Мой

Чонгук обычно не видит красочные сны, а лишь обволакивающую черноту, но когда Чимин остаётся у него, то иногда ему везёт и цветные картинки на время заполняют сознание. Сначала все вокруг насыщенного синего цвета, который постепенно разбавляет собой скопившуюся чёрную субстанцию, после, медленно светлеет, становясь серым, а затем уже чисто белым. Потом появляется обстановка, заполняясь необходимыми деталями интерьера. Чонгук понимает, что находится в своём детском садике, в который ходил, когда был маленьким. Здесь все точно также как он и запомнил: дурацкие однотонные бежевые обои, на которых он однажды все-таки умудрился порисовать, когда воспитательница так удачно отвернулась, ярко-желтые шкафы, заполненные игрушками, в центре -небольшие столики с разнообразными раскрасками и цветными карандашами, деревянные стульчики и красивый ковёр с машинками на полу. Чонгуку сейчас пять, он прячется за маму и сильно сжимает её руку, совершенно не собираясь проходить в группу к ребятам его возраста. За все время, пока Чонгук сюда ходит, он так и не смог подойти и познакомиться с кем-нибудь, поэтому всегда играл в гордом одиночестве. Некоторое дети пытались подойти и подружиться, но Чонгук в силу природной неуклюжести, которая с возрастом, к счастью, исчезла, моментами проскальзывающей грубостью и быстрой раздражительностью оставался один. По щекам катятся слёзы, потому что мама отпускает его руку, целует в щеку и передаёт Чонгука воспитательнице. Все расплывается, смешивается серо-зеленым пятном и в конце концов растворяется, вспыхнув нежно-розовой дымкой. Теперь Чонгуку десять. Они с Чимином катаются на велосипедах в парке недалеко от дома. Чимин громко смеётся и дурачится, иногда убирая то одну руку от рамы, то другую, не прерывая движение. У Чонгука душа в пятки уходит и сердце чуть не останавливается, когда друг так делает, но говорить что-то Чимину по этому поводу совершенно бесполезно. Он лишь скуксится недовольно, выпячивая нижнюю губу вперед, показав тем самым недовольство, и все равно сделает по своему. И, конечно, на следующем же повороте, потеряв управление на некоторое время, полетит вниз, оказавшись в итоге прижатым к земле массивным великом. Улицу тут же оглушит пронзительный крик, переходящий в нарастающие постепенно всхлипы, а затем выливается в громкий плач. Чонгука буквально парализует от увиденного. Он останавливается и беспомощно наблюдает как лицо Чимина искажается от боли и краснеет, а по щекам бегут мокрые дорожки. Омега пытается подняться, но у него это плохо получается и, тот скулит от боли и беспомощности, сквозь пелену слез с надеждой смотря на застывшего Чонгука. Альфа теряется окончательно и лишь молчаливо смотрит как Чимину помогает кто-то другой. Следующей локацией оказывается комната Чимина точно такой, какой Чонгук и запомнил её в детстве: с кучей плакатов на стенах, вместительным ярко-розовым стеллажом с книгами и множеством старых игрушек, в которые они когда-то играли. Чонгук сидит на большой двухспальной кровати, пока Чимин достаёт старенький ноутбук из шкафа. Просмотр аниме по пятницам своего рода ритуал для них. В основном, смотрят ужасы, на которые всегда так мастерски уламывает Чонгук, хотя иногда Чимин все-таки берет верх и вечер проходит спокойно под фантастику. Чонгук задумывается и тем самым предоставляет Чимину свободу действий и тот немедля грузит любимую ещё со школьного времени "Шестую зону". Чонгук фыркает на это, но не возникает. Время проходит весьма быстро и скоро Чимин лежит в обнимку с Чонгуком, устроив свою голову у него на груди, чувствуя ответные объятия. Они уже почти заканчивают просмотр на десятой серии, когда Чонгук, кажется, начинает засыпать, постоянно прикрывая глаза ненадолго. Чимин, замечая это, улыбается широко, и приподнявшись немного, так чтобы касаться чужого уха, тихо шепчет: — Гуки, помнишь ты обещал попробовать, может сделаем это сейчас? Чонгук нехотя разлепляет глаза, пытаясь заставить разум