Мой

Морозный ветер неприятно холодит открытые участки лица, оставляя после себя красные расползающиеся пятна. Изо рта выходит белый комковатый пар, причудливо закручивающийся в спирали и медленно исчезающий в ночной тишине. Юнги непроизвольно вздрагивает, пряча голые руки глубже в карманы и ищет взглядом Тэхена. Тот сидит на качели, не сильно раскачивается, тормозя ногами о землю и задрав голову вверх смотрит на рассыпавшиеся наверху звезды. В его голове сейчас скорее всего крутятся, как в калейдоскопе, тысяча красочных картинок — идей, Юнги в этом уверен. Он примостился недалеко и решительно не понимает зачем они в такое время мерзнут на холоде если можно быть дома в теплой кровати. Всепоглощающее Тэхеново: Хен, я хочу гулять, — снова все решило. Юнги лениво оглядывается по сторонам, примечая старую карусель с железными, выкрашенными в разные цвета, лошадками, которые поднимались при движении, создавая иллюзию езды на настоящей лошади. Он всегда любил на них кататься в отличие от Тэхена, которому по вкусу были движущиеся по кругу яркие паровозики с веселым игрушечным машинистом. Родители редко водили их в парк, предпочитая работу и собственное развлечение. Наверное поэтому Юнги считает это место чем-то вроде крепости, куда они не смогут пробраться. Просто не захотят. Юнги и Тэхена сюда тащил, сам не зная зачем, но в последнее время тот и сам исправно это делает за него. Странно вместе тонут в одном и том же мире и все равно видят его по своему. У Тэхена там брызги красок, всплеск необузданных эмоций и эстетически красивые и правильные образы, а у Юнги потухающая обида вперемежку с болью. Неправильно таить обиду, но по-другому не получалось. Та тягучей смолой окутывала каждый раз, когда от Юнги откупались книгами, новыми игрушками и сладостями лишь бы он молчал и не отвлекал. Он так и делал. Прикидывался глупым и послушным, тихо проводя дни в своей комнате, а иногда выходил к гостям, когда его любезно звали, взамен получая жизненно необходимые материалы. С Тэхеном им было проще, его просто скинули на Юнги, предпочитая не обращать внимание на «ненормального» сына. Материализовался он лишь, когда косячил или слишком упорно приставал и отвязаться от него можно было лишь удостоив частичкой внимания. Юнги всегда жутко бесился от этого. Будто они не дети вовсе, а красивые декорации, которыми можно похвастаться, но к сожалению необходим и уход. Юнги помнит как в десять его начали наказывать за неповиновение и слишком умные вопросы. Его ставили в угол на несколько часов, которые он проводил пялясь на дорогие обои. Тэхен в такие моменты всегда напускал на себя расстроенный вид, долго смотрел со стороны, а после подходил, хватал за руку и стоял рядом до конца. Странные отношения, но Юнги нравилось. В пятнадцать стали кричать из-за неконтролируемости Тэхена, воспитание которого сами же и запустили, но считали виной его растущую неправильность и недосмотр Юнги. В то время Юнги чаще проводил время у брата в комнате, зная что к нему не ворвутся с обвинениями или претензиями. Там было непривычно безопасно. В восемнадцать, когда бизнес отца непомерно расширился, родители решили уехать. Особо с собой они не звали, скорее спросили один раз из вежливости, а на громко произнесенный отказ только улыбнулись. Юнги знал, что в новой жизни они не нужны. В тот день плакал один Тэхен. Юнги где-то глубоко в душе был счастлив. Неправильно вспоминать все это сейчас, но Юнги кажется понял почему это вдруг всплыло в сознании, сегодня ровно полгода как их бросили и Тэхен ненавязчиво на это намекнул, притащив сюда. И все-таки Тэхен необыкновенный.