Круговорот судьбы (Roundabout Destiny)

Рождественские каникулы Лили испытала благоговейный трепет, когда они с Северусом прибыли в поместье Поттеров. Конечно, она знала, что Гермиона с Джеймсом чистокровные волшебники и что они происходят из рода столь же древнего, сколь и богатого, но увидеть это собственными глазами было совсем другое дело. От вида просторной прихожей с резным камином захватывало дух. Столько мрамора и позолоты она видела раньше только в музеях. Лили взглянула на Северуса и увидела странное напряженное выражение на его лице. Она знала его лучше, чем кто бы то ни было, возможно, даже лучше, чем Гермиона, и она понимала, что значит это выражение лица. Это было желание, жажда обладания. Северус хотел принадлежать этому миру целиком и полностью. Он был лишь полукровным волшебником, и этот факт так сильно беспокоил его, что Лили даже было страшно об этом думать. — Лили! Северус! — Гермиона вприпрыжку спустилась по парадной лестнице, махая им рукой. Она бросилась в объятия Северуса, а потом крепко обняла Лили. — Не могу поверить, что вы, ребята, приехали! — Я тоже не могу поверить, — буркнул Северус. Торчать в том же доме, что и Джеймс Поттер. И о чём он только думал? Гермиона наконец отлипла от них, излучая счастье, искрящееся в её карих глазах. Внезапно Лили почувствовала себя не в своей тарелке, и это чувство было весьма неприятным, ведь обычно она была уверенной в себе волшебницей. Гермиона была одета в шелк. В шелк! Это было старомодное шелковое платье, доходившее до середины икр, с высоким воротом и длинными рукавами. Она выглядела в нем абсолютно естественно, оно подчеркивало ее нежную персиковую кожу, и Лили стало ясно, что Гермиона одевается так всегда, что она каждый день носит шелковые платья. Лили бросила взгляд на свои джинсы и плотный шерстяной свитер и покраснела. Она взглянула на Северуса в его потрепанной черной мантии и поняла, что ему тоже неловко. — Гермиона Канопия Поттер! Сколько раз я тебе говорила, что настоящая леди не носится галопом по дому и не топает по лестнице! Леди плывет, легко и непринужденно скользит, — раздался строгий голос, заставивший Гермиону залиться краской. — Но, мама, Джеймс с Сириусом носятся как стадо слонов, и ты никогда не делаешь им замечания! — начала жаловаться Гермиона. Лили была уверена, что этот аргумент она использует постоянно. Вниз по лестнице спустилась леди — именно так, как она только что описывала. Легко и непринужденно скользя вниз по ступеням, она остановилась прямо перед ними и тепло улыбнулась. — Лили, Северус, добро пожаловать, — её голос стал мягче, и Лили почувствовала в нем бесконечную доброту. — Мой супруг Карлус пошел с мальчиками за ёлкой, скорее всего, они вернутся через пару часов. — Спасибо, что пригласили нас, миссис Поттер, — чопорно поблагодарил Северус и отвесил подчеркнуто безупречный поклон. — Не стоит благодарности, нам это в радость, — ответила она искренне. — А теперь, следуйте за мной, я покажу вам ваши комнаты. Я бы поселила тебя с мальчиками, Северус, но Гермиона убедила меня в том, что Джеймс с Сириусом могут сделать твое пребывание тут неприятным. В свете этого, твоя комната расположена ближе к комнатам девочек. Следуя за грациозной фигурой Дореи, они поднялись по лестнице и прошли по длинному коридору. Первой была комната Лили. Это была изысканная спальня, со вкусом оформленная в бледно-зеленых тонах. Кровать с балдахином украшала салатовая драпировка, спускающаяся по каркасу кровати. Это была самая просторная спальня, которую только видела Лили. Она была слегка ошеломлена. Она никогда прежде не видела ничего подобного… Северус тоже смотрел на всё это широкими глазами, а Гермиона просто выглядела счастливой. Дорея смотрела на них и улыбалась. Она показала Северусу его покои и оставила ребят развлекаться. Гермиона повела их в свою комнату, не менее изысканную, чем комната Лили, только отделка тут была темно-бордовая с золотыми и молочно-белыми элементами. — Чем займемся? — спросила Гермиона, прикрывая за собою дверь. Лили, в смятении разглядывая элегантный рисунок на обоях комнаты, пожала плечами. — Я никогда не была в подобном месте, чем тут вообще принято заниматься? — осторожно спросила она. Гермиона на секунду задумалась, нахмурив лоб. — Ну, можно пойти к домовым эльфам и выклянчить у них печенье и немного сидра, а потом мы придумаем, чем заняться, — предложила она. — Домовые эльфы? — переспросила Лили с интересом. Гермиона кивнула. Лили взглянула на Северуса — он знал, что Гермиона имеет в виду. — Что за домовые эльфы? — Волшебные существа, которые служат определенным семьям волшебников. Они похожи на брауни, только они служат именно людям, семье, а не дому, — тихо объяснил Северус. Лили нахмурилась. — Служат? Как рабы? — спросила она язвительно. Гермиона не могла удержаться от смеха. Лили отлично поладила бы с Гермионой Грейнджер. Эй, я это запомню! — Нет, — Гермиона покачала головой, — это довольно сложный вопрос, но я с удовольствием дам тебе почитать книги, в которых он подробно освещается. Думаю, когда ты познакомишься с нашими домовыми эльфами, ты всё поймешь сама. — Печенье с сидром — звучит неплохо, — осторожно вставил Северус. Гермиона сомневалась, что Северус хотя бы раз хорошо проводил рождественские каникулы. Она улыбнулась и схватила его за руку. — Тогда пошли! — радостно сказала она и потащила их на кухню. — Госпожа Гермиона! — домовик широко улыбнулся Гермионе. Лили подумала про себя, что совсем иначе представляла себе домовых