работать и совершенно непонимающе смотрит на опустившего взгляд красного Чимина. До Чонгука суть доходит по прошествии непозволительно долгих двух минут, когда в конец стушевавшийся Чимин отворачивается, укладываясь обратно, и почти неразличимо говорит: — Не хочешь, ну и не надо. Чонгук вспоминает, что Чимин недавно жаловался, что несмотря на свой возраст, до сих пор не умеет целоваться, благодаря идиотской жизни, которая до сих пор не свела его со второй половинкой. Чонгук тогда посмеялся и сказал, что тот прекрасно знает что не один такой, а Чимин кивнул в подтверждение и без зазрения совести предложил учиться вместе. Противостоять от природы слишком милому Чимину, Чонгук никогда не мог и сейчас ничего не изменилось. Чонгук, придерживая Чимина за талию, аккуратно приподнимает его выше и когда омега вдруг поднимает голову, ловит на себе заинтересованный взгляд шоколадных глаз. Чонгук ухмыляется на это, и когда лицо Чимина оказывается на одном уровне с его, нежно прижимается к карминовым устам напротив. Чимин машинально закрывает глаза и поддается вперед, а Чонгук, пытаясь запомнить это мгновение, наблюдает за тем, как слегка намокают и едва заметно подрагивают длинные ресницы Чимина. Чонгук чувствует себя маньяком, но все равно не может перестать рассматривать, посасывая то верхнюю, то нижнюю губу. Он поднимает руку и почти невесомо проводит по мягкой щеке, замечая, как на светлой коже постепенно появляется румянец. Чимин прижимается сильнее, до максимума сокращая расстояние между ними, и так трогательно хватается за футболку Чонгука своими короткими пухлыми пальчиками, что тот улыбается в поцелуй и одной рукой приобнимает Чимина за талию, а другой гладит по голове, приводя в беспорядок уложенные волосы. Чимин старается отвечать, но лишь немного приоткрывает рот и хаотично шевелит губами навстречу чонгуковским. В силу неопытности, они несколько раз неловко поворачивают голову и сталкиваются зубами и, иногда носами, выбирая более удобное положение, но поцелуй не прекращают, а, кажется, даже распаляются сильнее. Чонгук забывается ненадолго и слишком напористо, и грубо впивается в Чимина безжалостно кусая мягкие уста. Омега морщится от боли и вскрикивает, коротко распахивая глаза и с долей обиды смотрит на Чонгука, который совсем не жалеет о содеянном, а лишь наглеет больше, придвигаясь вплотную и подмигивая, проходится языком между губами, намереваясь проникнуть им в горячий рот. Чимин неуверенно позволяет, размыкая губы шире, и вскоре Чонгук уже неуклюже хозяйничает в приятной влажности чужого рта. Комнату заполняют смачные причмокивания и хриплые постанывания. Чонгук хочет сделать приятно, но кажется получается все наоборот - Чимин хмурится от неприятных ощущений и отодвинуться старается, упираясь руками в грудь Чонгука, а тот с отвращением понимает, что их смешанная слюна стекает по его подбородку. Чонгук хватает Чимина за запястья, прерывая тем самым его попытки отстраниться, и впивается настойчивым взглядом в испуганного не на шутку Чимина. Чонгук усердно пытается исправить положение и доставить Чимину удовольствие, понимая, что если не сделает этого сейчас, то может навредить ему и вызвать впоследствии отвращение к подобным контактам. Он мягко посасывает чужой язык иногда так некстати проезжаясь по поверхности зубов; от нарастающей настойчивости омега пугается сильнее, и вместо сопротивления замирает на месте и, зажмурив глаза, пускает крупные слёзы, медленно стекающие по пухлым щекам. Это заставляет Чонгука остановить бессмысленные попытки, что делают Чимину только хуже, и отпустить его, отодвинувшись на расстояние. Чимин всхлипывает в голос и вытирает ладошками мокрые дорожки, а после сжимается весь, подгибая ноги под себя и становится на вид совсем маленьким и беззащитным. Чонгука раздирает на части чувство вины вместе с возрастающей изнутри душевной болью от такого вида Чимина. Прикасаться к нему сейчас сродни ещё одному сильному удару в спину, которого