Семейные узы

Заявление Сергей забрал. Он сам спровоцировал Михаила, приврав концовку. Кирилла он прыгать не подговаривал, a только лишь хотел помочь ему добраться до дома, но вину свою чувствовал после этого до сих пор. Михаила выпустили на следующий день. Об инциденте никто старался не вспоминать. Никто, кроме Павла. Омега все принял слишком близко к сердцу. Сбежать из больницы у него больше желания не было, как и сил. Операция результатов уже не дала. Метастазы пошли в другие органы. Требовались курсы химиотерапии, чтобы хотябы облегчить страдания омеги. А мучился он теперь каждый день и без перерыва. Осень подошла к концу. Павлу лучше не становилось, но и хуже тоже. Омегу выписали, посоветовав не перетруждаться и пожить в свое удовольствие отведенный ему срок. А уже в начале декабря родил Свят. Павел не мог пропустить такое событие. Он пришел к другу через пару дней после того, как на свет появился маленький Святослав. Паша не удивился, что Свят назвал сына своим же именем. Омега любил его и себя, а значит и долгожданный малыш тоже будет любим и счастлив. Павел выглядел плохо. Он постарел и еще больше похудел. Синяки под глазами. Волос вовсе не было. Омег прикрывал голову платком, потухший взгляд. Святослав расстроился, увидев его. Он не привык к такому Павлу. Омега еще несколько раз навещал друга, был на его выписке. А потом была долгая зима. Павел заболел. Несколько раз родители порывались положить его в больницу, но омега находил в себе силы держаться. Дома было лучше. Михаилу он больше не звонил, да и сам альфа не появлялся. Этого попросил Егор. Еще когда Паша лежал в больнице, Заславский его изредка посещал, а являться к омеге домой все же не решался. Скандал на свадьбе был неприятен обоим сторонам. *** День рождения Паши пришелся на ясный теплый день. Начало весны. После очередного курса химиотерапии омега был совсем разбит. Радовало лишь то, что он не терял рассудок. Были проблемы с памятью, координацией, иногда с речью, но он был адекватен. Павел оставался любимым папой, сыном, который, как мог, помогал родителям по дому. На его день рождения Егор приехал вместе с Олегом. Павел уже спокойно относился к зятю. Никакого торжества. Тихая беседа за кухонным столом, на котором стоял красивый торт. Павел не ел. Он придерживался строгой диеты, да и есть особо он не мог. Воротило даже от запахов. Весь его рацион составляли пресные блюда без характерного запаха, зато из натуральных продуктов. В конце дня Егор признался, что Олег ждет ребенка. Новость Павла обрадовала. Он обнял сына и омегу. Его переполняли чувства. — Теперь ты рад, что моя свадьба состоялась сейчас? Я успел. А ты со всем справишься и еще успеешь внука понянчить, — произнес Егор, прощаясь с отцом. — Мы будем приезжать. Павел осторожно опирался о стену. Егор поцеловал его в щеку и выскочил к мужу за дверь. На душе у омеги осталась непонятная тоска. Он вроде бы и отпустил сына, но все еще смириться не мог. Омега медленно побрел в комнату к Антону. — Папа, ты плачешь? — мальчик моментально подлетел к отцу и обнял его.- Тебя Егор обидел? — Нет, просто стало грустно, — ответил Павел, вытирая слезы. — А тебе пора уже спать. Он отправил сына чистить зубы, а сам прилег на маленький диван. Слабость одолевала. Когда Антон вернулся, отец уже спал. Будить его мальчик не стал. Он лег в кровать, оставив гореть на столе ночник. Антон смотрел на отца. Он всегда считал его красивым и гордился им. Сейчас от Павла осталась половина. Антона это пугало. Он в свои годы все прекрасно понимал, да и не скрывали от него ничего. В раздумьях он вскоре уснул. Уже ближе к часу ночи домой вернулись дедушки. Первым делом папа Павла прошел проведать внука. Он боялся оставлять Антона вдвоем с Пашей, ведь могло случиться все что угодно. Он заметил спящего сына на небольшой софе, но будить не стал, а направился к шкафу, чтобы вытащить оттуда небольшой плед и укрыть его. Накрыв Павла и выключив свет, омега уже направился к выходу, но его остановил болезненный стон. — Пап, — позвал Павел. Омега обеспокоенно подошел к сыну. — Что, Паш? Болит? — он коснулся головы сына и аккуратно провел рукой по плечу. — Я не смогу встать. Омегу доставили в больницу уже в критическом состоянии. Павел в реанимации провел ночь и переводить его в палату не спешили. Вот тут папа Павла впервые настоял на своем, пошел наперекор мужу и все-таки обратился за помощью к Михаилу. Альфа среагировал быстро. Он приехал в этот же день. Павел был рад ему. — Когда умирал Антон, я был рядом. Он, можно сказать, умер у меня на руках, — хрипловато начал Паша. — Это так страшно. — омега взял паузу, прокашлялся и продолжил. — Когда человек погибает на твоих глазах, а ты ничего не можешь сделать. Мне очень жаль, что тебе приходиться это видеть. — Но я могу! Я могу помочь тебе. Я хочу этого, — Михаил взял Павла за руку. — Мы полетим в Германию, как только разрешат врачи. Я помогу тебе. — Помоги моему сыну. Я знаю, что ты хотел ребенка, но у вас ничего не вышло ни с Кириллом, ни с Антоном. Ты мог бы быть хорошим отцом. Помоги Антону, как когда-то помог Глебу, умоляю. Мои родители не вечны, а у Егора своя жизнь. Альфа лишь кивнул. Он старательно пытался скрыть слезы. Павлу так и не хватило духа признаться Михаилу. — Чего ты хочешь прямо сейчас? — вдруг спросил альфа. — Я хочу уехать с тобой отсюда. Заславский забрал Павла из больницы, хоть врачи и предупреждали о последствиях. Михаил буквально на руках внес омегу в свой дом. Он положил его на свою постель, аккуратно переодел и, устроив его поудобнее, вышел. Павел осмотрелся. Все та же чистая спальня, постель, пахнувшая свежестью, большое зеркало и фотографии на тумбочке. Только теперь их было три. На первой был Кирилл, уже не молодой, но все также очень красивый, на второй — Антон с Глебом, а на третьей… На третьей фотографии Павел увидел себя с Антоном. Сказать, что омега был удивлен, ничего не сказать. — Еще одно посмертное фото, — тихо произнес он. Предательски зажало виски. Зрение ухудшилось. Павел закрыл глаза. Он лишь почувствовал, что в комнату вернулся Михаил. Альфа явно был встревожен. Он сел рядом на постель. — Паш, не умирай, — прошептал альфа. — Ты единственное, что осталось у меня от моей прошлой жизни. От моей счастливой жизни. Павел улыбнулся, но глаз так и не открыл. Вскоре он уснул. А проснулся уже в маленькой квартире панельной девятиэтажки, где в комнате, между кроватью и диваном стояла раскладушка. У большого зеркала сидел Антон и красился на выход. Павел отражался в зеркале. Ему снова двадцать один, длинные вьющиеся волосы и чистая кожа на шее, не изуродованная шрамом. Темная голова Макса, спящего на раскладушке, выглядывала из-под одеяла. В комнату вошел высокий кудрявый парень, он вытирал голову полотенцем. Павел никогда не видел Егора, брата Рыжего, вживую, но смог догадаться, что это он. Парень окинул взглядом всех и, улыбнувшись, произнес: — Теперь все в сборе! Мы очень долго ждали тебя, Паш.