эльфов. Они оказались маленькими, лысыми, с огромными, как у летучих мышей, ушами. Гермиона ответила эльфу такой же искренней улыбкой. — Нотти, это мои школьные друзья: Лили Эванс и Северус Снейп. Мне хотелось бы, чтобы ты относилась к ним с таким же уважением, как к Сириусу и Римусу, — сказала она твердо. Нотти улыбнулась Лили и Северусу. — Конечно, юная госпожа, — Нотти согласно кивнула. — Юная госпожа и её друзья желают что-нибудь перекусить? — О, да, спасибо! Немного сидра и какое печенье вы сегодня пекли? — спросила Гермиона с энтузиазмом. Пританцовывая, Нотти хлопнула в ладоши. — Мы готовим сегодня много разного печенья, госпожа Гермиона. Есть имбирное печенье, шоколадные вафли, сахарное печенье, рождественское печенье с корицей, пряничные волшебники и миндальные бисквиты. Глаза Лили и Северуса округлились от удивления, когда Нотти внесла огромный поднос, на котором высилась гора разного печенья. Лили взглянула на Северуса, который выглядел так, словно ему было весело и хорошо, но он до конца не мог поверить в происходящее. Горячий сидр был настолько вкусным, что Лили показалось, что ничего лучше в своей жизни она не пробовала. Она была просто ошеломлена — даже не знала, что ей думать и чувствовать, и ей казалось необычным и странным видеть то, как естественно и комфортно ощущает себя Гермиона в этой обстановке. Они были подругами с первого курса, но Лили никогда не задумывалась о жизни Гермионы вне Хогвартса. Может быть, из-за того, что она знала, какой ужасной была жизнь Северуса, да и по некоторым саркастичным фразам, которые она слышала краем уха, можно было понять, что семья Сириуса и Регулуса была не намного лучше. Ей было неловко, когда она самодовольно осознавала, что её жизнь была гораздо счастливее, чем у детей, выросших в мире волшебников. Гермиона с Джеймсом не хвастались, не хвалились и не жаловались на этот счет, поэтому Лили даже не задумывалась о том, какая у них может быть семья. Дорея Поттер была настолько приветливой и милой, что Лили сразу же прониклась к ней симпатией. Можно было предположить, что мистер Поттер окажется таким же замечательным. — Ну, теперь, когда мы поели, может, вы хотите посмотреть мою самую любимую комнату во всем доме? — спросила Гермиона со странной улыбкой и блеском в глазах. Лили с Северусом неуверенно кивнули. — Мерлин! — прошептала Лили, с изумлением разглядывая библиотеку Поттеров. Лицо Северуса было непроницаемым. — Можете смело брать любые книги, какие только захотите, — любезно предложила Гермиона. — По-моему, у нас есть пара книг, которых нет в библиотеке Хогвартса. Остаток утра прошел за совместным чтением, втроем ребята оккупировали библиотеку. В итоге Гермиона устроилась на маленьком диванчике рядом с Северусом. Одной рукой он обнял её, рассеянно перебирая пальцами её кудрявые волосы. Она положила голову ему на плечо, и они сидели так, тихо читая. Лили устроилась в кресле рядом с ними, время от времени она протягивала руку и дотрагивалась до волос Северуса. Они больше не были сальными — с тех самых пор, как Гермиона наложила на них чары, они стали мягкими, гладкими, чёрными как смоль. Лили рассеянно играла с его волосами, не отрываясь от чтения. Раздалось деликатное покашливание. — Эм, твой отец попросил сходить за тобой, — сказал Римус. Гермиона подняла голову и улыбнулась ему. — Отец уже вернулся? О, замечательно! Давайте, ребята, пойдём! — Гермиона вскочила с места и схватила Лили с Северусом за руки. Украшение рождественской ёлки в поместье Поттеров было одним из самых интересных моментов в жизни Лили. В Хогвартсе волшебство было повсюду, это было обычным делом, к этому можно было привыкнуть, но потом, по возвращении в маггловский мир, всё казалось совсем другим… Совсем не таким как в Хогвартсе. А у Поттеров ты ощущал себя так, словно ты в Хогвартсе. Лили спрашивала себя, не по этой ли причине присутствие Джеймса и остальных «мародёров» не смущает ее. Раньше ей казалось, что мародеры о себе слишком высокого мнения, они казались ей высокомерными. А что, если она ошибалась? Гермиона никогда не выглядела самовлюбленной, она будто понимала на каком-то особом уровне, что Лили нужно объяснять некоторые вещи. Она всегда находила время на то, чтобы подробно рассказать Лили об определенных реалиях из мира волшебников. И она делала это не свысока, никогда не вела себя надменно. Лили продолжала украдкой поглядывать на Джеймса, пока они украшали ель. Тут, в своем доме, в окружении своей семьи, он был самим собой. Он оставался тем же подростком, немного дерзким и безбашенным, но сейчас это выглядело мило и не вызывало раздражения. Было видно, как он любит свою семью и как сильно уважает своих родителей. — Мне кажется, мы закончили. Ёлка готова! Да ведь, Сириус? — громко объявил Джеймс, хитро взглянув на родителей. Лили поняла, что это было своего рода традицией, и почувствовала, что тоже расплывается в улыбке, как и друзья Джеймса. — Да, думаю, что ёлка готова, — с ухмылкой протянул в ответ Сириус. Гермиона тут же подскочила. — Нет, не готова! — сказала она удивленно. — Посмотри сюда и сюда! Тут полно пробелов, Джейми! — Да, кажется, так и есть, — Джеймс поддразнивал её, завешивая игрушками пустые места. — Ну, а теперь? Теперь-то уж мы закончили, да? — Но ведь, но, — Гермиона бегло осмотрела ёлку, глядя на неё с разных ракурсов, — мы ведь не повесили звезду! Без неё ёлка не готова. — Думаю, в этот раз нам надо уступить кому-нибудь из наших гостей — пусть кто-то из них повесит звезду, да, Гермиона? — Джеймс