Поскользнулся, упал, очнулся - гипс!

Шел снег. Солнце спряталось за пасмурным покрывалом небес, и не обещало вернутся. Аделаида Гринграсс задумчиво смотрела как снежинки долетают до земли и сливаются с общим снежным покровом, который давно укатал землю. Сегодня назначена встреча с Вальбургой Блэк в обед, а больше никаких дел, да пожалуй надо бы написать сыну во Францию. Давно она не писала писем. Черное платье прекрасно смотрелось с серебряным тяжелым колье, колье, которое подарил ей муж. Это был его последний подарок перед смертью. Перед эти тяжелая болезнь и смерть. Аделаида прикрыла глаза, нельзя сейчас расклеиваться, прошло уже больше месяца, а она все так же носила черное платье, что-то другое надевать просто не хотелось и иногда ей казалось, что она все ещё стоит в главном ритуальном зале их поместья, немногочисленные гости шепчутся между собой, сын сжимает её холодную руку, а она просто смотрит в лицо супруга, которого невозможно вернуть к жизни, супруга, который умер и никогда больше не улыбнется в ответ на её незамысловатую шутку. Ей всё ещё иногда кажется, что время замерло в нерешительности и не может дальше продолжать свой бег, просто потому что если раньше её сердце стучало вместе с сердцем супруга, то теперь слышно лишь её тяжелое дыхание и тишину, которая оглушает, тишину, которая проваливается в пустоту и не раздается эхом, тишину, которая словно затмевает собой все слова и звуки, поглощает её жизнь, день за днем, утягивая за собой в неизвестность и безвременье. Как и сейчас, это странное чувство поглощает изнутри, выпивает энергию и силы, правда однако в том, что Аделаида Гринграсс не намерена сдаваться просто так и без боя, теперь ей нечего терять, сын так и останется во Франции при исследовательском институте жандармерии, и даже длинные руки Альбуса не смогут дотянутся до него, при всем его желании, а уж она-то справится со всем остальным. И разумеется, она знает, кто действительно виновен в смерти мужа. Аделаида Гринграсс не прощает врагов и не смотря на то, что является Мастером Зельеварения, она не станет просто подливать яд, это же совсем неинтересно, хотя для нее изготовить такой яд не составляет труда. Просто дать умереть тому, что лишил её смысла жизни, кто отправил за грань её мужа, о нет, разумеется нет, она сделает всё намного изящнее, она разрушит жизнь этого человека, постепенно, шаг за шагом отнимая у него, всё что имеет для него ценность и смысл, заставит его самого желать смерти, но не будет никакой возможности её получить так легко и просто. Предвкушающая улыбка украсила бледное лицо вдовы. Красные губы изогнулись в усмешке, карие глаза засветились изнутри, придавая ей особый шарм. Белые хлопья снега всё так же опускались на землю, часы пробили десять утра. Аделаида вздохнула и отвернулась от окна, медленно прошла по кабинету мужа, сегодня она впервые решилась прийти сюда, после его смерти, казалось, что в воздухе еще неуловимо разливается аромат его тяжелых духов. Казалось, что бумаги, которые в хаотичном порядке разложены на столе, скоро будут убраны в аккуратные стопочки, потому что в конце дня он всегда складывал их в аккуратные ровные стопочки, казалось, что её супруг просто вышел на пару минут, чтобы прогуляться или подышать свежим воздухом саду и сделать небольшой перерыв, казалось… казалось, что он ещё жив, но всё это было неправдой. Хрустальная слеза прокатились по лицу и бесшумно прочертила дорожку по щеке, пропадая в складках одежды. Она будет скучать, она уже так сильно скучает и ничего не может с собой поделать, да если честно не очень-то и хочет. Аделаида смахнула влагу с щеки и вышла из кабинета прочь, пора готовится к обеду с леди Блэк. — Мама, а правда, что факультеты в Хогвартсе посвящены стихиям, и например, Слизерин — это вода? — Правда, мой милый, а ты уже выбираешь