тот совершенно не ожидал, поэтому Чонгук старается не шевелиться лишний раз, чтобы не пугать его больше, а в голове пока зреет план последующих действий. Самое главное сейчас то, что Чонгук признаёт свою вину и готов нести ответственность за ошибку и друга ни в коем случае так не бросит ведь если все не исправить, то у Чимина дальнейшей жизни не получится совсем, и это сейчас самое страшное из последствий. Чонгук решает, что для начала неплохо бы просто извиниться и объяснить свои мотивы, чтобы омега ничего лишнего не надумал. Чонгук себя не простит, если Чимин уйдет и прекратит с ним общение. Следующим шагом, когда Чимин немного успокаивается, Чонгук предпринимает попытку оказаться ближе и удивляется, когда Чимин вовсе не отталкивает, а наоборот сам тянется и даже охотно принимает объятия, буквально впечатываясь в его тело и больно вцепляясь небольшими ногтями в спину. Короткие всхлипы временами пронзают гнетущую тишину, продолжая давить на Чонгука, а тонкая футболка постепенно намокает от слез. Чонгук нежно гладит волосы омеги, временами целуя его в макушку, и ни на секунду не перестает шептать ему на ухо извинения, прекрасно понимая что этим он ситуацию не исправит совсем, но надеется, что Чимину станет хоть немного легче. Просыпается Чонгук почему-то именно на этом неприятном моменте и открыв глаза, все ещё ярко ощущает ту сильную боль, отчаяние и страх, что так сильно переполняли его тогда. Он прекрасно помнит, что Чимин еще долго не отпускал его, топя свои чувства в его футболке, пока Чонгук старательно поедал себя изнутри. Позже Чимин все же заснет беззаботным сном, а Чонгук за всю ночь так и не сможет сомкнуть глаз. Сейчас видеть Чимина спокойно спящим рядом кажется чем-то странным и неправильным и Чонгуку хочется ударить себя за такие мысли. Но он лишь поправляет одеяло у Чимина, за ночь оно оказалось практически в ногах, и убирает с его лица прилипшие ко лбу прядки, и бросив на него последний печальный взгляд, отправляется в ванную. Там Чонгук пытается расслабиться и на время перестать забивать голову проблемами, пока горячая вода потоками стекает с тела. Вначале у него неплохо получается, правда все движения выполняются на автомате, но это не важно, если выходит вполне сносно мыть голову, но постепенно ненужные мысли все же настырно заявляют о своём присутствии. В последнее время все стало так странно и непонятно, что Чонгук уже сам не может понять что он хочет и что все-таки чувствует к Чимину. Они подружились с того момента, когда Чонгук заступился за Чимина в садике и с тех пор омега так предано смотрел ему в глаза, всегда находился рядом и делился с ним всем чем мог. Это бесспорно подкупило Чонгука у которого до этого круг друзей начинался и заканчивался исключительно на маме. Чонгук как-то быстро прикипел к неуверенному, скромному и слишком доброму созданию рядом. Самому неосознанно пришлось стать злее, хитрее, наглее и агрессивнее чтобы охранять Чимина. Он даже несколько лет на бокс ходил, когда к Чимину вдруг стали приставать альфы, но он никак не мог учесть что и омега тоже не будет стоять в стороне и поменяется постепенно. Теперь современный Чимин намного увереннее, может сам сдать сдачу и что самое главное не стесняется себя, как раньше и Чонгук горд им так, будто тот его ребёнок не иначе, но не меньше радует что Чимин с ним всегда останется тем же маленьким мальчиком и никогда не закроет двери в свои мир. Отдавать Чимина Юнги кажется кощунством, хотя это и его пара, но у Чонгука сердце щемит, но не настолько сильно если бы он прощался со своим омегой, поэтому Юнги не отталкивает сразу, а своими действиями лишь показывает, что за него есть кому заступиться. Моментами все равно возникает ощущение, что все уже решено без него и с каждым днём оно все сильнее. Чонгук сам не понимает как так получилось, но когда он возвращается в реальность то понимает что стоит под душем и воет в голос. Такое с ним впервые и это безусловно пугает, поэтому Чонгук