откровенно дразнил её. Глаза Гермионы округлились от удивления, и она раскрыла рот. — О, — чуть слышно прошептала она, глядя на ель. Она взглянула на отца, но не заметила, что он еле сдерживает смех. — Да, думаю, ты прав Джейми. Конечно, так будет правильно, да ведь? — Принцесса, — виновато проговорил Карлус Поттер, который не мог допустить, чтобы его любимая дочь грустила даже столь краткое мгновение, — твой брат просто шутит над тобой. Ты ведь поняла это? — Шутит? — повторила Гермиона, глядя на отца. Он обнял её за плечи и поцеловал в голову. — Кому ещё, кроме тебя, вешать звезду, Моя Драгоценная? — мягко сказал Джеймс, обнимая сестру и целуя её в лоб. Лили широко улыбалась. В их семье была такая же традиция, но они с Петуньей вешали звезду по очереди — один год одна, следующий — другая. Здесь, поскольку Гермиона была единственной дочерью в семье, эта честь принадлежала ей с тех самых пор, когда она была еще совсем крохой, и Карлусу приходилось поднимать её на руках, чтобы она смогла дотянуться до верха ёлки и повесить звезду. Дорея с нежностью улыбнулась мужу и детям и протянула Гермионе деревянную коробочку, украшенную изящной гравировкой. Гермиона осторожно опустила коробку на пол и с трепетом открыла её. Завернутая в тонкую китайскую шелковую бумагу рождественская звезда была самой красивой из тех, что Лили доводилось видеть в жизни. Казалось, будто она сделана из серебра и хрусталя. Гермиона осторожно взяла звезду в ладони, её лицо смягчилось. Отец аккуратно приподнял Гермиону, и она повесила звезду на верхушку ёлки. — Ну вот, — обратилась Дорея ко всем в гостиной, — теперь мы закончили, — она взмахнула палочкой, и тысячи маленьких огоньков заплясали вокруг рождественской ёлки. Рождественские каникулы в гостях у Поттеров проходили чудесно, и Лили чувствовала себя как дома. C другой стороны, ей было сложно находиться в одном доме с Джеймсом Поттером, когда он вел себя как нормальное человеческое существо. Куда проще было находиться с ним рядом, когда он вел себя как заносчивый придурок. Тогда она могла бы просто накричать на него или напустить летучемышиный сглаз. А когда он вел себя как обычный парень, Лили охватывало странное ощущение. Она начинала думать, каково это — чувствовать, как его губы прижимаются к её губам. Погруженная в свои мысли, она покраснела, пока бежала вниз по лестнице в библиотеку, где её ждала Гермиона, и не заметила, как врезалась в стену. — Уф, — она глубоко выдохнула и посмотрела на стену, которая… носила одежду — как странно! Она подняла взгляд и увидела нахальную улыбку Джеймса Поттера. Он столкнулся с ней взглядом и показал рукой на веточку омелы. Глаза Лили расширились от удивления, она покраснела. Джеймс смотрел на неё горящим взглядом, а эта дурацкая улыбка исчезла с его лица. Он наклонился и прикоснулся своими губами к её губам. Еще никогда в своей жизни Лили не была так признательна омеле. Губы Джеймса, прижатые к её губам, были мягкими как шелк, и Лили чувствовала, как потрескивают между ними маленькие разряды электричества. Он дотронулся до её плеч и прикусил её нижнюю губу. Лили разомкнула губы, отвечая на его поцелуй, его язык скользнул к ней в рот, и Лили забыла, как дышать. — Лили? — прозвучал где-то вдалеке голос Гермионы. Лили отпрыгнула от Джеймса и виновато огляделась вокруг. Она взглянула в его карие глаза, которые смотрели на неё, и почувствовала, как забилось в груди её сердце. — Я… Мне нужно идти, — прошептала она и поспешила вниз по ступеням в сторону библиотеки. Она чувствовала, что Джеймс смотрит ей вслед, и её щеки горели. Остаток рождественских каникул прошел в странной суматохе. Лили отлично проводила время: она никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой, ведь теперь она могла постоянно быть вместе со своими названными братом и сестрой. Однако она стала избегать Джеймса даже больше обычного и изо всех сил старалась, чтобы никто ее не видел возле омелы. Не то чтобы ей не понравился тот поцелуй, наоборот — ей понравилось. Возможно, даже слишком. Время от времени она думала об этом, и Гермиона несколько раз заставала, как Лили смотрит в пустоту, трогая кончиками пальцев свои губы. Этот понимающий взгляд Гермионы приводил Лили в замешательство. Возвращение в Хогвартс было для нее облегчением, так как Лили знала, что Джеймс опять станет собой, то есть наглым придурком, каким он и являлся, а для нее так будет гораздо безопаснее. В последние дни каникул мальчишки как-то раз надолго исчезли, и Лили думала, уж не переживает ли Джеймс так же, как она. Гермиона же выглядела задумчивой, и Северус прилагал все усилия, чтобы взбодрить ее. В день перед отъездом мальчишки были чересчур веселыми и шумными, постоянно хлопали друг друга по спине и называли друг друга глупейшими кличками. Гермиона лишь поджимала губы и смотрела на них странным взглядом. Лили знала, что Гермиона понимает все эти странные загадочные вещи, о которых говорили мальчишки, но она не была этому рада. Ей было грустно. Гермиона была рада вернуться в Хогвартс, но она не могла избавиться от одолевшей её грусти. То, что её брат-близнец и его друзья теперь «официально» стали Мародёрами и анимагами, и то, что она не имела к этому никакого отношения, причиняло ей куда большую боль, чем она могла себе признаться. Единственное, что помогало ей держаться, — пробежки по лесу в её анимагической форме. Было новолуние, и Гермиона решила, что это довольно безопасное время, — она знала, что Мародёры выходят в лес только