То, что внутри.

Чёрный ворон, черный ворон, Что ты вьёшься надо мной? Ты добычи не дождёшься, Чёрный ворон, я не твой...

      Андрей сам не понимал, почему тогда обнял Риту. Для него, в прошлой жизни, не было чем-то естественным обниматься. Он был по натуре, как это ни печально, эгоистом. В свои тридцать он не был женат, и жил в свое удовольствие, не желая иметь какие то обязанности сверх того, что были у него на работе. С некоторым недоумением, Андрей сделал для себя вывод, что дело - в его новом теле. Обнять кого-то, кому плохо - естественно для таких единорогов, как он теперь. Значит ли, что единорожье тело берет верх над его человеческим разумом? Андрей пока не мог понять, так ли это, и плохо ли это. По крайней мере, в этом случае.       А вообще, единорожьи рефлексы пока что выручали. Начиная с того, что он бегал достаточно резво на четырех копытах, хотя раньше ходил на двух ногах. И усилившееся обоняние, а так же слух, предупреждали его об опасностях.       Вот сейчас, Андрей с Ритой пробирались сквозь заросли вокруг четырехэтажного, некогда застекленного здания магазина тканей. Единорог хотел найти там на складе какие-нибудь материалы, чтобы сделать им с собачкой постели, и, в будущем, одежду. По пути сюда им один раз встретилась стая из трех собак, которые, однако, шустро разбежались, испугавшись огненного шара, а может, и взвизга Риты. Андрей заметил их раньше, чем увидел, по шороху, уловленному его ушами. Он накопил сил для пирокинетического удара заранее, и, столкнувшись со стаей нос к носу, атаковал. Рита же испугалась, но она пока что и не воспринимала всерьез опасность быть съеденной каким-нибудь львом с крыльями.        А и сама она не прочь была поесть мяса. Андрей перебивался вегетерианской едой: морковкой, капустой, картошкой. Кое-что из этого росло в бывшем парке неподалеку. Он подозревал, что эти овощи кто-то выращивал целенаправленно, но не нашел никаких признаков присутствия огородника. Рите он мог предложить кров и дом, но не еду. К счастью, единорог в своих запасах имел и десяток удочек, и снасти, которые были запакованы в пластик и сохранились. Но даже с телекинезом, он не мог управиться с такими мелкими предметами, как крючок и леска, и забросил это дело. Да и к тому же, он подозревал, что единороги и рыбу не едят. Зато Рите рыба понравилась. Снасти она настраивала по указаниям Андрея, ловил рыбу он сам, а вот готовить приходилось собачке. Впрочем, готовить рыбу она умела. Да и вообще оказалась неплохой девочкой. В холостяцком жилище Андрея, заваленном всяким стащенным с округи хламом, она сразу принялась делать уборку. На окна она приладила шторы и каких-то старых вуалей, на стол подобрала скатерть, и даже раздобыла где-то вазочку, куда поставила букет ромашек. Андрею на завтрак она сделала салат из овощей, украшенных этими самыми ромашками, рассудив, что единорогам должно такое понравиться. Андрею и вправду понравилось, он и сам не ожидал, что ромашки - это так вкусно.Это тоже было что-то из того, что знало, умело и любило его тело.        - Слушай, как ты много всего умеешь! - похвалил он её.       - Подумаешь, я еще и вышивать могу, и на машинке тоже... - улыбнулась Рита, прищурив свои желтые глаза.       Как оказалось, она это и вправду могла. Но какая швейная машинка могла сохраниться? Впрочем, Андрей нашел старинный Zinger в музее, под стеклом витрины он почти не поржавел, нужно было только смазать.       И осталось найти ткань, что они сейчас и делали. Андрей прожёг в зарослях проход до самой подвальной двери магазинного склада и, вместе с Ритой, они протиснулись между обугленных веток. Дверь была хорошая, металл плохо поддавался, да и силы на пирокинез единорог сегодня тратил не единожды. Но вот дверь со скрипом открылась. Изнутри пахнуло затхлым, но сухим воздухом.        - Темно там так... Но почему-то все видно, и не страшно. - сказала Рита, взглянув во внутрь. Андрей подумал, что у нее, наверно, есть ночное зрение, как у кошек. Он посмотрел на собачку, и тут заметил скользившую к ним тень от какой-то крылатой твари!       - Живо сюда! - крикнул единорог, и, схватив телекинезом Риту за шиворот, заскочил в подвал. Секунда, и дверь закрыта и приварена в месте замка. В тишине подвала раздался треск кустов и глухой стук удара в металл. Шипение и рычание, хлопанье крыльев. Снова удар. Взвизг, от ожога о раскаленную дверь. Хлопанье крыльев. И тишина.       Рита и Андрей вздохнули. Они оглянулись, и поняли, что все это время, сидели, вцепившись друг в друга, на большом мотке пупырчатой пленки.        - О, пупырка! - собачка скорее начала лопать полиэтиленовые пупырышки, снимая стресс. Андрей ей только позавидовал: лопая пленку телекинезом, он не мог ощутить пузырьки пальцами. Даже такой способ расслабиться был невозможен. Единорог вздохнул и огляделся. Подвал, большое помещение с высокими потолками, был заставлен стеллажами с фурнитурой и тканями. Свет проникал через небольшое окошко у потолка. Ткань была пыльная, но в подвале было сухо, и она неплохо сохранилась. Рита стала искать нитки и иголки, и складывать в сумку. Андрей прошел к стеллажам. Ткани было много, не было никакого смысла собирать все, всегда можно было вернуться сюда снова. Он собрал ватин, плотные хлопковые ткани, атлас, подкладочные, и все обвязал куском интернет-кабеля, а потом погрузил на тачку и обмотал скотчем.       - Андрей, а как же самое главное? - Рита стояла обхватив лапами огромный моток пупырчатой пленки, с таким умоляющим выражением в глазах, что Андрей лишь вздохнул.        - Ну ладно, я знаю, для чего можно будет приспособить. Но понесешь сама.       Но не успела она ответить, как за окошком, затмив свет, пронеслось что-то большое и темное, хлопая кожистыми крыльями.       Андрей и Рита просидели в подвале всю ночь, и лишь утром решились выйти наружу. Они без проблем добрались до дома со всем своим грузом. У входа в подвал была кровь, но никаких следов.