Я - только чуть больше

Утреннее солнце осветило просыпающийся Лондон мягким светом. В парке, где спал Ваня, по-прежнему не было ни души, а его телефон, как ни странно, разрывался от чьих-то навязчивых звонков. Проснувшись, он первым делом глянул на время. Одиннадцать утра. И тринадцать пропущенных. Не успел Ваня осознать сложившуюся ситуацию, как снова раздался звонок. Номер был неизвестен. Странно, и рингтон вроде не его… — Да. — Бля, чувак, тут пиздец полнейший! Я тебе звякнуть заскочил в телефонную будку, так что побырому. Слушай, если ты до сих пор зависаешь в Грин Парке, то тебе нужно быстро собрать себе крюшечку. Ибо у меня есть пару номерочков, которые тебя заинтересуют, понимаешь?! В общем, так: в два на левом берегу. Понял? — Что? — Ваня еле прервал этот бессвязный поток речи. — Мирон, хватит прикидываться! — Послушайте, я не Мирон! Вы видимо… — Ты думаешь, я твой голос от чужого не отличу?! Завязывай давай с этими приколами. В два жду. — и повесил трубку. Да уж, проснуться из-за того, что какой-то долбаёб ошибся номером — лучшее начало дня. Ваня тяжело вздохнул и одним движением разблокировал гаджет… стоп, у него же вроде был пароль! …Сука! На обоях стояла дворцовая площадь, мать её! До Вани со скоростью света доходил смысл произошедшего. Вспомнилось всё: и драка, и геройство какого-то авторитетного русского, и… вопросы про Питер, что б их! Но вот только где искать этого «героя» теперь было непонятно. Тем более, у него, видимо, намечается важная встреча, о которой он даже и не подозревает. Класс! Чёрт, ну где его теперь искать, а?!

***

Дело уже близилось к сумеркам. Евстигнеев сидел в каком-то затхлом кафетерии и доедал свой сэндвич. В руках он по-прежнему нервно крутил чужой телефон. Не успел Ваня даже расплатиться, как у него вдруг резко заболело в боку. С точностью так, как это бывает при беге. Но, блин, парень по-прежнему стоял на месте! Он никуда не двигался! Сослав эту боль на «качество» еды, которую он только что употребил, Ваня уже было направился к выходу, но тут как из-под земли, как снег на голову, откуда ни возьмись… парень усиленно не мог подобрать в своей голове нужное выражение, ибо они всё равно не объяснят чувств Евстигнеева в тот момент. Он — охуел. Из дверей прямо на него влетел раскрасневшийся, тяжело дышащий и явно запыхавшийся молодой парень. — Это ты Евстигнеев?! — Ваня кивнул. — А ты, я так понимаю, тот, кому влом называть своё имя? — Заткнись и верни мне телефон. — Мирон выжидающе протянул руку, — Живо! — Только после вас, капитан, — ответно язвил Евстигнеев. Фёдоров закатил глаза и гневно уставился на двери кафе. В эту же секунду в помещение, чуть ли не валясь с ног, влетел Улыбчивый; он остановился, сгибаясь пополам и пытаясь судорожно перевести дыхание. Фёдоров подошёл к другу, забирая из его рук Ванин телефон. — Но получишь ты его только тогда, когда мы поговорим с тобой про мою сорванную встречу! А ты что?! — Мирон обернулся на третьего, которого Ваня не замечал до этого момента. — Неужели не мог понять, что это не я?! Неужели перепутал мой голос с этим… — Да ваши голоса отличи попробуй! — тоже возмутился, видимо тот, кто звонил с утра Евстигнееву. Секунду глаза Фёдорова норовили вылезти из орбит от злости, а потом в них промелькнул живой блеск и задор.Мужчина медленно растянул губы в улыбке. Все с недоумением смотрели на него, пытаясь понять, что могло вызвать такую резкую смену направления ветра. Но последовавшая за этой переменой фраза, всё разрешила и поставила на свои места: — Голоса не отличить, говоришь? —  Мирон обернулся на Евстигнеева, оценивающе того рассматривая. «Улыбчивый» и «третий» переглянулись, коротко усмехнувшись.

