Я - только чуть больше

Он шёл, ни на секунду не замедляя шаг; в ничем не прикрытую шею нещадно задувал ветер. Парень поёжился, пытаясь поплотнее запахнуть куртку, ведь на дворы уже легли сумерки. Старые облезлые дома вернули почти ностальгическую неприязнь к ним. Ему было некуда идти, но данное обстоятельство ни разу не навлекало на него панику. Это уже само собой разумеющееся; в особенно ускоренном темпе парень миновал ненавистные дворы и на ватных от страха ногах прошагал дальше. Он не понимал, зачем приезжает в этот город: здесь у него не было ни друзей, ни родственников. А тех, кто остались там и в неведение, он заставлял волноваться о себе — связь тут брала только в редких местах, он уже давно знал об этом. Но всё же что-то безумно тянуло его сюда. Он никогда не знал, где территориально находится, никогда не знал дороги, но это не мешало ему, когда надоест скитальческий образ жизни, поймать ближайшее такси, попросить довезти до аэропорта и взять билет на самый ближайший и самый дешёвый рейс обратно в Питер. Домой. Дом. Сколько теплоты в этом слове. Теплоты, которая сейчас бы точно не помешала парню; холод сковал все его конечности. Даже если заходить греться в какой-нибудь подъезд, заснуть у него всё равно не получится. Слишком страшно. Пытаясь зажечь сигарету, парень пропустил тот момент, когда он забрёл в какой-то парк. Кругом возвышались красивые деревья, и даже сомневаться нельзя, что при свете дня там было безумно приятно находиться. Днём, но не сейчас. Окоченевшие руки отказывались слушаться, зажигалка никак не поддавалась раскрасневшимся, оледенелым, длинным пальцам. Он выронил сигарету из рук. Последнюю. — Сука! — в этой тишине получилось слишком громко. Юноша услышал позади себя приближающееся шаги. — Что за блядский выговор, нигер? — а после замер на месте. Ноги приклеились к холодной и твёрдой земле. Масла в огонь подливало то обстоятельство, что он не мог видеть их лиц, так как стоял спиной к этим местным. На голову парня был натянут относительно тёплый, с чёрной оторочкой капюшон. Молодой человек тысячу раз поблагодарил самого себя за то, что секунды две назад он его на себя напялил. — Северный походу — смотри, как вырядился! — у него пересохло в горле. Вся компания насмешливо заулюлюкала. Судя по голосам, их было человек десять; парень не то, чтобы в совершенстве знал английский, но слова, которые они произносили, с невероятной точностью понял даже он. — Ты оглох, что ли?! Я спросил: с какого ты района? — и в следующую секунду парень был грубо развёрнут за плечо лицом к собеседникам. Их было всего пятеро, преимущественно чёрной расы. У парня кровь застыла в жилах. Он знал, что бывает в этих дебрях, когда чёрные напираются на белого парня, но юноша совсем не хотел испробовать это на себе. — Он игнорирует тебя, чел. — и парню прилетел мощный удар в живот; он ожидаемо согнулся пополам, в глазах потемнело от неожиданной боли. Кажется, что-то упало у него из кармана, и он попытался разглядеть предмет, поднять его, но сразу же сразил ещё один сильный удар в челюсть. На этот раз парень не устоял и упал прямо на мокрый асфальт, чувствуя на языке тошнотворный вкус крови. Затем он услышал короткий щелчок пистолетного барабана и болезненно зажмурился, ожидая получить пулю в лоб. Да уж, он и подумать не мог, что именно вот так завершит своё пребывание в этом бренном мире. Смерть в заброшенном парке от пули Лондонских гангстеров — не каждый герой фильма может таким похвастаться. Но, к счастью, он вдруг услышал уверенный и твёрдый голос где-то позади себя: — Эу, хорош, он со мной. Он восточный. Оставь парня! — через силу он распахнул глаза. Дуло пистолета всё ещё угрожающе смотрело в его сторону, зато теперь лицо державшего оружие, не было столь же угрожающим. Пистолет был медленно опущен. — С тобой, говоришь? — Да. — этот твёрдый тон заставил поверить в это и парня. — А ты у нас кто будешь? — «гангстер» совсем недоброжелательно усмехнулся. Последовала пауза, видимо, говоривший пожелал воздержаться от ответа; парень же до сих пор не знал ничего о своём спасителе, ведь по-прежнему лежал среди возвышавшихся над им фигур «правом обладающих». — А что нам за это будет? — «главарь» продолжил зло усмехаться в сторону спасителя. — Лучше не встревать. Кажется, он с Кэннинг Тауна, братец… — тихо зашептал на ухо главарю его стоявший неподалёку