себе факультет в Хогвартсе? — Нам Меда рассказывала, и еще мы пили чай, давно мы так не пили чай с Медой, — поделился он. Сегодня было пасмурное утро, однако этот факт никак не омрачал утро семейства Блэков. Орион разбирался в каких-то бумагах с гостем, они о чем-то спорили с самого утра, и Вальбурга не стала заходить в кабинет и отвлекать его. И утро она решила посвятить детям, с которыми не так часто удавалась провести много времени, то гости, то Меда, то совсем скоро знакомство с Темным Лордом. И теперь довольные мальчики, сидя в библиотеке вместе с ней, забрасывали её вопросами. — Ничего, Меда скоро поправится и вернется в Хогвартс, — мальчишек не стали посвящать во всё произошедшее и их вполне устраивала версия непонятной болезни Меды. — Ну мам, наоборот, мы только рады, — заверил её Сириус. — Не то, что она заболела, а то, что она с нами, — тут же добавил младший. — Она вам тоже очень рада, я уверена, но это вовсе не повод не возвращаться на обучение, иначе, скоро её истории закончаться и что потом вам будет рассказывать, ммм, — ласково потрепала по голове сына Валентина. — Ну если только для этого, — насмешливо протянул Сириус, искорки смеха плясали в его синих глазах. — Конечно, только для этого, — фыркнула леди Блэк, — кажется кто-то обещал определиться, чем он хочет заниматься после Рождества, что начать изучать более детально. Разумеется, для вас, как для Наследников Великого рода, — при этих словах мордашки братьев тут же скисли, Валентина насмешливо наблюдала эту картину, специально выбирая особенно строгий и нравоучительный тон, не подразнить она не могла, — будет общая программа, в том числе по этикету, но направление которое вы выберите будет главным в течении шести месяцев, так что выбирайте с умом и по сердцу. — Мама, а что, если я хочу стать Кощеем Бессмертным? — Что, каким ещё это Кощеем? — Глаза Валя расширились от удивления. — Как каким, — настал черед Регулуса удивляться непонятливости матери, — Бессмертным, ты же сама рассказывала про него. — Что-то не припомню такого, — теперь уже задумчиво сощурила глаза Валентина, она действительно не помнила, когда успела рассказать сыновьям сказку про Кощея. — Который еще остался в подземном царстве, чтобы встречать свою жену Мару каждую осень и провожать после обратно в наш мир весной, — убежденно проговорил Регулус. — И почему же ты хочешь стать именно им? — Это же почти как пират, только в подземном мире и ещё такой классный, — восторженно воскликнул Рег. Вальбурга рассмеялась, да уж, представить Кощея пиратом мертвых было забавно. — Не знаю уж, как ты хочешь стать Кощеем, это же персонаж из сказки, а скажи мне лучше, как думаешь, что так хорошо, он умеет делать, какое направление тебе было бы ближе? — Создавать что-то, вроде всяких полезных магических штук, — задумчиво проговорил ребенок. — Магические артефакты? — Может быть, думаю, что Кощей точно тоже умел создавать эти ваши артефакты. — Все с тобой понятно, а ты Сириус, выбрал что-то? — Не знаю, мам, наверное я бы хотел драться на дуэлях, или как отец, уметь там всякие руны, рисунки. — Ритуалистика? — В удивлении выгнула бровь женщина. Она конечно не сомневалась, что Сириус назовет что-то в духе боевой магии, но вот про руны услышать был не готова. — Ритуалистика, — по слогам произнес тот, — звучит хорошо, если там загадки еще всякие это мне нравится, наверное да, хотел бы попробовать. — Что ж, вот мы с вами и определились, кто на что сделает упор, можете подумать еще и до конца недели, жду ваши итоговые ответы. — Мам, а когда к нам снова придет Ричард? — Понравилось с ним играть? — Да, — кивнул головой Сириус, — он классный и столько всего знает, и ему наверное ну не очень там одному с дядей Арбахасом. — Почему ты так решил? — Ну он же еще тоже невзрослый, — Вальбурга только улыбнулась на эту замену слова