когтями стервятника. Скэпулус от неожиданности вскрикнул и перевёл глаза вниз, а потом посмотрел на Бабушку. — Меееетко, — искренне оценила птица. Реджина едва не рассмеялась над выражением Бабушки и мгновенным признанием её старого пернатого союзника. А ведь его нелегко впечатлить. — Где Эмма? — вдруг спросила Снежка, испуганно обращаясь к Реджине. Брюнетка указала на открытую дверь в конце балкона. — В моей спальне, — вздохнула она. Снежка широко распахнула глаза, и Реджине показалось, что она практически услышала её внутренний брезгливый писк. Однако Красная не отличалась деликатностью и воскликнула: — Отлично! Грядёт благодарная вечеринка похотливого Спасителя! Реджина вздохнула.  — Она говорит с Грэмом, — вымучила она из себя. — Грэмом? — лицо Снежки преобразилось восторгом. Она бросилась к дальнему концу балкона и, издав радостный визг от увиденного, исчезла за дверью. Реджина даже отсюда вполне могла себе представить слащавые объятия, крепкие и любящие. Эмма появилась несколько минут спустя с покрасневшими от слёз глазами. Её вид вызвал в Реджине тревожное чувство, стремительно пронёсшееся по всему позвоночнику. Что они обсуждали? Он, вероятно, поведал Эмме о её тёмном прошлом, когда брюнетка затаскивала его в постель, когда была в настроении, или хотела его наказать. Ей стало интересно, захочет ли теперь Эмма находиться с ней в одном королевстве? Её переполняли стыд, отвращение и ощущение никчёмности. Она чувствовала, что Эмма рядом с ней, слышала её сопение, а затем мягкая тёплая рука блондинки подняла её подбородок и заставила посмотреть в её красивые зелёные глаза. — Реджина, — произнесла она тихо. Брюнетка со страхом на неё посмотрела.  — Да? — спросила она так тихо, что сама едва себя слышала. Внезапно Эмма обняла её и прошептала ей на ухо: — Я люблю тебя. И тогда Реджина Каролина Миллс, бывшая злая Королева, властный злой мэр и распорядитель самых мрачных злых проклятий, к своему ужасу залилась слезами. Что ещё хуже, когда она попыталась остановить предательский поток, она увидела, как Снежка, выходящая из спальни, снисходительно ей улыбается. Она попыталась принять достаточно устрашающий вид, чтобы хоть как-то реабилитироваться, но именно в тот момент её подбородок задрожал. Снежка просияла ещё шире, а затем свела на нет все предыдущие страхи, когда подошла к ней и обняла за плечи, вовлекая её и Эмму в тёплые объятия. Затем молодая женщина посмотрела на неё добрыми глазами — теми же большими карими омутами, которые она видела несколько десятилетий назад, когда Снежка, будучи маленькой девочкой, садилась рядом с ней на диване, как она вышивала. Снежка подалась вперёд, наклоняясь к уху Реджины, и очень тихо прошептала всего три коротких слова. Слова, заставившие сердце Реджины сжаться, и, моргнув, широко раскрыть глаза от удивления: — Я скучала по тебе.