Еще один миньон

      Человеческий ум устроен так, что им порой очень сложно управлять. Трудно сразу выбросить из головы навязчивые и неприятные мысли, а также «прилипчивые» легкомысленные песенки из рекламных роликов. Постепенно обретая контроль над своими мыслями, эмоциями и поступками, человек направляет их в созидательное, продуктивное русло. Мужчина непринуждённо находился на специальном коврике, принимая разные позы. Он считал, что медитация как ничто другое поможет ему устранить из внутреннего мира тревожные и навязчивые мысли.       Возобновив медитации Коллинз уже чувствовал себя намного лучше, как морально, так и физически. Различные техники зачастую помогают понять, чего человек конкретно хочет достичь и к какому решению ему придти. Но в данном вопросе медитация Мише пока не помогла.       После развода, потери детей и расставания с Алекс мужчина старался наладить свою жизнь, окончательно бросив алкоголь, и погрузился в медитацию и йогу, очищая мысли, устраняя нервозность и вылечивая вновь разбитое сердце. Теперь его жизнь перешла на следующую стадию и он должен был не сдаться, выдержать, пережить всю пульсирующую боль, хотя бы ради своих детей, которых он видел сейчас редко.       Больше он не слышит топот маленьких ножек по полу, задористый детский смех, привычный грохот и восторженные крики. Вся суета, приносившая ему счастье, вмиг исчезла вместе с детьми и бывшей женой, которая подло предала его. Их любовь продержалась очень долго, ещё со школы. Миша не мог понять почему и в какой момент всё начало разваливаться. Жалел, что не смог ничего изменить или остановить не только в отношении жены, но и Алекс. Девушка была постоянно рядом, поддерживала, отдавала всю себя. Он потянулся к ней, но подошёл слишком близко, позволив запретным чувствам вспыхнуть яркой искрой. И здесь он облажался, позволив чувству привязанности поработить обоих, ведь теперь, когда он ушёл, стал терпеть и мучиться. Все стало хуже после встречи с Джоном, когда мужчина узнал, что девушка тоже страдает от причинённой им боли.       Слова её брата пробудили в нём сомнения, ведь он своими поступками противоречил сам себе. С точки зрения норм общественной морали ему не стоить заводить отношения с молодой девушкой, Коллинз всегда следовать принципу плевка в понятии нормальности. Но быть с ней не мог. Ведь был старшее её почти в два раза, у него имелись дети.       Поначалу он не обращал внимания на неё как на женщину, но и ребёнком не считал. Когда она вышла к нему одном полотенце, то перед ним спала невидимая пелена, Коллинз увидел её красоту не только внутреннюю. Старался отплатить ей тем же, ведь она всегда помогала, бежала по первому зову. Поддержала в самый трудный период, а он всё испортил поцелуем. Мужчина ощутил давно забытый трепет, желание и пылкое чувство. Поначалу думал, что это было вызвано выпитым алкоголем. Но когда он на следующий день пришёл к ней объясниться, то понял, как ошибся, когда она подарила ему всю себя. Это были давно приглушённые чувства, вспыхнувшие по-новому. Коллинз в ответ открыл ей всего себя, с ней рядом он мог быть собой, говорить о чём угодно и она понимала его. Мужчина вспомнил это сладостное чувство трепета, крышесноса и настоящего счастья, когда хочется полностью раствориться в человеке и всё равно этого будет мало.       Он всем сердцем хотел быть с ней, но не мог.       Встав с коврика, мужчина вздохнул. С трудом найдя кухню в новом доме, он наложил себе блюдо, состоявшее из одной капусты. Затем открыл дверцу шкафчика, где стояли разнообразные специи и обилие выбора разнообразных чаёв. Совпадение или нет, но первым, что попалось его синим глазам — это тот самый английский чай, подаренный девушкой. Коллинз снова вспомнил её образ. Осиная талия, худощавые ноги, нежные ладони, длинные тёмные волосы, яркие выразительные зелёные глаза. Даже продав прежний дом и переехав, Миша не смог сбежать от мыслей об Алекс. Вздохнув, он закрыл дверцу и развернулся, опираясь телом об столешницу. С досадой, что медитация ни черта не помогает, сел за стол, принявшись за одинокий завтрак.       