маленький, — и ему эти всякие ваши взрослые штуки наверняка не интересны, а дядя Арбахас же один живет, с кем там Ричард будет общаться, не с домовыми же эльфами. Его старшая сестра тоже на работе наверное весь день. — А ты не спрашивал его, как ему в целом живется в новом доме, с новым человеком? — Вальбурга беспокоилась об этом ребенке, и пусть Лиза любила его всем сердцем, она все-таки еще такая молоденькая и ей самой нужно материнское плечо, а Ричард выглядел очень серьезным молодым человеком, который лишний раз не станет жаловаться сестре, если что-то не так. — Не особо, мы об этом не болтали, — Сириус покачал головой. — Он не слишком хотел говорить, а мы не стали у него выспрашивать, это как-то невежливо, — согласился Регулус. — Да, чего лезть-то. — Ясно, напишу Лизе и спрошу, когда она сможет оставить Ричарда, возможно с ночевкой. — Урааа! — Спасибо, мам, — хором. — А теперь давайте-ка повторим, что делали в прошлый раз, — чуть строже, чем требовалось, сказала она, возвращая тем самым их в учебный настрой. Такие у неё они непоседы конечно. Однако учится им нравилось, нравилось копаться в каких-то незначительных деталях и выяснять намного больше, чем нужно и это все сопровождалось шутками и смехом. Люциус Малфой был зол. Как он мог, как он мог жениться и ничего не сказать ему, родному сыну! Серые глаза потемнели и теперь в отражение он видел перекошенное злостью лицо и взгляд, промораживающий до костей. На дне серых глаз плескался гнев и что-то еще, но про это что-то он думать не хотел. Он даже его не познакомил с невестой, неизвестная девица, охомутала его ради наследства, а тот и рад. И мама, совсем недавно нашли маму, а он… Бокал с остатками виски полетел в стену и разбился с глухим ударом, тысяча мелких осколков разлетелись по комнате, но Люциусу уже было все равно. Отец его предал, предал память мамы. Смысл громить свою комнату, он не видел никакого, он жил один. И теперь это одиночество на пополам с горечью поселилось неприятным осадком в сердце. Они никогда не были близки с отцом, ну ничего, сегодня он это исправит, сделав внушительный глоток прямо из бутылки, он вызвал домашнего эльфа и переместился в менор вместе с ней. Лиза уложила Ричарда раньше обычного, скоро состоится большой семейный ужин, на который им прислали официальное приглашение Блэки и она немного волновалась, хотя та же Вальбурга Блэк была такая приятная и милая с ней. Конечно, можно было обсудить это с Арбахасом, но он бы не сказал ей ничего нового, он сам последнее время был слишком мрачный и хмурый, но с ней не спешил делиться и этого становилось грустно, впрочем он вовсе и не обязан был, но ей бы хотелось, чтобы Арбахас поделился. Он обещал вернутся поздно, потому что у него были какие-то переговоры по работе, она не вдавалась в подробности и теперь в поместьи стояла тишина. Еще раз поправив и так идеально лежавшее одеяло, молодая девушка вышла из комнаты Ричарда. Можно было прогуляться до библиотеки, закат давно угас и темнота за окном казалось даже уютной, светильники в коридоре вспыхнули мягким желтым светом, разгоняя вечерний сумрак, на душе впервые спокойно за такое долгое время, ждать на поздний ужин уже мужа было бессмысленно, они даже наверное не увидеться сегодня. Она прошла по коридору, миновала гостиную и оказалась в холле. Сюда выходил гостевой камин, через который она всегда ходила на работу, хотя Арбахас и предлагал выделить ей кабинет с камином для личного пользования, Лиза отказывалась, ей было непривычно и хватало других дел, с которыми нужно разобраться. Внезапно зазвенела защита, предупреждая о госте и в холле появился покачивающийся, с бутылкой в руке, наследник благородного рода. Она узнала Люциуса, до этого правда видела его лишь на колдографии и на пару лет младше. Потрепанный вид, закатанные рукава белой рубашки, и