в спешке выбирается из ванны, более менее приводит себя в порядок у зеркала и наспех переодевшись в комнате, не забывая смотреть на все ещё спящего Чимина, перемещается на кухню. Чонгук никак не ожидает, что за стеклянной дверью будет гореть свет. Он замирает на мгновение, раздумывая слышно ли было его шаги, или все же можно развернуться пока не поздно и вернуться обратно в комнату к Чимину. Чонгук прекрасно знает, кто его ждёт там, и не хочет вести очередной неприятный разговор о своём поведении. Но к сожалению выбора не остаётся, когда дверь открывается и перед Чонгуком предстает отец в строгом деловом костюме. Альфа сканирует Чонгука несколько минут, видимо что-то решая у себя в голове, потом отрывается, и подняв левую руку, переводит взгляд на часы, скорее всего прикидывая, сколько такого нужного времени может так некстати занять у него родной сын. У Чонгука в этот момент все внутри будто умирает постепенно и дико хочется убежать и спрятаться в мамин шкаф как в детстве, тогда это убежище казалось самым безопасным из возможных, но отец снова смотрит на него, хмыкает недовольно, а после отойдя в сторону пропускает внутрь. Чонгук сразу же садится на свое любимое место, с краю возле окна, из которого открывается прекрасный вид на город, но главное достоинство здесь все-таки в том, что оно находится дальше остальных от того, где обычно сидит старший альфа. Чонгук по привычке сцепляет руки под столом в замок и почему-то опускает голову, с интересом рассматривая их, начинать первым ему не хочется совсем, как собственно и находится здесь. Повисшую тишину неумолимо прерывает грубый голос отца: — Почему пришел вчера поздно? Чонгук кажется склоняется сильнее, рассчитывая уменьшится до размеров песчинки, а лучше вообще исчезнуть, но увы суровая реальность не ждет, а лишь стремительно догоняет в попытках уничтожить. Какой-то странный животный страх накатывает на Чонгука в присутствии этого властно и сильного человека. В голове до сих пор свежи детские воспоминания в которых его весьма строго наказывал именно отец, а мать прилагала тщетные попытки защитить, но и ей тоже доставалось. Её он всегда унижал словесно. — Мы с Чимином на качели во дворе качались, — негромко говорит Чонгук, ощущая ментально всю тяжесть чужой злости. Следом раздается громкое хмыканье, взгляд напротив немного смягчается и на несколько секунд на его лице появляется едва заметная улыбка. Чонгук замечает это, когда поднимает голову. Такую реакцию Чонгук не предвидел, но очень рад что сегодня с наказанием всё-таки проскочил. Он облегчённо вздыхает и заметно расслабляется более не ощущая гнетущей атмосферы. — Рад что ты развлекаешься, — последнее что говорит отец, когда уходит, захлопывая за собой дверь и тем самым вызывает в Чонгуке разрастающийся гнев. Он крепко вцепляется пальцами в цветастую скатерть и стискивает зубы чтобы не закричать. Чонгук никогда не стал бы использовать Чимина для удовлетворения своих сексуальных потребностей только потому что тот весьма сексуальный и удобный партнёр. У них все обоюдно. Это лишь ограниченная помощь друг другу, но не больше. Некоторые в современном мире и хуже поступают, но неимоверно бесит, что отец знает о их разросшихся отношениях. Значит они весьма громко себя ведут, но мама в отличие от папы вопросов никогда не задавала и он ошибочно думал что все нормально. Чонгук прикрывает глаза, пытаясь успокоиться и не разнести здесь все. Он считает про себя до десяти, а потом аккуратно и медленно разжимает побелевшие костяшки. Опускает руки и не двигаясь сидит ещё некоторое время, а когда понимает что отпустило, поднимается и варит кофе в турке. Когда горячая жидкость уже разливается по чашкам, дверь тихонь приоткрывают, и в проеме появляется Чимин. Омега заспанный, помятый и весьма милый в длинной футболке Чонгука с железным человеком. Чонгук улыбается ему натянуто из-за испорченного с утра настроения, но к счастью Чимин вопросов не задаёт, а лишь понимающе кивает.