Pain

Мне страшно. Я долго привыкаю к новому и очень трудно мне это даётся. Помню, однажды решилась на новую причёску, потом неделю ныла из-за того, что она мне не нравится. Странно, все говорили, что со светлыми волосами мне было гораздо лучше. Да и редко встретишь девушек с копной до самой задницы. Но я всё равно хотела попробовать перебороть себя и изменится. Никогда не забуду свои рыдания после того, как посмотрюсь в зеркало. Что я имела в конце? Тёмные, иссиня-чёрные волосы до лопаток сзади и по плечи спереди. Весьма не дурно, я потом это поняла. И всё-таки, к чему это я. К обычной, мать её, смене прически я привыкала неделю, а вот что будет сейчас… даже представить не могу. Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к этой реальности и спокойно наслаждаться новой жизнью. Вот такой я человек. И даже если я не в своём теле, я, скорее всего, не смогу изменится. Что же. Какая есть. И, наверняка не плохо девушке быть не особо разговорчивой и даже немного стеснительной, но как я поняла, она была солдаткой. А солдаты не должны быть изнеженными и ранимыми. Однажды папа сказал мне, что девушки в армии не отличаются от парней. Но я не с армии. Я не знаю, какого это — быть солдатом. И если честно, то не хочу узнать. А сейчас, стоя в коридоре без обуви, возле кучи моего одеяла, я старалась понять, что он от меня хочет. Сегодня был второй день моей экскурсии. Признаться, я почти ничего не запомнила, только удивилась странности этого места. Мы проходили больше половины дня и сейчас, ближе к вечеру, я окончательно поняла, что всё смешалось в непонятную кашу и я заблужусь при первой же возможности. Поэтому не больше десяти минут назад Эрд, как представился мне мой новый знакомый, оставил меня здесь, сидеть на лавочке и скучать. А сам удалился. В столовую кажется. Скоро он должен был вернутся и мне ничего не оставалось, как только ждать его. И я ждала. Но вскоре появился крупный блондин в такой же форме, как и у всех в этом здании. — Почему ты здесь сидишь? — не очень вежливо спросил он и я решила встать. Вообще то сначала нужно было поздороваться. Почему он возомнил себя главным? Мысленно возмущаясь, я медленно опустила ноги с лавочки на пол и поднялась. Бетон обжигал ступни, но я старалась не морщится. Форму мне не выдали, поэтому сапог у меня тоже нет. Да что там, у меня вообще ничего нет. Поэтому Эрд таскал меня на руках весь день. Но он говорил, что я лёгкая и ему не сложно. Тем лучше.  — Что за внешний вид и почему не отдаешь честь при виде командира? — нормальный у меня внешний вид, я просто «болею». И вообще, раз ты командир — должен всё знать. Нет у меня формы вот и всё! А то ишь ты, честь ему отдай. Если бы не грозный вид, — я сказала что-нибудь колкое. Но мне не известно, как бы повела себя… Петра. Поэтому остаётся просто плыть по течению. Мне кажется, она была скромная… Не знаю почему. А этот мужчина мне сразу не понравился. Длинное лицо, квадратный подбородок, мохнатые брови, огромный рост. Да он как скала по сравнению со мной. Он посмотрел мне в глаза, а показалось, что прямо в душу. Порядком напугавшись, я дернулась и отдала честь, выронив при этом одеяло. Оно медленно сползло с моих плеч на пол и я осталась в одной короткой сорочке. Хорошо хоть, что тугие бинты всё скрывают. Хотя с ними крайне некомфортно. Видели бы вы его взгляд. Как его пушистые брови медленно поползли вверх, а в глазах стало читаться раздражение. — Что это за стойка?! — с раздражением спросил он, видимо смирившись с тем, что я в этом. И тут я поняла какую ошибку сделала. Так ведь стояли раньше лишь пионеры! «Всегда готов» и всё такое. Вот дура. Я быстро покраснела и прижала руку к виску. Точнее пальцы. Вот, теперь правильно. Отдала честь словно офицер в полиции. Честно, только я могла так опозориться. Что же, Анна, лох — это судьба. — Ты издеваешься?! — уже спокойнее спросил он. Как-то уставше. Ещё чуть чуть и он начнёт массировать виски пальцами. Я только сейчас увидела у него на груди зелёный медальон. Хм, красивый… — Простите… Что не так? — я опустила руку, и задрала голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Командор Ирвин! — я повернулась на знакомый голос. К