Between Two Fires

      Я около часа заговаривала Се всякой ерундой, а парень довольно слушал меня и тараторил сам, ни о чем не подозревая. Он думал, что Юна трусливая и несчастная девушка, которая тут же примет его в распростертые объятья, когда он поплачется, что был неправ? Еще раз разрушить свою жизнь, которую с таким трудом поднимала из руин разочарования, я не дам. Танцевать на граблях? Уж увольте… Пока Се Хун пил вторую порцию виски, в которой была небольшая доза снотворного, я четко выстраивала свой план. Не буду сидеть сложа руки, я заставлю его почувствовать, что значит власть и унижение. Тем временем, он сидел и воображал из себя аристократа, а глазенки то и дело начали закрываться.       — Знаешь, Юна… Пойду-ка я спать. — произнес сонливо бывший.       — В пять вечера? Не рановато ли? Ты прям как младенец…- я захихикала. Дело шло, как по маслу.       — Ха-ха-ха, как смешно, — передразнил он.       Затем поднялся с кресла и направился к двери, но уже начинал засыпать стоя, как лошадь. Длинные ноги переплелись и Хун рухнул на пол, ударившись лбом об паркет в гостиной.       — Вот же ж… — шикнула я в его сторону, глядя на развалившегося в дверном проеме Се, который начинал уже во всю сопеть.       Я подошла к нему и начала потихоньку пытаться поднять его.       — Ох и слон же ты! — кряхтела под нос. — И чего до спальни-то не дошел?!       Пыхтела два коридора, пока перла эту тушу в сторону спальни, но осознала, на полпути, что она на втором этаже, куда мне его точно не поднять. Потом психанула, взяла за ноги и поволокла в спальню для прислуги, которая находилась на первом этаже. Еле как затащив этого борова на кровать, я раздела его догола и пристегнула наручниками к изголовью кровати. Подобные игрушки Се обожал, поэтому мне не составило труда отыскать их у него в комнате. Больше получаса я любовалась обнаженным Се Хуном. Парень реально был неземной красоты, но мерзкий характер все портил…       — Надо сломать его мужскую гордость, — прошептала, уставившись на его прибор.       Приняв душ, выбрав из оставшегося моего шмотья самое эротичное белье, чулки, красную помаду я была готова к мщению без зазрения совести. Взглянув на себя в зеркало, отчетливо видела похотливую стерву, которая пойдет на все, ради удовлетворения своей мести. Дома никого не было, так что его жалкие, истерические вопли никто не услышит. Когда Се очнулся, я восседала в кресле как королева, нога на ногу. Приподняв голову и щурясь в приглушенном свете, он сказал:       — Боже… Юна? Родная, это действительно ты?! — Хун начал заливаться смехом на кровати, его милый прибор тоже стал сотрясаться, тогда у меня появился лукавый оскал.       — Очевидно, ты не улавливаешь всей ситуации? — я залезла на кровать и села попой ему на торс, который тут же напрягся.       — Ты чего удумала, стерва? — его бровь вопросительно приподнялась.       Он хотел выглядеть сексуальным в данной ситуации, но нет, на его лбу красовалось красное пятно от паркета. Мой хохот вырвался наружу, как у злого гения из старых кинофильмов. Бедняга не понимал, что с ним происходит и тем более, что происходит со мной. Се Хун явно думал, что его милая бывшая женушка с катушек съехала. Да ладно, пусть себе думает. Сегодня я устрою ему адский вечерок. Когда я закончила хохотать, нагнулась к нему, носом к носу.       — Ммм… мои сладкие губешки… — промурлыкала как кошка, виляя попкой. Кончиком языка я провела по его верхней губе, от чего у него быстро встал член и уперся мне в попу. Плавными движениями я начала на нем елозить.       — Ты это серьезно сейчас? — хриплым голосом прошептал Се Хун.       — А ты думал, я приехала с тобой в игрушки играть? — из-под подушки я достала ножницы, демонстрируя их перед самым его носом. Несчастный занервничал и начал подо мной вертеться, как юла.       — Йааа! Да, у тебя крыша поехала?! — выражение его лица было незабываемым, оно надолго останется в моей памяти. Шутка того стоила.       — Не вертись милый, а то отрежу криво твоего малыша… — еле сдерживая хохот, произнесла я.       И тут Хуна окончательно сорвало. Его душила паника.       — Кто-нибудь! Помогите! Сумасшедшая, убери их! — он орал чуть ли не благим матом на весь дом. Боже, как это меня тешило. Такой беспомощный…       — Тссс… Дом совершенно пустой, забыл? — я положила палец на его губы, убирая ножницы обратно под подушку.       — Может, лучше ты их на стол уберешь, от греха подальше? — у парня выступил пот на красном лбу, от строптивой бывшей жены.       — Нет. Быть может, они мне пригодятся. Еще не решила… — коварная улыбка не сходила с моего лица. Я упивалась его бессилием.       — Вот сучка… — он слишком много болтал и я достала черный шелковый шарф, которым завязала ему рот.       — Сегодня, я хочу, чтобы ты молчал…       Я не стала наделять его ласками и очередными прелюдиями. Спустилась сразу к его члену, взяла дружка в руку. От самого основания медленно начала водить языком. Се Хун внимательно наблюдал за мной, руки заметно напряглись, выступающие на руках вены смотрелись сексуально. Ощущения были странные и дикие… Мне никогда не приходилось спать с мужчиной, при этом не испытывая к нему нежных и теплых чувств. А с Хуном что? На месте, где должно быть что-то светлое и теплое, была пустота.       Дождавшись, когда его друг набух и вот-вот кончит, я остановилась. По его взгляду был заметен очевидный вопрос: «Какого черта?». Сев перед ним, я раздвинула ноги, отодвинула край трусиков, и стала ласкать себя там, смотря ему в глаза. Он явно был в шоке. Да, я уже давно не та скромница Юна, меня давно развратил Бэк. Я намеревалась, чтобы он запомнил этот раз навсегда в своей никчемной жизни. Мои колени уже начали стискиваться, от подступающего оргазма, по телу пробежала приятная дрожь, и я издала тихий стон. Пять минут наблюдательности со стороны Се и он благополучно кончил без моей помощи. Уж не ожидала, что он так сильно желает меня. Усевшись на него сверху вновь, я принялась целовать его шею, настолько страстно, что от каждого поцелуя оставался лиловый засос. Он вертел своей головой, он хотел моих губ. В глазах была тоска по мне и что-то еще… что-то теплое и нежное. На ухо я прошептала ему:       — Если не рот, то глаза, любимый мой…- сняв со рта повязку, завязала ему глаза.       Может, это было сомнение в себе, что если опять смогу влюбиться в эти глаза? Мало вероятно, но все же…       Страсть бушевала во мне так неистово, что я настолько сильно желала его и сама не заметила, как впилась в его мягкие, нежные губы. Мы целовались так, что воздуха почти не оставалось в легких. Впервые я ощутила такое большое количество чувств от Се Хуна в поцелуях. Тем не менее, наслаждалась властью пришедшей над ним, не думала, что лед треснет, и гордость Се растворится в небытие.       Мне даже не пришлось направлять рукой его член, он как по маслу сам нашел вход, и ловко проник внутрь моего пылающего лона. Изо всех сил я пыталась вбирать его до самого конца. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось, наслаждение было великолепно. Когда он вновь кончил в меня, я все равно продолжала двигаться и его член с новыми силами, набухал еще больше и становился тверже. Хун постанывал от удовольствия, запрокинув голову назад, выставляя напоказ шею и пульсирующие на ней венки. Когда кончила, я не рухнула ему на грудь… а уселась на его лицо, прямо на его божественные губы своим интимным местом. После оргазма из меня текла его сперма и мои соки, я хотела, чтобы он ощутил это все у себя во рту.       Надо же, а он не растерялся. Хун начал ласкать языком мои половые губы и нежно, целуя, посасывать клитор. Вцепившись руками в изголовье кровати, с моих губ срывались стоны, которые заполняли всю комнату. Еще минут пять и кончила. Я слезла с него, сорвав повязку с глаз, расстегнула наручники и его затекшие руки упали рядом с ним. Он даже пошевелить ими не мог, член его стоял, Се надеялся, что опять на нем скакать буду. Вот наивный…       — Я никогда не прощу тебя, никогда не вернусь к тебе. Теперь ты знаешь, что значит быть использованным и униженным? Так я себя чувствовала половину времени, проведенного с тобой в браке… — шипела ему на ухо. — Какая жалкая картина… Ты, лежишь на постели, с красным лбом. Держу пари, утром он будет иметь фиолетовый оттенок. Твой друг стоит, шея вся синяя…, а самое главное, что я кончила тебе на лицо, при этом твоя сперма там тоже имеется…       Я взяла плащ с кресла, надела его, достав из кармана платок, который он когда-то кинул мне на грудь, и назвал проституткой.       — Держи, вытри лицо, а то выглядишь, как дешевое жигало… Жалкое зрелище. — я бросила ему на член платок, и с довольной улыбкой направилась к двери. Чувство утоленной жажды мести было невообразимым…       — Грязная стерва, ты поплатишься за это! — выкрикнул в спину бывший.       От парня, который изливался несколько часов назад мне в чувствах не осталось и следа. Хун соскочил с кровати и дернул меня к себе.       — Хорошо, 1:1. Теперь ты удовлетворена? — спросил он, вытирая лицо платком.       Я смотрела в его глаза, в которых застыла боль, стыд и появлялся гнев. Неужели в тот момент я выглядела так же жалко? То же ли чувствовала, что и Хун, когда уходил?       — Да, пожалуй. Не пытайся строить из себя порядочного, тошно становится. — произнесла с жалостью в голосе. — Хочу, чтобы ты прошел через все то, что пришлось мне. Пусть чувство вины пожирает тебя.       — Ты стала такой жестокой! Теперь мы поменялись местами, надеюсь, что ты будешь счастлива! — он оглядел меня с ног до головы, взглядом, полным отвращения.       — Наглядный тебе пример того, что ложь делает с людьми, которые искренне отдают себя. Это только ТВОЯ ВИНА, Хун…       Выдернув руку из его хватки, я быстрыми шагами пересекала коридор, пока не оказалась на улице.