мутный взгляд производили определенное впечатление. — О, я так понимаю, — язык у молодого человека заплетался, но слова вполне были узнаваемы, — я так понимаю меня встречает сама мадам Малфой, что ж вы без свиты, без дорогих украшений? — Люциус внимательно рассматривал стоящую перед ним девушку и с удивлением не находил в ней никаких черт избалованных леди из светского общества, но этот факт казалось наоборот злил его ещё больше. — Добрый вечер, Люциус, — Лиза растерялась, во-первых, она никак не ожидала встретить его сейчас и в холле, и уж тем более в таком состоянии, во-вторых, знакомство с сыном Арбахас обещал в Рождественские каникулы и она совсем была к этому знакомству не готова. — Добрый ли, милая барышня, добрый ли, — насмешливо и развязно улыбаясь во весь рот, проговорил он. — Может быть вам прилечь? — Она с сомнением покосилась на остатки виски в стеклянной бутылке. — Еще чего предложите, да это все вы! Вы виноваты, и отец, он, — у Малфоя не находилось слов, бессильная ярость поднималась на поверхность и не собиралась оставаться у него в внутри. — Знаю, что это неправильно, не посоветоваться с вами, — она говорила спокойно, размеренно и это словно сдерживало гнев, усмеряло что-то темное, нехорошее внутри самого Малфоя, а она продолжала, — мне жаль, что мы не познакомились раньше и при других обстоятельствах, но, если вы пришли к поговорить к Арбахасу, то его сейчас нет. — А что, завел себе еще одну пассию, — фыркнул Люциус и наблюдал как спокойное и в целом приветливое, несмотря на его вид и поведение лицо девушки становится маской. Выражение её лица мгновенно становится жестким, черты заостряются и оно вмиг теряет свою добродушность. — Не думаю, что эта хорошая идея, обсуждать вашего отца, — её тон холодный звучит не хуже пощечины, гнев новой волной поднимается в Люциусе. — А значит хорошая идея бросать меня, предавать память матери, и жениться через пару недель, когда, — он запоминается, эмоции берут вверх и он задыхается от нахлувшего внезапно горя и ужаса, — когда её нашли такой, — тихо он шепчет, глядя в её темные глаза, маска холода с лица девушки испаряется за мгновение. Она берет его за руку, отбирает бутылку и ставит куда-то на камин. Руки у нее поразительно теплые и живое тепло обжигает не хуже виски. — Люциус, мне правда жаль, что так вышло и знаю, что ты обо мне думаешь, — она говорит медленно и печально, неосознанно переходит на ты, отводит его на диван и усажавает, он почему-то слушается, силы и все эмоции покинули его и остается лишь горечь на языке. — Кажется, что я вышла за деньги твоего отца, но мне они не нужны, у нас просто договор, самый обычный договор, мне нужно было забрать из приюта брата, оформить опеку и деньги мне не нужны совсем, для меня, — Лиза запнулась, Люциус сидел, откинувшись на спинку дивана и внимательно её слушал, — нет ничего и никого важнее брата, правда и я очень благодарна Арбахасу, и не знаю, какие между вами отношения. И все же прекрасно понимаю, что узнавать о таком от чужих людей очень неприятно и мне правда жаль, что так вышло, Люциус. Лиза замолчала, что она ещё могла сказать этому человеку, который не сильно младше её, который недавно нашел мать спустя столько лет мертвой и которому даже собственный отец не сказал, что женился. — Он никогда, никогда со мной не говорил толком после её смерти, а теперь, теперь даже женился не сказав мне, мое мнение для него ничего не стоит! Казалось, что Люциус задыхается, конечно, раньше бы он не в коем случае не позволил себе такое, тем более перед человеком, которого даже не знает, но эмоции и чувства, которые он сдерживал все это время, а также воздействие алкоголя растворили плотину его сдержанности и теперь всё это хлынуло наружу. — Люциус, я, — Лиза с трудом проглотила ком в горле и продолжила, аккуратно беря его за руку, — я