при полной луне. Она выскользнула из своей постели в спальне девочек и решила улизнуть из замка, — ей помогло то, что прежняя Гермиона знала замок как свои пять пальцев. Она наложила на себя невербальные дезиллюминационные чары и босиком бесшумно прошла по замку. Благодаря анимагическим способностям восприятие Гермионы стало более тонким, более чутким — она могла передвигаться в полной темноте, её шагов практически не было слышно. Благодаря регулярным пробежкам в лесу она была в отличной физической форме. Выбравшись из замка, она поспешила к лесу. Как только деревья скрыли её, она сняла с себя чары и приняла свой анимагический облик. В свой львиный рык она вложила всю боль, гнев и злость. Она услышала, что кто-то вдалеке отвечает ей, и крадучись поспешила вглубь леса. Вы издеваетесь?! Новолуние было её временем в лесу, чёрт возьми! А время глупых мальчишек с их дурацкими правилами, а ля «никаких девчонок» — полнолуние. Её дыхание сбивалось от рыка, она бежала всё быстрее и быстрее. Снова услышав вдалеке рычание, она изменила направление. Прежняя Гермиона пришлась тут весьма кстати, так как она многое знала о Запретном лесе. Например, как избежать встречи с табуном кентавров, как обойти логово акромантулов и прочие многочисленные ловушки. На самом деле, если знать, как всего этого избежать, то Запретный лес покажется весьма милым местом. Она даже подумывала о том, чтобы как-нибудь обустроить здесь шалаш. А сейчас она бежала по лесу зигзагами, чтобы запутать свой след. Ответный рык послышался ещё ближе. Глупые мальчишки. Что ж, они не учли одну вещь — то, что Гермиона была умнее. Быстро выбрав подходящее дерево, она ловко вскарабкалась на него, уселась на ветвях и стала ждать. Перед ней возник величественный и прекрасный олень. Гордость за брата охватила Гермиону, сердце пропустило удар. Вокруг оленя кругами носилась огромный пёс. Их что, только двое?.. Нет, с ними ещё и Римус, несёт Питера в облике крысы. Что ж, идиотский поступок, мягко говоря. Для человека тут не безопасно. Она сидела на дереве и наблюдала за ними. Римус кивнул, и крупный пёс залаял в ответ. — Я тоже чувствую её, она где-то рядом, — он говорил громко, даже не пытаясь шептать. Сидя на дереве, Гермиона-львица пожалела, что львы не умеют закатывать глаза. Они что, не могут вести себя немного тише? Осторожно ступая, олень, то есть Сохатый, обошел поляну, внимательно всё осматривая. Пёс — ладно — Бродяга тщательно обнюхал поляну, стараясь взять след. Гермиона вытянулась на ветке и расслабилась, решив немного подождать. Кончик её хвоста беспокойно подрагивал. Внезапно её чуткий слух уловил какой-то шум. Вы издеваетесь?! Гермиона тяжело вздохнула и спрыгнула с дерева. — Эй, вот она! — радостно воскликнул Римус. Львица не спеша приблизилась к нему. Глядя прямо на него, она толкнула его головой и кивнула в сторону Хогвартса. Римус уставился на неё. Осторожно прикусив его мантию зубами, она потянула его за собой. — Ты хочешь, чтобы я ушел? Но… мы пришли к тебе, — неуверенно начал Римус. Львица обернулась в сторону леса и тихо фыркнула. Снова схватив его мантию, она опять потянула его, теперь более настойчиво. — Там в лесу есть кто-то? Гермионе дико захотелось превратиться обратно в человека и начать кричать, но она пока была не готова открыть свою тайну. Она ещё раз отчаянно боднула мальчишку. — Ладно, я верю тебе, — пробормотал Римус. Она лизнула его ладонь, и он развернулся и побежал в сторону Хогвартса. Гермиона словно тень следовала за ними, чтобы убедиться, что они в безопасности вернулись в замок. Мальчишки стояли и смотрели, как она расхаживает взад и вперёд, прислушиваясь к звукам, доносящимся из леса. — Эй, — позвал её Римус, и она повернулась к нему, склонив голову, чтобы показать, что она его слушает. — Ты вернёшься в полнолуние? Пожалуйста… — Гермиона фыркнула и попыталась неопределённо пожать плечами, а затем, зарычав, скрылась в лесу. Послышался грохот, яростный рык и звук борьбы. Она появилась спустя полчаса невероятно довольная собой и в удивлении замерла, увидев, что мальчишки ждали её. Римус готов был поклясться, что она тяжело вздохнула. Так или иначе, она покачала головой и снова убежала в лес. Они попытались пойти за ней, но не смогли её догнать. Пока не смогли. На следующее утро в Большом зале за завтраком было тихо — Мародёры пока ещё не привыкли к трансформации, но они были должны присутствовать на завтраке за Гриффиндорским столом. Римус сел напротив Лили и Гермионы и принялся тихо завтракать. Лили тепло улыбнулась ему, когда он садился за стол, а Гермиона напротив — казалась холодной. Он переживал, что мог её чем-то расстроить, но так и не смог понять, чем именно. Может, это из-за того случая, произошедшего до рождественских каникул, когда она спросила его, сможет ли он сохранить секрет от Джеймса? Нет, вряд ли Гермиона стала бы злиться на это. Она ведь знала, какие близкие отношения у Мародёров. Он нахмурился, продолжая медленно пережевывать свой бутерброд. Влетели совы, и на стол перед застывшей в шоке Гермионой опустилась черная элегантная сова. Дрожащими пальцами Гермиона открыла конверт — может, кроме Римуса никто этого и не заметил, но он видел, как расширились ее зрачки, и слышал, как бешено забилось её сердце. Сова тут же улетела, и Гермиона развернула пергамент. Римус слышал, что у Гермионы перехватило дыхание, и заметил, как густо она покраснела. Лили попыталась заглянуть в записку, но Гермиона быстро спрятала её. — Что там такое? — с любопытством