нам приближался Эрд. Ну и быстро же он бежит. — Простите меня, это я разрешил ей выйти из палаты, мы сейчас туда вернемся, — он встал перед Ирвином? и прислонил правую руку к груди, а левую завел за спину. Это что, стойка такая? Или приветствие? Надо запомнить… — Как тебя зовут? — снова посмотрел на меня мохнатобровый. Его взгляд показался мне суровым и не внушающим доверия. Я посчитала нужным скрыться за спиной Эрда. — Петра. Её зовут Петра, — блондин с хвостиком ответил за меня, — У неё амнезия, сейчас она немного волнуется. — спасибо Эрд, спас ситуацию. — Так это ты оказалась за стенами? И даже командира своего не помнишь? — я тихо кивнула, держась правой рукой за левое плечо Эрда. — А я тебя даже в лицо не видел. Что же, когда тебе станет лучше я с тобой поговорю. Надеюсь, не тет-а-тет. А то я морально этого не вынесу. — Хорошо, — выдавала из себя я и снова подняла подбородок, чтобы посмотреть на командора. Вот почему я всегда смеялась над мелким ростом некоторых людей? Это ведь совсем не смешно. Быть низким неудобно и унизительно. Я чувствую себя ущербной. — Держи, — Ирвин поднял одеяло и вручил его мне, — выздоравливай. — он сказал что-то Эрду и ушёл, делая большие уверенные шаги. — Но я не болею, — шепотом произнесла я и повернулась к блондину. — Он не это имел ввиду, — Эрд взял у меня одеяло и на кинул мне на плечи, — К тому же, скоро заболеешь, если будешь стоять на холодном. Я посмотрела на свои ноги. Белые, как снег. Неприятное ощущение сковывало меня и я потерла одну ногу о другую, в надежде избавится от холода. — Отведешь меня в комнату? Я замерзла. — Конечно. *** Вечером этого дня я старалась уместиться на подоконнике и спокойно наблюдать за небом. Сегодня опять шёл дождь. Тяжёлые тёмные тучи опустились низко, навевая неприятное ощущение одиночества. Безумно хотелось уйти, но тело почему-то не слушалось, оставляя мне лишь поддаться ему и сидеть здесь, наблюдая за тучами. Никогда не понимала людей, которые любят дождь. За что его любить? За то, что можно бегать по лужам и радоваться? Глупо. Чему радоваться, температуре на следующее утро? Или может быть, смеяться, стоя под деревом? Очень весело, ага. О, наверное из-за того, что можно… Расслабится? Опустить проблемы пониже и просто стоять и не о чём не думать? Не знаю. Не мне судить. Я никогда не любила дождь. Мне становиться тоскливо, хочется думать о чём-то, но думать не о чём. Странно, правда? Все мысли пропадают и ты как-будто забываешься, стоишь и смотришь на капли, что тихо стучать по стеклу и разводят аккуратные кружки на лужах. Я не люблю дождь из-за грязи, что он разводит. Из-за деревьев, что вот вот сломаются от сильного ветра, пугая своей мощью. Не люблю за то, что обувь становится мокрая, пройдись лишь по траве спустя час после окончания. Не люблю, потому что в комнате душно, но окно лучше не открывать. И не только из-за мокрого пола и подоконника. Может залететь шаровая молния. Не очень приятное явление, скажу я вам. Шучу. Вообще неприятное. В этот момент всё вокруг озарилось ярким светом. Раз… Два… Три… По округе прошёлся раскат грома. Он был такой громкий, что где-то на улице я услышала девичьи визги. Я конечно не люблю дождь, но не боюсь грозы. Кстати, она относительно недалеко. Всего три секунды прошло между молнией и громом. Я, сопротивляясь желаниям тела, слезла с подоконника и подошла к койке. Врач сказал, что состояние здоровья у меня в норме и в скором времени я могу переехать в свою комнату. «Родная обстановка поможет вернуть память». Ну-ну, было бы что возвращать. Я плюхнулась на кровать и вытянута затекшие ноги. Мелкие капли дождя продолжали постукивать по стеклу, напевая какую-то необычную песенку. Может это всё сон? Меня всё-таки спасли тогда, а сейчас я просто в коме и мне снится очень странный сон? Вряд ли… Жертвы комы проживают такую же жизнь, как обычно. А эта сильно отличатся. И вообще, это не моя жизнь, это всё её. Я не смогу к этому привыкнуть. Очень сомневаюсь в этом. Я потрясла головой в надежде отвлечься. Так. Мне сказали, что я могу придти на ужин в столовую, если захочу. Если нет — мне принесут еду. Конечно после того, что случилось днём идти мне не хочется, но