Со временем его жизнь стала превращаться в рутину, которую он ненавидел. Мужчина старался радоваться жизни и различным мелочам, подмечая в них нечто удивительное. Следуя своим принципам жизни, что необходимо периодически шокировать себя необычным и уводя себя от автопилота, Миша просыпался от чувства нормальности хотя бы на чуть-чуть. Он часто размышлял обо всех возможностях, которые открыты перед ним в любой момент, и которые ограничены только воображением. Однако сама жизнь сыграла с ним в злую шутку.       Однажды Коллинз направлялся к выходу из торгового центра, выйдя из спортивного отдела с одеждой, где он приобрёл новый удобный костюм для занятий йогой. Проходя мимо магазина с обычной одеждой, у него развязался шнурок на ботинке. Поставив увесистую сумку, мужчина непринужденно привёл в порядок шнурки и, поднявшись, случайно взглянул на стеклянную витрину магазина. Внутри он вдруг разглядел до боли знакомый силуэт девушки. Коллинз заворожённо застыл, любуясь ею. Алекс медленно покрутилась в красивейшем, как показалось мужчине, розовом платье. Теперь он смог разглядеть её лицо, в котором читалось полное безразличие и грусть. Её натянутая улыбка была фальшивой, ведь глаза говорили далеко об обратном. Коллинз отошёл от витрины и пошёл дальше, словно поражённый молнией. Снова этот трепет, снова учащенное сердцебиение, как у влюблённого подростка. Как бы он хотел сейчас подойти к ней, взять за руку и поднять ладони вверх, чтобы она покрутилась вокруг своей оси, затем прижать к себе и никогда больше не отпускать. Но мужчина молча, сдерживая взбудораженный разум от столь желанной встречи, пошёл к выходу.       Снова медитации, снова йога, снова пробежки, чтобы забыть её.       Наконец Виктория позволила ему встретиться со своими детьми. Мэйсон и Уэст радостно подбежали, чтобы обнять своего отца. Со слезами на глазах он прижал к себе детей. Как же давно он их не видел, как давно не баловал, как давно не обнимал. Боль в грудной клетке заныла от мысли, что это было ненадолго, но мужчина решил всё же порадоваться по-настоящему, хоть и ненадолго.       Они удобно устроились на огромном диване. Мэйсон и Уэст по бокам от Миши, который открыл большую увесистую книгу с различными сказками. Прочистив горло, мужчина принялся за медленное и выразительное чтение. Дети заворожённо слушали, не перебивали и не баловались, как это было обычно. Наоборот, не отходили от отца, по которому сильно скучали. К концу сказки девочка уже спала мирным сном, Миша аккуратно перенёс её в кроватку и вернулся к сыну, который не собирался отходить ко сну. Пройдя в гостиную, Уэст подбежал к нему и вцепился, крепко обнимая. От прилива чувств мужчина едва не расплакался и в ответ что есть силы прижал ребенка к себе. Это был самый ценный и счастливый момент в жизни Миши Коллинза после расставания с Алекс.       Миша не стал загонять сына в комнату, разрешая ему ещё пободрствовать. Вдвоём они уселись на диване и в обнимку стали смотреть мультфильмы по телевизору. Мужчина хотел, чтобы этот момент никогда не кончался. Раньше, конечно, он бы отправил проказника спать, но теперь, потеряв его, готов был на всё, чтобы больше провести с ним времени. Неожиданно Уэст повернулся к отцу, спросив:       — Папа, а где Алекс?       Миша молчал. Ведь что он мог ответить сыну? Признался бы, что полюбил девушку и бросил. Нет, он всеми силами старался забыть её, но этого практически не получалось. Имя девушки вызывало у него ноющую и невыносимую боль в груди.       — Наверное у себя дома, — ответил Миша после продолжительной паузы.       — А она придёт?       — Нет, Уэсти, — произнёс Миша, погладив его по голове.       — А почему? Она нас любит?       — Любит, малыш. Конечно, любит, — мужчина улыбнулся, кивнув.       — Папа, а ты её любишь? — спросил мальчик.       Казалось, что вопрос его был невинным, не имеющим особого посыла. Коллинз задумался. Неужели да? Столько времени прошло, а девчонка всё еще в его мыслях, засела намертво в голове. Её образ никак не покидал его. Солнечный луч, который он погасил. Мужчина помнил её улыбающееся лицо, вкус сладких губ, запах яблока и ванили.       — Люблю, — наконец ответил мужчина.       Проводив детей, Коллинз вернулся обратно. Он всё обдумывал вопрос ребёнка и свой неоднозначный ответ. Слова Джона крутились в его голове. Столько раз он порывался приехать и увидеться с ней, поговорить. Мужчина знал её адрес дома, школы. Знал, куда она ходит и чем занимается. Но всегда оставался на месте.       