Снова пятнадцать

      Просто так лечь и уснуть было чем-то из разряда невозможного. Ещё одно дело, пара спасённых душ, а вместе с тем и ликвидация пары оборотней. Какой может быть сон после такого? Такая встряска всегда действовала на меня потрясающе - пару дней после этого я обычно доставал Сэма. И самое малое из этого то, что я не мог закрыть рта, постоянно болтая. Однако самыми весёлыми были те моменты, когда около суток я не выпускал брата из постели. Что поделать, всплеск адреналина творит чудеса. Да и, к слову, Сэмми никогда на это не жаловался, а потому можно было позволить себе (и не только себе, кстати) маленькую, но такую приятную слабость. - Прекрати ворочаться, Дин, - непонятно, почему Сэм вдруг подал голос с соседней кровати, но, судя по интонации, ему тоже совсем не хотелось, или же не удавалось уснуть.       Но он же такой весь из себя гордый стал и неприступный, что поцелуи-то позволяет с трудом, что уж говорить об остальном. Вот и терпи, детка, сам так захотел. Пожинай, так сказать, плоды.       Привыкшими к темноте глазами смотрю на младшего брата, который, лёжа на боку, кажется, уже не первую минуту изучает меня. Меня это напрягает, но я совру, если скажу, что мне это не нравится. Игра в гляделки закончилась моей победой, хотя бы потому, что тот, резко выдохнув, перевернулся на спину. - Не могу уснуть, - показушно-недовольно бормочу в ответ на его слова.       Он тихо посмеивается от того, как было это произнесено. Я бы и сам, услышав подобное от себя, был бы неслабо так удивлён. Но мы оба прекрасно понимаем, к чему вообще были эти простые фразы. Оба не можем уснуть по одной и той же причине. - Если бы ты потрудился снять с себя все эти слои одежды, то смог бы спокойно уснуть. Знаешь, в одежде спать как-то не очень удобно, - он словно поучал маленького глупого мальчишку, как необходимо сделать, чтобы было правильно.       И это бесило. Пусть мне и приходится быть в теле пятнадцатилетнего себя, но это совсем вот не значит, что у меня вместе с ростом поубавилось мозгов. Как же иногда хочется врезать ему. Не может же быть, что я начинаю вести себя также, будучи старше?       Чёртовы эмоции. Хочется подскочить с постели, накинуться на него и хорошенько отметелить, чтобы не задавался лишний раз. Хочется убрать с лица эту улыбку, которую видно даже в темноте. Хочется впиться в эти губы. Хочется скинуть с него чёртово одеяло и позволить себе так откровенно и бесстыже прикасаться к нему. Блять! - Во-первых, мне удобно. Во-вторых, я замёрз. Так что отвали со своими советами, - фыркнув, я отвернулся лицом к стене, лишь бы не видеть Сэма и не позволять своим мыслям такую свободу.       Но я отчётливо чувствовал взгляд, скользящий по моей спине и заставляющий тело покрываться мурашками. Только бы не думать об этом.       Но, если быть честным, я действительно замёрз. Погода за окном слишком быстро сменилась на холод, а отопление в мотельных номерах оставалось лишь мечтой. Сэму хорошо. Этому переростку даже лютой зимой бывает так жарко, что с него пот градом течёт. Обычно, это было очень даже хорошо, вот только тогда мы спали в одной кровати, даже если сомневались в том, что сможем в ней вместиться, а также в том, сможет ли она пройти проверку на прочность. - Хоть кофту сними, придурок, - продолжал наставлять Сэм, а я снова с трудом контролировал желание подняться и заткнуть его.       Кстати, в голове тут же пролетели все возможные способы, какими я его когда-либо затыкал. И, само собой, почти ни одного приличного. Веселье, да и только. - Отвали.       Коротко. Грубо. Но последнее время в таком духе и проходили наши разговоры. Сэм называл меня ПМС-ной сучкой, а я его просто мудаком. Когда остывал - понимал, что звание, данное мне братом, абсолютно подходило мне на тот момент. Никто не извиняется. Оба виноваты. Все эти мелкие ссоры быстро забываются, но хоть разжигают огонёк. А я и рад подбрасывать дров в костёр. Хотя бы потому, что очень часто замечаю, что Сэмми вот-вот готов сорваться, а мне только этого и надо. Но нет же, этот гад умудряется взять себя в руки и волшебным образом самого себя успокоить. - Я тебя согрею, Дин.       