нужно прогуляться и найти новых друзей. Или «вспомнить» старых. Новую форму мне всё-таки выдали, чему я рада. Ведь ходить в короткой сорочке, когда на тебя всё время смотрят не очень то приятно. Не знаю почему я стала объектом наблюдений. Наверное из-за того, что «пришла из-за стен». Что в этом такого я понятия не имела, но люди относились к этому очень трепетно. Наконец-то одевшись, я посмотрела в зеркало. Оно в больничной палате было небольшое, но мне достаточно. Боже, эти сапоги ещё не удобнее, чем те, которые я оставила за стеной. Зачем такие высокие? Разве в ботфортах удобно…воевать? Снова появилось некомфортное чувство маленькой одежды, поэтому я постоянно передергивала плечами, в попытке «влезть в это». Вряд ли во всём виноваты бинты. Может, причина в том, что моя грудная клетка больше её? Поэтому мне тесно? А размер ног? У неё явно 36-й, у меня же 38. Возможно, поэтому? Я не знаю, но очень надеюсь, что это пройдёт и тело будет мне радо. Хах, как странно звучит. Я размышляла об этом всю дорогу до столовой, пока не поняла, что дошла я вовсе не до пункта назначения и вообще я заблудилась. Не очень приятно. Комнату моего обитания я тоже вряд ли теперь найду, поэтому придётся напрячь память и вспомнить двухдневную экскурсию. Ничего не вышло. Как обычно в принципе. Я даже не расстроилась. Привыкла ко всему этому, так сказать. Я глубоко вздохнула и пошла искать столовую. Конечно, попробовать найти её стоило. *** — Почему тебя оставили без присмотра? — ответили мне вопросом на вопрос «а вы не проводите меня до столовой?» — Я не знаю. Все думают, что я уже освоилась и найду дорогу сама, — промямлила, надеясь, что на ужин я всё-таки не опоздаю. — Но, если честно, я ничего не вспомнила и вряд ли это вообще когда-либо случится… — Не переживай, Петра, ты всё вспомнишь. — он погладил меня по голове, чему я была не особо рада. Но почему-то мне стало как-то тепло и уютно, что я не стала дергаться и уходить, — Со временем, конечно. Я посмотрела на его челку, что была аккуратно разделена на две половины, плавно обрамляя спокойное до чертиков и одновременно с этим серьёзное лицо. Мне показался знакомым его взгляд, какой-то строгий, но не холодный. Не мягкий, но всё равно притягивающий. А трёхдневная щетина была в дополнение его не весёлого образа. Казалось, что всё в нём так, как должно быть. Слаженно правильно. За окном сверкнула молния, а буквально через секунду прогремел гром. Да такой сильный, что я непроизвольно дернулась и отошла поближе к стене, не прекращая медленный шаг по коридору. Чтобы выровнять ситуацию и не казаться пугливой дурочкой, я решила что-нибудь сказать. — Извините, — я опустила взгляд и, прекратив осматривать сивую голову, стала наблюдать за своими шагами, которые были в разы меньше, чем у него, — а Вы с командиром Ирвином случайно не родственники? — глупый вопрос, но мне хотелось его озвучить. — Нет, мы что, так похожи? — он чуть улыбнулся, отчего стал выглядеть забавнее. — Похожи. — а он, кажется, выше Ирвина, как-то слаженнее, стройнее. И мне определённо нравится больше. К тому же он знает моё имя. Что меня немного запутало. Петра, она была известна здесь или же общалась не со всеми? И если со всеми, то почему тот с медальоном меня, нет, её, не знает? Возможно, это потому, что командиру, Ирвину, трудно уследить за всеми подчиненными, он наверняка занят другими, более важными делами. Но всё же… Не очень приятно, когда на тебя, маленькую и хрупкую девушку, нападает такой крупный и грозный мужчина. С претензиями. Было бы лучше, если он оставил это на своих помощников, а сам бы занялся какими-то бумажками. Или что там все начальники делают? Я снова передернула плечами и судорожно вздохнула. Почему-то я так устала. Он спокойно наблюдал за моими махинациями, а потом резко наклонился и прислонился носом к моим волосам. Я тут же отскочила, но, видимо позволила ему вдохнуть. — Ч-что?.. — я, задыхаясь от возмущения и неожиданности, остановилась и посмотрела в его глаза. Он смотрел на меня с сомнением и словно не понимал, кто перед ним стоит. — Ты странно пахнешь. — В смысле? — единственное, что пришло мне в голову. Ответ меня поразил. — Не так, как раньше.