и, видимо, узнавший парня приятель. Неподдельный ужас прочитался в глазах у держащего оружие. А  молодой человек и сам не заметил, как его лицо перекосила усмешка. Он совсем не контролировал этот процесс. Быть в таком положении и ухмыляться — не самая лучшая идея, и он это понимал, но ничего не мог сделать со своими лицевыми мышцами — угол его губы неумолимо полз вверх. Он лежал и ухмылялся, даже не подозревая, что в этот миг он идеально повторял мимику своего спасителя. — Тогда научи своего дружка разговаривать на досуге. — парень был одним движением поднят за шкирку на ноги и всё тем же движением его почти впихнули в руки неизвестного. Его тут же схватили за локоть и крепко прижали к себе. — Я попрактикуюсь, всего хорошего. — банда быдлорей нагло хмыкнула и поспешила удалиться. У парня по-прежнему шла кровь из рассечённой скулы, его по-прежнему прижимали к себе тёплые руки, и он по-прежнему не видел лица своего спасителя. — Спасибо, — тихо прохрипел он. — Тебя сильно били? — только и спросили у парня и почти насильно поволокли того к лавочке. — Выложи телефон, чтобы не мешался. — пострадавший кивнул и положил свой айфон рядом с телефоном этого Робин Гуда. — Запрокинь голову и приложи. — тот протянул ему бутылку с водой. — Спасибо, — только и смог повторить юноша. — «Спасибо» тебе в следующий раз не поможет, лучше тебе тут не ошиваться. Я обычно не спасаю всяких заблудших, но… — Но что? — прижимавший холодную бутылку к щеке, даже поднял голову от начавшего накатывать возмущения. — Ты кое-что обронил, парень… — неожиданно прозвучавший родной акцент звоном отдался в ушах. Этот юноша — русский, так вот оно что! Его взору представили красную корочку с традиционным золотистым изображением двуглавого орла на обложке. Затем паспорт перевернули и раскрыли, по-прежнему держа его перед взором пострадавшего, подставляя его же собственную, как всегда упоротую, фотографию. — Не узнаёшь, Иван Евстигнеев? — и снова наглая усмешка перекосила его лицо. Ваня спокойно протянул руку навстречу. — Отдай. — Смотри, не теряй. — документ был благополучно возвращён хозяину. Затем он, повторяя позу спасённого, распластался всем телом на лавочке. — А тебя как зовут-то? — неуверенно подал голос Евстигенеев. Собеседник хмыкнул. — Для тебя это будет пустая информация — мы больше не увидимся. — последовала долгая пауза. Оба молчали. — Как там? — неожиданно произнёс спаситель, прикрывая глаза. — Где? — Ваня вдруг почувствовал необъяснимое трепетное волнение. — В Питере. — вопрошающий вздохнул, поворачивая голову на своего собеседника. — Откуда ты… — хотел было вновь возмутиться Ваня, но тут же вспомнил про паспорт и прикусил язык. — Хорошо. Погода, правда, ни к чёрту, а так всё хорошо. Как всегда, — поняв наконец суть вопроса, ответил Ваня. — Ну, раз как всегда — значит, точно хорошо. — он снова усмехнулся, затем посмотрел на своего собеседника. Юноша слишком долго вглядывался в его лицо, а затем произнёс: — Уезжай отсюда. В Питере лучше. — А ты почему здесь? — ответить парню не дали многочисленные крики, донёсшиеся со спины. Евстигнеев тут же напрягся. Парню магическим образом передалась его напряжённость, и он поспешно заверил: — Всё хорошо. Это мои. — Ваня понимающе кивнул. Компания быстро миновала разделяющее их расстояние и оказалась в поле зрения ребят. — Мы тебя потеряли, чувак! — к нему тут же подлетел крупный парень с широкой улыбкой и бутылкой пива в руках. Говорил он как будто с двойным акцентом, что звучало весьма странно. — А это кто? — Улыбчивый указал на Евстигнеева. — Не знаю. Сидел тут рядом и всё. — он быстро сунул свой телефон, лежавший на скамейке рядом с Ваниным, в карман. — Слушай, может ему холодно, может ему толстовку одолжить, или… — Забей на него, — спаситель грубо оборвал Улыбчивого. Затем, бросив на Евстигнеева последний взгляд, парень удалился унося за собой и громкие крики своей компании. Ваня посидел так ещё секунду, а затем благополучно устроился на лавочке. Поначалу ему было холодно, а потом тело практически свело от дискомфорта. До мурашек. Так бывает, когда ты с холода заходишь в тепло, и внутри тебя начинают бороться две температуры. Но юноша не заходил в тепло, а ощущения были такими же. Со временем оно пропало, а ему на смену пришло только блаженное тепло. Не собираясь выяснять, что же творится с его организмом, Ваня заснул.