Кофта, а следом за ней и вся верхняя одежда в считанные секунды оказывается на полу, а я, как идиот, свернувшись в клубок, натягиваю на себя одеяло, не позволяя холоду коснуться кожи. Отсчитав секунд тридцать, я уже и не надеялся, что Сэм сдержит своё слово. Стиснув зубы, злюсь на самого себя. Повёлся, идиот. А ведь как легко, оказывается, поддаться этому зануде. Наверняка наслаждается этим небольшим триумфом, новой победой над Дином Винчестером. Иногда я и сам удивлялся тому, как сложно подросткам держать под контролем свои грёбанные эмоции, ведь мне это совершенно не давалось. Неужели, каждому приходится через это проходить? Отстой. Хотя, если вспомнить, когда я был в этом возрасте впервые, то за мной подобного не наблюдалось. Скорее всего от того, что уже тогда чувствовал ответственность за брата, и прекрасно понимал, что значит быть старшим. Хах, теперь моя очередь трепать Сэму нервы. Пусть побудет старшим братом. А я, пожалуй, наверстаю всё то, что упустил тогда, когда приходилось быть нянькой.       Послышавшийся наконец скрип соседней кровати возвестил меня о том, что брат всё же собрался с мыслями и решил сдержать слово. Хотя, кто знает, может просто очередная уловка. Но нет же. Чувствую руки. Горячие. Прикасается уверенно. Но спиной чувствую его сердцебиение - волнуется. Словно спорит сам с собой, пытаясь себя же в чём-то там убедить. Да и пусть пытается, лишь бы не убирал руки и не прекращал этих, чертовски приятных, поглаживаний. - Сэм, - протяжно, хрипло, будто не разговаривал больше недели.       Не знаю зачем вообще произнёс это. Но Сэмми понял это по-своему, а я решил, что это было правильно. Видимо, не мог он больше заставлять себя сидеть сложа руки или пытаться делать вид, что не замечает очевидных провокаций. И только теперь я понял, что брату тоже было тяжело, даже слишком. Не часто можно было увидеть его таким. Заводило - это слабо сказано. Сносило крышу - абсолютно в точку, но опять не то.       Пока я о чём-то там размышлял, выстраивая эти идиотские, никому не нужные, цепочки, Сэм уже успел уложить меня на лопатки и навалиться сверху. Оставалось поражаться тому, как он ещё держится. Я бы не смог. А он, сволочь такая, знает, что нам торопиться некуда, как это бывало достаточно часто раньше. Выцеловывает. Вылизывает. С ума сводит, зараза. Хочу что-то сказать, а он словно чувствует, действует решительнее, отчего у меня получается лишь мычать. Пальцы цепляются за длинные волосы, тянут сильнее. С его губ слетает тихое шипение, на моих - отражается ухмылка. Но, видимо, это было зря. Сейчас мы не на равных, поэтому Сэму удаётся так быстро, легко и точно подмять меня под себя, да так, что больше и не захочешь лишних движений делать. Хочется избавиться от одежды.       Вжимается бёдрами. Напористо. Нетерпеливо. Сильнее. И только теперь до меня доходит, что и сейчас мне не обломится именно то, что нужно. Однако это не расстраивает. Не добился сейчас, смогу в следующий раз. Да и слишком хорошо даже от того, что Сэм, чёрт возьми, всего лишь трётся об меня. Ох уж эта чувствительность. Когда мы встречаемся взглядами, понимаю, что больше не выдержу. Словно со стороны слышу свой собственный, почти детский, но протяжный и слишком откровенный для ребёнка стон. Брат наваливается сильнее, движется резче, громко выдыхает и, наконец, целует меня, почти сразу же падая рядом, сжимая меня своими огромными ручищами и прижимая к себе. От него жарко, как от печки, но я пытаюсь притереться и устроиться удобнее, раз сегодня он позволил себе быть рядом со мной. - Говорил же, что согрею.