Либо да, либо нет. Сравнимо ли это всё с настоящим счастьем?       Коллинз в нерешительности теребил волосы, едва не собираясь их вырвать по клочкам. В его детстве было много приключений, оно все равно оставалось одиноким, пугающим и тревожным. Как и сейчас. У него никого не осталось. Он был одинок как никогда и обрёк на одиночество и Алекс. Перед глазами мужчины всплывало её обречённое лицо, она была так же прекрасна, но так грустна. Миша теперь понял, о чём говорил и намекал ему Джон.       Он незамедлительно вышел из дома и завёл машину, повернув ключ зажигания.       Не дави на себя. Не беспокойся о том, что другие думают, что ты должен делать, или о том, что такое общественная «норма». Делай то, что движет тобой и вызывает у тебя улыбку, и «хорошее» последует за тобой.       Чёрный автомобиль остановился на обочине. Дверь со стороны водителя открылись, оттуда вышел мужчина. Его взгляд синих глаз устремился на двухэтажный небольшой домик. Он медленно, отчасти неуверенно, подошёл к входной двери. Каждый шаг давался ему с трудом, мужчина ощущал непередаваемую тревогу. Глубоко вздохнув, Коллинз постучал. Вскоре дверь открылась, на пороге стоял Джон. Парень, поджав губы, оставался на месте, не решаясь впустить Мишу внутрь.       — Могу я увидеть её? — спросил мужчина, не отрывая взгляда от Джона, — мне надо ей сказать.       — Я понял, — ответил парень, почесав затылок, — заходи. Она наверху.       Тяжело дыша, мужчина переступил порог, вглядываясь в лестницу, ведущую наверх. Именно отсюда она убегала спасать курицу таки масала. Пока Миша поднимался, в это время дверь закрылась, Джон вышел на улицу для перекура. Оказавшись на втором этаже, он услышал мелодию бренчания на гитаре, доносящуюся из дальней комнаты. Именно здесь он прижимал её к стене, одаривая горячими поцелуями. Затем Коллинз уловил тихое пение. Её приятный голос вызвал у Миши глухой трепет, который перекрыл доступ к дыханию.       Наконец он показался в проёме и, увидев её, застыл на месте. Заметив его, девушка чуть не выронила гитару, неуклюже дёрнувшись. Её зелёные глаза округлились, не отрывая взгляда от него. Сделав попытку вдоха, Алекс будто задохнулась, немного приоткрыв рот, словно испытав приступ астмы. Она также замерла на месте, ожидая, что ей это всё кажется. Не двигалась, чтобы эта реальность не рассеялась.       — Привет, — тихо произнёс он, смотря на неё самым нежным взглядом на свете.       — Ты реален? — спросила она, моргнув глазами, подавляя подступающие слёзы.       — Да, — ответил мужчина, перешагнув порог.       — Но что ты здесь делаешь? — выйдя из ступора, Алекс поднялась со стула, отложив инструмент.       — Я должен тебе кое-что сказать, — начал он, подойдя к ней вплотную.       По щекам продолжали стекать неконтролируемые слёзы. Она вздохнула, чтобы успокоиться. Миша заботливо, но аккуратно смахнул слезу. Затем он прижал её к себе, уткнувшись в её волосы, вдохнув родной запах яблока и ванили. Девушка дрожала, буквально впиваясь в тело мужчины, пытаясь осознать, что он реально здесь.       — Я не должен был уходить. Прости за причинённую тебе боль.       — Ты всё правильно сделал, это я… — заявляла девушка, резко отстранившись от него.       — Всё наоборот. Мне ни с кем не было так хорошо, — прервал её Миша, поглаживая за плечи, — позволь всё исправить, мой миньон.       С этими словами он поцеловал её, нежно завладев нижней губой. Выплёскивая все свои накопившиеся чувства, она прижалась к нему, запустив пальцы в его густые вьющиеся тёмные волосы, его руки поглаживали её спину. Нежный поцелуй быстро перешёл в более страстный. Теперь он жадно поочерёдно сминал её губы, вспомнив их сладкий вкус. Они словно сумасшедшие упивались поцелуем, не в силах оторваться друг от друга. Миша словно зверь поглощал каждый выдох Алекс, она стала задыхаться в сладкой истоме. Вскоре от прежней нежности не осталось ни следа, переродившись в некую грубость, заиграв пылкими и страстными оттенками. Дыхание мужчины стало шумным, отчего тело девушки опалило жаром. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй продолжался вечность.