спросила Лили. — Эм… тайный поклонник, — соврала Гермиона, покраснев ещё сильнее. Римус снова нахмурился. Зачем ей обманывать Лили? Они ведь очень близки. Насколько он знал, они делятся друг с другом абсолютно всем. — Оох, — протянула Лили с широкой ухмылкой, — кто-то готов составить конкуренцию Амосу Диггори? — Если бы, — фыркнула Гермиона, закатив глаза. — Римус, не хочешь присоединиться к нам после обеда? СОВ не за горами, и мы с Лили разработали подробный учебный план. — С удовольствием, спасибо, — улыбнулся Римус. Значит, Гермиона всё же не злится на него. И, кажется, она не так уж счастлива с этим Амосом Диггори. Надо будет сообщить эту новость Сириусу, это сделает его день. — Гермиона? Я подумал, а не проводить ли мне тебя до класса, — за спиной Гермионы раздался голос галантного Амоса Диггори. Римус заметил гримасу Гермионы и быструю улыбку Лили, которую та прикрыла ладонью. Гермиона повернулась и широко улыбнулась своему парню. — Как это мило! Ты такой заботливый, - радостно воскликнула она. В этот момент Римусу показалось, что она заговорщически ему подмигивает, и он чуть не подавился бутербродом. Гермиона повисла на Амосе, и сладко воркуя, парочка удалилась. — Что это было? - спросил Римус с заметным отвращением в голосе. В ответ Лили усмехнулась. — Обещаешь, что никому не расскажешь? - слегка нахмурившись, спросила она серьёзно. Его уши покраснели, и он на минуту задумался. — Я не могу пообещать, что не расскажу Джеймсу. Особенно, если речь идёт о Гермионе, - наконец, ответил он. Задумавшись, Лили теребила прядь своих волос. — Ну... я думаю, что это можно рассказать. Ладно, ты в курсе, что Регулус влюблен в Гермиону, так? Она сказала мне, что ты видел тот поцелуй, - Лили перегнулась через стол и понизила голос до шепота. Римус кивнул. — Да, я думал, что Джеймс с ума сойдет, - мягко ответил он. — Гермиона, конечно, обожает Регулуса, но скорее как младшего брата или друга. Она не хотела терять его, а просто хотела дать понять, что у него нет никаких шансов стать её парнем. И тут появляется Амос Диггори, - быстро проговорила Лили, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. — Оу... так на самом деле он ей не нравится? — Нет, не нравится. Он слишком надменный. Я видела, как он с ней обращается. Если бы мой молодой человек сказал хоть половину той чуши, которую несёт этот идиот, я бы швырнула в него заклятием посильнее! - проговорила Лили, угрожающе воткнув вилку в сосиску. Джеймс опустился на скамью рядом с Лили и положил руку ей на плечо. — И что вы тут обо мне говорили? - жизнерадостно спросил он. Лили закатила глаза, посмотрела на Римуса и засмеялась. — Вот и настал этот печальный день, когда слабым звеном в компании мог бы стать Поттер, если бы не настоящий "фу-фактор", - с улыбкой сказала Лили. Римус засмеялся вместе с ней, но вдруг заметил стальной блеск в обычно теплых карих глазах Джеймса. — Эм, под "фу-фактором" она не тебя имела в виду, - быстро объяснил Римус. Лили перевела взгляд на Джеймса. Её сердце забилось быстрее, а щеки вспыхнули. — Нет, я совсем не это имела в виду! - её широко раскрытые зеленые глаза смотрели на нахмурившегося Джеймса. — Тогда что ты имела в виду? Лили резко вскочила и сделала вид, что сверяется с часами. — Неужели уже так поздно? Я же сейчас опоздаю! Извините, мне нужно идти, - и она выбежала из Большого зала так, будто за ней гнались дементоры. Джеймс нахмурившись смотрел на Римуса, который сделал быстрый глоток тыквенного сока и вкратце пересказал ему разговор. — Она не любит Амоса Диггори - она говорит, ей не нравится, как он обращается с Гермионой. Вот о каком "фу-факторе" шла речь, ты ведь не можешь встречаться с собственной сестрой! — О, — протянул Джеймс, начиная понимать суть произошедшего. Его глаза широко раскрылись, а на губах заиграла довольная улыбка. — Это значит, что я - не "фу-фактор", а наоборот - отличный вариант, так ведь? Да? — Разумеется, Сохатый, - пробормотал Сириус, закатив глаза. — Я всегда это тебе говорил, но ты каждый раз мне отказываешь. — Только потому, что это закончилось бы тем, что ты разбил бы мне сердце! - притворно всхлипнул Джеймс. — Что я могу сказать, придется делиться. Как я могу оставить несчастных девушек одних? - протянул Сириус и подмигнул сидящим за столом Равенкло девушкам. Компания девиц глупо захихикала, и Римус закатил глаза, глядя на ухмыляющегося Питера. *** В полночь взволнованная Гермиона поднималась по ступенькам Астрономической башни. От полученного за завтраком конверта она уже избавилась. Она старалась глубоко дышать и сохранять спокойствие. Она не понимала, зачем она это делает, но она была уверена, что так нужно. Когда она поднялась на площадку башни, она увидела его. Его длинные волосы серебрились в лунном свете, он стоял, скрестив руки на широкой груди. Гермиона судорожно сглотнула. — Люциус? - прошептала она. Он обернулся на ее голос, взгляд его стальных глаз буквально пригвоздил ее к месту. — Ты была права, - глухо проговорил он. — Правда? - смущенно переспросила Гермиона. Он кивнул. — То, что я видел... - он вздрогнул, но немедленно взял себя в руки, скрываясь за своей обычной маской спокойствия. — Ты согласен сражаться против него, быть двойным агентом? - осторожно спросила Гермиона. — Нам придется быть очень, очень осторожными, - осмотрительно ответил он. — Я не могу поставить под угрозу семью. — Разумеется, - согласилась Гермиона. — Ты готов принести мне Непреложный обет? — Зависит от содержания этого обета, - протянул Люциус