Семейные узы

Павел все чаще стал оставаться на ночь у Михаила. Альфа даже успел привыкнуть к неудобным вопросам о престарелом любовнике и о том, что он мог найти омегу достойнее и моложе. Почему-то Заславский чувствовал ответственность за Пашу. Хотелось оберегать омегу, да и сын его казался Михаилу таким родным. В глубине души он надеялся, что Антон его сын, но доля вероятности была слишком мала, а Павел молчал как партизан и на все намеки отнекивался. Однажды Михаил вновь затащил Пашу в постель. Как любовник он ему напоминал Антона. Но Павел был нежнее. Омега слабел и это чувствовалось с каждым днем все сильнее. — Глебу было семь, когда умер Антон, — произнес Павел и уткнулся в плечо альфы. — С чего вдруг такие разговоры? — Я умру, а Антон останется. Я так хотел вырастить его достойно. Я же всю свою жизнь пересмотрел… — Давно ты видел море? — перевел тему Михаил. — Лет тридцать назад. — Не хочешь съездить вместе со мной и Антоном? Павел поднял голову на альфу. Он приподнялся, опираясь на локти. Михаил игриво натянул ему на голову одеяло. Паша лишь улыбнулся. — Зачем сбрил? — Михаил ласково провел рукой по совсем коротким волосам. — Все равно выпадут, — Павел посмотрел прямо в глаза альфе. — Зачем тебе я, старая больная проститутка с ребёнком на руках? — Мне интересно, — вздохнул альфа. — Что? — Ты мне интересен. Я не могу сказать, что люблю тебя. Любил я только Кирилла, но ты вызываешь у меня интерес, также, как и когда-то Антон. — Нравятся шлюхи? — Скорее ваше мастерство. А ты научен. Антоном и жизнью. Кстати, откуда этот шрам на шее? — Я сидел в тюрьме. У дяди в колонии, — усмехнулся Павел. — Нарвался неудачно. — И за что ты сидел? — нахмурился Михаил. — Можно сказать, что за убийство, — Павел резко поднялся. — Не хочешь — не говори, — Михаил коснулся плеча Павла. — Откуда столько нежности ко мне? — Павел грубо оттолкнул альфу. Он стал агрессивнее. Михаил остановил Павла. Он повел его, сопротивлявшегося, в ванную комнату. Рубашка альфы, надетая на Павла, доходила до середины бедра, прикрывая красивое нижнее белье. Михаил повернул Пашу к зеркалу, придерживая его за запястья. — Смотри на себя! — приказал он. — Ты хорош даже в сорок, в моей рубашке, без длинных волос, с уродливым шрамом на шее. Ты ничуть не изменился, Паш. Ты не постарел. Ты просто изменился, но не постарел! Михаил вновь повернул Пашу к себе. А тот в свою очередь просто прижался к альфе, наслаждаясь моментом. *** Далеко увозить Павла в его состоянии альфа не решился. Ограничились они пределами страны. Анапа конца июня оказалась ничуть не хуже зарубежного курорта. По крайней мере так показалось Павлу. Антон был рад поездке. С Михаилом они подружились сразу. Мальчик напоминал альфе его самого в детстве. Спокойный и воспитанный, но не прочь и похулиганить совсем чуть-чуть, пока никто не видит. Павел смог отдохнуть от суеты и от подготовки к свадьбе сына. Слишком много возложили на него ответственности. Получилось так, что омега просто напросто сбежал. Он ничего не сказал родителям, Егору, а тем более Сергею. Последний вечер Павел и Михаил провели у моря на пляже. Омега уже не скрывал своих чувств к Михаилу. Павел положил голову на плечо альфе. — Паш, тебе плохо? — обеспокоено спросил Михаил. — Нет, мне очень хорошо. Антон играл неподалеку, забегая в прибрежные волны. Павлу было спокойно. Он чувствовал себя неважно, но молчал последние пару дней. Не хотел разрушать ту семейную идиллию, что сложилась у них с Михаилом. Павел мечтал признаться альфе, что Антон его сын. Омега знал это точно, ведь этого ребенка он запланировал. Отказался тогда от противозачаточных и других средств контрацепции, он просто отдался Михаилу. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — Павел занервничал, он посмотрел на альфу. — Что? — Михаил не стал дожидаться ответа. Он просто поцеловал Павла. *** Июль Павел провел в больнице. Поездка отрицательно сказалась на его здоровье. Чаще всех отца навещал Егор. Когда Павлу стало лучше, он начал уходить на время из стационара. Как правило его забирал Святослав. Омега находился на четвертом месяце. Он просто расцвел в своей беременности. Павла это радовало. Одна такая поездка со Святом закончилась тем, что Паша не вернулся в больницу. Он просто попросил друга отвезти его домой. Свят не отказал. Он и сам был против Пашиного нахождения там. Родители омеги поступка сына не одобрили. А вот Антон просто не мог оторваться от отца. Он так и уснул у него на руках, боясь отпустить. — Зачем ты это сделал? — негодовал старый альфа. — Через две недели операция. Мы с трудом нашли здесь врача, который согласился оперировать тебя в таком состоянии! Паша сидел на широком диване. На руках спал Антон. Мальчик был высокий, поэтому его тонкие ножки выходили за пределы дивана. Омега улыбался. — Я хочу быть на свадьбе сына. — Ты рехнулся?! — альфа говорил на повышенных тонах. — Какая свадьба? Да ты не доживешь до нее! — в сердцах произнес отец. Павел поднялся с дивана, оставляя там спящего сына, которого он осторожно накрыл пледом. — А вот и доживу, — тихо и жестко произнес Паша, подойдя совсем близко к отцу. — Назло тебе! *** В день свадьбы все изначально пошло наперекосяк. Машина опоздала, забыли кольца, вся свадебная кутерьма тяготила Егора, глупые «традиционные» игры, глупые песни и куча незнакомых лиц. Все это родственники Олега. Со стороны жениха -альфы почти никого. Отца просить участвовать во всем этом ужасе он не посмел, хотя Паша наверно смог бы спасти его, остановив этот ужас. Изначально Павел предлагал Егору и Олегу просто расписаться и отправиться в путешествие, но родители и сам Олег были против. Они хотели традиционную пышную свадьбу. Сергей, как мог, пытался умерить пыл новоиспеченных родственников, но получалось у него это плохо. Егор и вовсе опустил руки и пустил все на самотек. Уже в ЗАГСе, когда заветные подписи были поставлены, альфа вздохнул с облегчением. Осталось пережить самую малость. Суетливый фотограф поочередно выстраивал разные комбинации из родственников и молодожёнов, негодуя о том, что отсутствует папа жениха. Павел сразу сказал, что на роспись не приедет, Егор не был на него в обиде за это. Небольшой банкет изобиловал дурацкими развлечениями, в которых Егор все же без энтузиазма участвовал. Он изначально мечтал о тихой и красивой свадьбе в кругу близких, но перечить родителям Олега не стал. Все должно было быть «как положено». Сам Олег же в самый разгар веселья признался, что уже не может это терпеть и пытался даже подговорить Егора сбежать. Но тут альфа настоял остаться в наказание за то, что омега не послушал его изначально. Уж дотерпеть до конца дня он был в состоянии. Павел приехал к середине вечера. Он был с Михаилом и Антоном. Зашел в зал он всего один раз, оставив сына дедушкам. Выглядел Павел хорошо и свежо. Он позвал Егора выйти на террасу. — Я поздравляю тебя, Егор, — Павел обнял сына. — Я рад, что ты приехал. Может все же останетесь… Их беседу прервал Сергей. Он быстро оказался рядом с Егором и Павлом. Осмотрев с ног до головы Заславского, он с силой ударил Павла по лицу. Пощечина обожгла щеку. Михаил было метнулся к омеге, но тот жестом его остановил. Да и не требовалось, Егор тут же среагировал, оттолкнув альфу и повалив его на землю ответным ударом. — Зачем его притащил, падаль? — Рыжий был пьян. Он сидел на полу и смотрел то на Заславского, то на Павла. — Не смей так говорить о моем отце! — А то что? — усмехнулся Рыжий. И Егор был готов вновь среагировать, но его остановил Михаил, аккуратно перехватив руку парня. — Остынь, — строго произнес он, указывая ему, отойти к отцу. Михаил ногой резко толкнул Сергея в грудь. Тот от неожиданности откинулся на пол, больно ударившись затылком. — Запомни, Рыжий, он больше не твоя шлюха. — Что? Купил его? Как Антона! А потом убьешь! Но я отомщу, слышишь, — Рыжий кричал. Михаил убрал с его груди ногу и подошел к Егору и Павлу. Он приобнял обоих и стал уводить в сторону входа в зал. — Это я спустил Кирилла тогда в метро. Я был с ним перед тем, как он бросился под поезд. Я сказал ему это сделать. Заславский резко остановился. А потом одним рывком оказался около альфы. Он с ожесточением бил Рыжего. Удары сыпались в основном по лицу. Для Михаила все закончилось отделением полиции, для Рыжего — реанимацией.