ни в коем случае не претендую на нее место, слышишь, да и в целом на какое-то место в вашей семье, понимаешь? Он замер, вглядывался долго в ее лицо, она ведь не сильно старше его, и он мужчина, но почему-то кажется сейчас что она словно прожила несколько жизней и мудрость этих прожитых лет навсегда осела на дне ее волне симпатичных глаз. А ещё от нее веяло беспокойством о нем, странно так было ощущать заботу и неловкость от постороннего человека. Хотя зная отца, он прекрасно понимал, что при всём даже своем желании она вряд ли могла на него повлиять. — Знаю, наверное, головой понимаю, и почему-то тебе верю, — горькая усмешка чуть исказило привычно сдержанное лицо. В голове перестало шуметь и постепенно прояснился взгляд, он уже не чувствовал влияние виски, и даже закрыл глаза, стало перед ней совсем неловко, что она о нем подумает? А, черт с ним, какая ему разница, и все равно какая-то часть его не хотела казаться перед ней плохим человеком. — Пойдем спать, дожидаться Арбахаса все равно бесполезно и думаю, что ты не хочешь предстать и говорить с ним сейчас? — Спать? Уложишь меня как маленького? — Открыл глаза и насмешливо фыркнул он. — Придется, как маленького, раз сам не справляешься, — расслабленно выдохнула она в ответ, сделав преувеличенное строгое лицо и он рассмеялся. — Давай тогда знакомится заново, строгая мачеха, Люциус, — он встал и отвесил шутовской поклон. — Ну-ну, — прищурилась она, и вдруг улыбнулась, — Лиза, меня зовут Лиза, а брата Ричард, потом, если захочешь, познакомлю при случае, а сейчас он спит. — Приятно познакомится, дорогая Лиза, — и он картино поцеловал ей руку, а она закатила глаза. Они прошли по коридору, свернули пару раз и оказались у входа в его комнату. Люциус замер на пороге, натянуто улыбнулся и развернулся к ней, не открывая дверь. — Спокойной ночи. — Покажешь мне комнату? — Неожиданно попросила Лиза. — Если ты хочешь, — его удивило её странное желание. Однако у Малфоя сейчас действительно не набиралось смелости, чтобы войти туда одному, ведь после того, как нашли, нашли маму, он ни разу не входил сюда. — Да, хочу, — Лиза взяла его за руку, и он опять почувствовал насколько у нее теплые руки, — немного боюсь темноты, — она смущенно улыбнулась, а Малфой прекрасно понял, что никакой темноты она не боиться, но за этот предлог и за все её игру был ей безгранично благодарен. Поэтому лишь удобнее перехватил её руку и вошел первым. — Ничего особенного, — хрипло заметил он. — Почему же, у тебя окна выходят на восточную сторону, и даже видно лес через поле, это очень впечатляет, — она действительно замерла, вглядываясь в сумрак ночи. — Лиза, — просить ее остаться пока он не заснет, совсем по-детски и совсем не по-мужски, но так хочется, а ведь он почти её не знает, но какая-то особая магия вечера и немного виски действуют на него странным образом. — Хочешь, расскажу тебе сказку? — Сказку? — Он смотрит на ее серьезное лицо, и улыбается, он подумает об этом завтра, а пока хочет согреться в её компании хоть еще немного, хотя бы пару минут. — Да, древнюю и странную сказку, — голос становится плавнее и тише, завораживает интонацией. Он не утруждая себя переодеванием, сняв только обувь, закутывается в одеяло. Она хочет сесть на рядом стоящий диван, но тот молча двигается от края кровати, приглашает сесть ее на этот край кровати, она легко может отказаться, но Лиза не отказывается. Ловким движением поправляет ему одеяло, как до этого поправляла одеяло младшему брату и от этого самого движение ком в горле Малфоя никуда не исчезает. Чужая забота обжигает, так когда поправляла одеяло ему мама, а отец, нет, никогда. — В одном старом замке жил древний, всеми забытый король, — Лиза говорит тихо, смотрит куда-то в сторону, а он лежит, вглядываясь в ее красивый профиль и словно успокаивается с каждым ее словом.