задумчиво. — В общем и целом, преданность мне, - прямо ответила Гермиона. Люциус помолчал несколько минут. — Что ещё? - аккуратно уточнил он. — Обет молчания и верности. Тебе нельзя будет рассказывать об этом никому, кто не входит в наш орден, - объяснила она. — Я хочу, чтобы ты был полу-официальным лидером. Все, с кем мы будем сотрудничать, будут думать, что ты лидер этого движения. Любые новые члены ордена, Дамблдор, если мы решим посвятить его во всё это... Все будут думать, что лидер - это ты. — Но почему? - нахмурился Люциус. — Чистокровные не привыкли принимать приказы от женщины, а большинство людей, с которыми нам придется иметь дело - чистокровные волшебники. Даже Дамблдор, взгляды которого весьма либеральны для волшебника, становится слеп, когда речь заходит о способностях ведьм, - с горечью проговорила она, припомнив опыт Прежней Гермионы. — Это верно, - задумчиво ответил Люциус. — Поэтому ты хочешь, чтобы я принес Непреложный обет? Ты думаешь, я не буду выполнять твои приказы? — Не совсем. Я знаю то, чего не знаешь ты. У меня есть информация, которой нет у тебя. Иногда тебе придется делать вещи, смысл которых дойдет до тебя не сразу. Нельзя, чтобы ты медлил или подвергал сомнению то, о чем я тебя попрошу. Мне нужна твоя абсолютная лояльность, - решительно заявила Гермиона. Люциус мрачно усмехнулся. — То есть делиться этой информацией ты не будешь? — Рано или поздно, я расскажу тебе всё, - пожала она плечами. — Ты не доверяешь мне, - прямо сказал он. Гермиона вздохнула. — Я не доверяю никому, кроме Джеймса, - проговорила она тихо. — Это опасные времена, Люциус. — Верно, - вздохнув, он поднял взгляд на Гермиону. — Знаешь, я скучал по тебе. — Хм, кажется, Нарцисса Блэк смогла тебя утешить, - слабо улыбнулась Гермиона. Люциус пожал плечами. — Она мне нравится. Скорее всего, я попрошу её руки, когда она закончит школу, - сказал он сухо. Гермиона кивнула. Это был умный ход с чистокровной точки зрения. Малфои с Блэками были дальними родственниками, и породнились они целых пять или шесть поколений назад. — Она будет хорошей женой, - мягко ответила Гермиона. — Семейные ценности для нее тоже на первом месте. — То есть ты по мне не скучала? - Люциус скривил губы в усмешке. Гермиона обхватила руками плечи. — Я беспокоюсь о тебе и, конечно, скучаю, - в конце концов прошептала она. Лицо Люциуса разгладилось, и он задержал свой взгляд на Гермионе на пару секунд. — Хорошо. Я принесу тебе Непреложный обет, - наконец согласился он. — Кто будет свидетелем? — Северус. Он уже поклялся мне в верности. — Когда? - Люциус насмешливо изогнул бровь. — В полнолуние, - тихо ответила Гермиона, взглянув на ночное небо. Люциус кивнул. — Гермиона, - мягко позвал он. Она повернулась к нему и вздрогнула от его взгляда. — Нет, я не могу, - прошептала она, - у тебя есть Нарцисса. — А у тебя есть Диггори, - насмешливо ухмыльнулся он. Гермиона кивнула. — Да, у меня есть Амос, - мягко ответила она, радуясь этой маленькой лжи. Развернувшись, она выбежала с Астрономической башни, подальше от взгляда Люциуса и от странного трепещущего ощущения в животе. Проскользнуть незамеченной в гостиную Гриффиндора оказалось не так просто, как она надеялась. У лестницы в спальню девочек, скрестив руки на груди, стоял Сириус и смотрел на нее. — Сириус? - удивилась она. — Что ты тут делаешь? — Жду тебя, - рявкнул он. Гермиона моргнула. — И какого Мерлина ты меня ждёшь? - спросила она. — Почему ты встречаешься с Амосом, если он плохо к тебе относится? Он тебя обижает? - казалось, что Сириус в ярости. Выражение его лица было сложно разглядеть в темноте. Гермиона тяжело вздохнула. — Нет, это... В общем, это сложно, - ответила она рассеянно. Сириус подошел к ней и взял ее за руки. — Ну так объясни, - требовательно сказал он. Гермиона уставилась на него сверху вниз, его лицо было скрыто в тени. Но львиные черты проявлялись в ней всё больше. Она отлично видела его, и хотя он думал, что из-за темноты ничего не видно, эмоции читались на его лице. Он выглядел обеспокоенным... и не только. Что-то вспыхнуло в его глазах и погасло. Она повернула свое лицо к нему, стараясь разглядеть его получше, и вдруг его губы оказались на ее губах. От удивления она приглушенно вздохнула, и, воспользовавшись этим, он поцеловал ее сильнее, скользнув между приоткрытых губ и исследуя её рот языком. Когда он отодвинулся, она уставилась на него, тяжело дыша, и выражение его лица стало закрытым и чужим. Он практически бегом направился в сторону спальни мальчиков, а она удивленно проводила его взглядом. *** На небе взошла полная луна. Гермиона смотрела за тем, как Бродяга, Сохатый и Хвост несутся через поле за Лунатиком. Она вздохнула и смахнула слезу со щеки. И когда жизнь стала такой сложной? Она встала, незаметно выскользнула из Гриффиндорской башни и направилась к Выручай-комнате, где её ждали Люциус с Северусом. Двое молодых людей стояли поодаль друг от друга и синхронно повернулись, когда Гермиона вошла. Люциус шагнул вперед. — Что это за место? - с любопытством спросил он. — Выручай-комната, - ответила она, - она открывается для тех, кто нуждается в помощи. — Мы готовы? - тихо спросил Северус. Гермиона согласно кивнула. Клятва несколько отличалась от предыдущей - она обязывала намного сильнее, чем та, которую давал Северус. Гермиона Поттер была неглупой, а кроме того, она была очень осторожной. Когда они закончили, Гермиона продемонстрировала Люциусу своего патронуса и свою анимагическую форму, чтобы он узнал её. На минуту она нахмурилась и посмотрела на Северуса с Люциусом. — Рано или поздно к нам присоединятся еще люди, и нам нужно будет как-то узнавать друг друга, - задумчиво проговорила Гермиона. Северус кивнул. — Может, какой-нибудь знак, - пробормотал он, задумавшись. Люциус закатал рукав мантии, обнажив руку, и Гермиона с Северусом вздрогнули. — Что-то вроде этого? - сухо спросил Люциус. — Не совсем, - Гермиона задумалась. — Что произойдет, если мы победим? Как мы докажем, что действительно помогали? — Метка, но не Тёмная,- пробормотал Люциус, меряя шагами комнату. Северус фыркнул. — В чем дело, Сев? - Гермиона с любопытством смотрела на него, склонив набок голову. — Светлая метка, - протянул он. - Что-нибудь безобидное. — Хорошо, но что тут смешного? - спросила Гермиона. Северус потряс головой. — Первое, что пришло мне в голову, это львица, - признался он, еле сдержав усмешку. Люциус расхохотался. Гермиона медленно подняла подбородок. — Как насчет отпечатка лапы? - она отдернула мантию с ключицы, обнажив нежную персиковую кожу. — Вот здесь. Вы же не раздеваетесь на ваших собраниях? — Прямо во время собраний Пожирателей Смерти? Обычно нет, - фыркнул Люциус. — Думаешь, это сработает? - не отставала Гермиона. Он пожал плечами. — Полагаю, да, - сдался он в конце концов. Гермиона улыбнулась. — Вот и отлично. А теперь - раздевайтесь, оба, - скомандовала она. Парни сняли свои мантии и расстегнули рубашки, а Гермиона снова приняла свою анимагическую форму. Сидя на задних лапах, она аккуратно приложила передние лапы к обнаженной груди Люциуса, по одному отпечатку с каждой стороны. След от лапы на мгновение вспыхнул, но Люциус не издал ни звука. — Надо признаться, с получением Черной Метки это не сравнится, - сказал он Северусу, когда они закончили. - Немного покалывает и всё. — Полагаю, это потому, что это не тёмная магия. Ну и потому, что Гермиона не социопат-садо-мазохист, страдающий манией величия, - сухо заметил Северус. Люциус оказался прав - метка слегка покалывала, но не причиняла боли. — Ну вот, - довольная Гермиона любовалась результатом. — Если она потемнеет и будет жечь, то я мертва. — Ты что, и это запланировала? - Северус внимательно посмотрел на нее. Гермиона пожала плечами. — Я стараюсь планировать все возможные варианты, Сев. Если случится что-то плохое, у меня не будет никакой возможности сообщить вам об этом. Это защитная мера, чтобы вы всегда знали, что на самом деле происходит. Если вы услышите какие-то слухи, но с меткой будет всё в порядке, то знайте, что эти слухи - неправда. Много людей совершали глупые ошибки потому, что верили в ту ложь, которую распространял враг, - объяснила она Северусу. Он кивнул. — Нам больше нельзя здесь оставаться, нас могут заметить. Сначала выйду я, а потом вы вдвоем, - Гермиона решительно поднялась, отряхнула мантию и посмотрела на Люциуса с Северусом. Её лицо смягчилось. — Берегите себя! *** К огромному неудовольствию Гермионы Северус и Люциус стали называть себя Рыцарями Дамы и членами Ордена Львицы. Гермиона угрожала наложить на них проклятие, но они всё равно не прекратили. Тогда она сдалась. — Гермиона, вообще-то, в этом есть смысл. Будет безопаснее иметь для всего кодовые названия. Когда нас поймают и будут пытать, то они узнают всё, что знают члены Ордена. И поскольку это будет звучать нелепо, Темный Лорд никогда не поверит, что это и есть правда, - заметил Люциус. Гермиона побледнела. — Когда вас будут пытать? - переспросила она. Люциус пожал плечами. — Ты сказала учитывать все возможные варианты. Ну, и какой первый этап этого замечательного плана? - спросил Северус. Гермиона глубоко вдохнула. — Вы знаете, что такое крестражи? - то, как оба парня сжали челюсти, и было ей ответом. — И когда он сможет похвастаться своим бессмертием? - прошептал Люциус, его стальные глаза расширились от ужаса. — Подожди, ты считаешь, что их у него несколько? - перебил Северус с явным недоверием в голосе. Люциус посмотрел на него и перевел взгляд на Гермиону, ища подтверждение. — Разумеется, нет, - еле слышно ответил он, - это жуткий метод, и убийство одного человека - лишь начало... — Я считаю, что на данный момент их у него по меньшей мере пять, и в перспективе еще два, - осторожно сказала Гермиона. Парни ужаснулись. — Гермиона, - прошептал Северус. Она повернулась к нему. — Мы должны их уничтожить. Он заставит Пожирателей Смерти охранять их. Вы, когда придет время, должны делать вид, что вы идейные молодые люди, жаждущие проявить себя, - объяснила она. — Не пытайтесь уничтожить их самостоятельно, на них лежит проклятие, и если ваша попытка провалится, то последствия будут не самые приятные... — Как же их уничтожить? - задал вопрос Люциус. — Клык василиска. Меч Гриффиндора гоблинской работы, он поглощает темную магию. Возможно есть еще способы, я работаю над этим, - объяснила Гермиона. — Люциус, уверена, в библиотеке Малфоев есть книги о крестражах. Поищи их, только убедись, чтобы твой отец не понял, что ты замышляешь. — Разумеется, миледи, - пробормотал Люциус. Гермиона закатила глаза. Он ухмыльнулся. — Извини, я не специально, - протянул он. *** Римус завтракал и думал о львице. Вот уже два полнолуния как она не появлялась. Ему начало казаться, что, может быть, они ей не нравятся, несмотря на то, что она пыталась их спасти. Он думал о том, что она может быть анимагом, и он хотел с ней подружиться. Он беспокоился и о Гермионе, которая, казалось, поглощена каким-то делом всей жизни, а ее отношения с Амосом Диггори становились всё хуже. Однажды она пришла на завтрак с опущенной головой, ее кудри в диком беспорядке вились у лица. Римус, сидевший в одиночестве за столом, вежливо поздоровался с ней. — Доброе утро, Гермиона, — сказал он своим спокойным тихим голосом. — Римус, — ответила она, не поднимая взгляд. Римус нахмурился. Он чувствовал, что с ней что-то не так. — Гермиона, — сказал он твердо, с нотками беспокойства в голосе, - что случилось? — Ничего, — прошептала она с горечью. — Ты мне всё равно не поверишь. Она встала и поспешила прочь из Большого зала. Нахмурившись, он смотрел ей вслед. Когда на завтрак пришел Джеймс, Римус всё еще сидел нахмурившись. Сириус толкнул его плечом. Джеймс помахал рукой перед носом друга. — Лунатик? Ты тут? — подколол он его. Римус встряхнулся. Он серьезно посмотрел на Джеймса. — С Гермионой что-то случилось, — сказал он тихим, но твердым голосом. Джеймс тотчас же поднялся. — Надо её найти. Они поспешили в пустой класс и открыли карту. Все вчетвером искали Гермиону, но её нигде не было. — Но это же просто невозможно, — пробормотал Сириус. Питер пожал плечами. — Может, она покинула территорию? — предположил он. — Каким образом? Улетела? — с сарказмом спросил Джеймс. — Я не знаю, — пробормотал Питер, — но её ведь нигде нет. — Давайте найдем Лили, — сказал Джеймс, — она должна знать, где Гермиона. Лили сидела в библиотеке с Северусом, оба писали эссе по зельеварению. Она подняла обеспокоенный взгляд, когда Мародеры во главе с Джеймсом вошли в библиотеку. Его глаза опять приняли то странное выражение. Они казались темными, и она поняла, что он чем-то расстроен. Она подтолкнула локтем Северуса, и теперь они оба с беспокойством смотрели на Мародеров. — Ты не знаешь, где Гермиона? — голос Джеймса срывался от волнения. Лили покачала головой. — Нет, она сказала, что присоединится к нам, но так и не пришла. Я как раз сама собиралась идти её искать, — ответила она. — Мы не можем её нигде найти, — в смятении Джеймс взъерошил волосы рукой. Лили нахмурилась. — Это ненормально, — медленно проговорила она, начиная беспокоиться. Ощутив лёгкое покалывание в ладони, она рассеянно её потерла. Она кое-что знала, кое-что, что она поклялась хранить в тайне, и теперь всё это звучало очень подозрительно. — Она могла выйти за территорию школы? — продолжал наcтаивать Джеймс. Лили наморщила лоб. — Я не знаю, но мне кажется, что она где-то здесь, — Лили бросила взгляд на Северуса. — Зачем ты теребишь свой воротник? — Что? Просто тут начало покалывать, и я... — Северус нахмурился и посмотрел на свою руку. Потом он резко побледнел и подскочил, опрокинув стул. — Проклятье! Северус стремглав выбежал из библиотеки — Лили никогда не видела, чтобы он так быстро бегал. Покалывание в ладони всё не проходило, и Лили продолжала рассеянно тереть её, хмуро глядя вслед Северусу. — Лили? — мягко позвал Римус. Она подняла на него взгляд. — Мм? — Зачем ты трёшь свою руку? — Лили перевела взгляд на ладонь и побледнела. В ужасе она уставилась на парней. — О нет, — прошептала она, глядя на них широко раскрытыми глазами, — о нет. Она вскочила и выбежала вслед за Северусом. Мародеры изумленно проводили её взглядом, а затем уставились друг на друга. Внезапно Джеймс влплеснул руками. — Я же говорил вам, — пробормотал он и побежал за Лили. — Подожди, — выдохнул на бегу Римус, поспевая за Джеймсом, — о чём ты? — Она ставит отметку на том, что ей принадлежит, — бросил Джеймс через плечо. Затормозив в коридоре, он перешёл на шаг. — Проклятье! Я потерял её из вида. — Ставит отметку? Что ты имеешь в виду? — в замешательстве спросил Питер. Римус и Сириус закатили глаза. — Ты что, вообще никогда не слушаешь, Питер? — рявкнул Сириус. Питер с жалким видом пожал плечами. — Просто я не помню этот разговор, — равнодушно парировал он. Джеймс вздохнул и закрыл лицо руками. — Гермиона - собственница. Если она думает, что ты принадлежишь ей, она тебя помечает. Я не знаю почему, но она так делает. Очевидно, она поставила какую-то магичсекую отметку на Лили и Северусе, чтобы они знали, если с ней что-то случится, — бормотал Джеймс, меряя шагами коридор. — Но почему на Северусе? — продолжал допытываться Сириус, чувствуя укол ревности. Джеймс развел руками. — Думаю, по той же причине, что и на Лили — из-за дружбы, — наконец ответил он. — У нас с ней кровная связь, но это совсем другое. Джеймс опустился на пол, сел на колени, закрыл глаза, и между его бровей залегла морщинка. Моя Драгоценная, где ты? Вдруг его глаза распахнулись. Он вскочил и бросился бежать. Мародеры поспешили за ним, расталкивая всех и уворачиваясь от учеников в коридоре. Им была знакома эта часть школы. То место, где располагалось больничное крыло. Джеймс, тяжело дыша, толкнул дверь. Гермиона сидела на кровати рядом с Лили и мадам Помфри. — Моя Драгоценная? — собственный голос показался ему резким и неровным. Она обернулась, глядя на него широко раскрытыми карими глазами, и ему почудилось, что земля уходит у него из под ног. На её красивом лице виднелись синяки и кровоподтеки, на щеке краснел порез. Он подбежал к ней, прижал её к себе и крепко сжал в объятиях. И тут она начала плакать. Не успел он опомниться, как она зарыдала у него на груди, цепляясь руками за его мантию. Он бросил взгляд на Лили. — Кто? — прорычал он. Лили побледнела и сглотнула. — Об этом уже позаботились, — прошептала она, бросив взгляд в сторону мадам Помфри. Он нахмурился. Лили перевела взгляд на него, и он понял, что она расскажет ему обо всём позже. Он кивнул.