***

— Но я даже не пробовал ни разу! — Всё в жизни приходится делать в первый раз: давай! — Ну я даже не знаю… — Смелее! — Мирон подталкивает Ваню в центр круга и передаёт ему скрученную в трубочку газету — импровизированный микрофон. Евстигнеев оказывается в центре. Куда ни глянь, везде толпились весёлые, кричащие что-то подбадривающее молодые парни. Большинство из них были уже не совсем трезвыми. В толпе кричащих Ваня заметил Улыбчивого. Он кричал что-то громче всех, пытаясь воодушевить волновавшегося Ваню. — Давай! — Чувак, не молчи! — Евстигнеев сглотнул. В голову абсолютно ничего не лезло, и он продолжал молчать. — Мирон, ты что, немого привёл? Мирон. Это он во всём виноват, блять! Выставил Ваню на посмешище, ну что, теперь доволен?! Евстигнеев поискал глазами виновника. Фёдоров стоял рядом с Улыбчивым, сложа руки и хмуря брови. В руках он держал бутылку воды. Мужчина не особо помнит, что его на это натолкнуло, но он начал тихо-тихо, почти беззвучно проговаривать свои недавно написанные панчи, которые никто ещё не слышал. Секунду Евстигнеев удивлённо пялился на Мирона. Он абсолютно чётко улавливал слова, которые сейчас эхом отдавались от его собственных мыслей, и он видел Фёдорова, который что-то уверенно и быстро проговаривал, словно заклинание. Ваня улыбнулся. Потом он во всём разберётся. — Я покидаю дом в семь часов утра, в одном кармане диплом, а в другом — дыра! Я сижу курю на детской площадке, я в детстве о счастье мечтал, но надежды так шатки!.. — все одобрительно и громко закричали. Один лишь Улыбчивый перевёл охуевший взгляд на Мирона — он уже зачитывал ему эти рифмы. — …Мне 26, но я развиваюсь с трудом, будто заштопанный флаг!.. — парни идеально вписывались в ритм. Они прекрасно чувствовали друг друга. Ваня не особо понимал, что происходит, ведь он находился от Мирона на расстоянии десяти шагов. Ведь даже находящиеся рядом с ним парни ничего не слышали! Парень ничего не понимал. Это было на грани фантастики! Но чёрт, сейчас было слишком хорошо, чтобы думать об этом! Евстигнеев не заметил, как вечер сгустил над компанией свои, и без того тёмные краски. Теперь весь парк освещали многочисленные фонари. А Ваня всё продолжал. Ваня и Мирон продолжали. В этот вечер он завоевал расположение многих, чуть ли не наравне с уважением. Закончив, юноша устремился в толпу. Расталкивать людей локтями ему не пришлось — как только его нога коснулась участка асфальта близ толпы, все расступились. Словно вода под Божьими стопами, как привыкли это изображать на картинах старого света, расступались перед Ваней люди, делая для него живой коридор, не прекращая оглушительно шуметь. Парень то и дело ловил на себе одобрительные хлопки по спине, а ладонь уже болела от постоянной «пятюни», которые отвешивали ему парни. Лестных фраз, которые встречали Ванины уши было много, но эти повторялись чаще всего: — «Ты был хорош!» — «И это ты на ходу придумал?! Вау!» — Ваня не мог отвечать благодарностью на эти фразы, ведь в этом не было его заслуги. Всё сделал за него Мирон. Евстигнеев подошёл к Фёдорову. Тот сразу же отвернулся. — Порчи! Я хочу, чтобы вышел Порчи! — внезапно крикнул кто-то из толпы, и все поддержали. — Порчи! Порчи! — все очень активно звали парня. Видимо, он действительно пользовался популярностью. Но какого было Ванино удивление, когда из толпы скромно улыбаясь и жестами призывая ребят быть потише, в центр круга вышел Улыбчивый! Тот самый Улыбчивый, который хотел одолжить Ване толстовку! Тот самый, который громче всех поддерживал его! Вот это да! Евстигнеев неосознанно улыбнулся. — Пойдём, иначе самооценка упадёт ниже плинтуса, — слегка улыбаясь и беря Ваню за локоть, произнёс Мирон. Фёдоров скривил губы в шуточной неприязни и показал Порчи средний палец. Он в ответ засмеялся. Когда парни отошли на приемлемое расстояние от шумной компании, Ваня позволил себе закурить, а Мирон устало плюхнулся на скамейку. Наверное, стоило бы поговорить и выяснить, что только что происходило, но с чего начать? Может, у Вани просто глюки? — Не смотри на меня так, я сам не понял, что произошло… — тихо произнёс Мирон, и в его голосе промелькнула тень страха. — Hey, guys! — откуда-то из-за кустов к парням выбежала молодая тёмноволосая девушка и быстро-быстро заверещала что-то на английском, обращаясь при этом к Евстигнееву. Секунд 15 она тараторила без остановки, а потом замолчала и с широченной улыбкой и выжидающим взглядом уставилась на Ваню. Тот перевёл охуевший взгляд на Мирона. Фёдоров закатил глаза. — Она твой a.k.a. спрашивает. — услышав знакомое слово, девушка улыбнулась ещё шире и закивала в подтверждение Мироновых слов. Ваня всё ещё непонимающе смотрел на обоих. Мирон выдохнул.— Псевдоним, — пояснил он. — А! — Ваня улыбнулся и, тыча куда-то в район собственного локтя, он выдал:  — Джонни Рудбой. — Rudeboy? Cool, cool! Thanks! — ответила девушка и, по-прежнему не отрывая взгляда от Вани, она начала медленно пятиться назад. Так как дороги она всё ещё не видела, то слегка запнулась о какой-то камушек. Хихикнув от своей невнимательности, девушка удалилась. Ваня проследил за ней улыбаясь, но когда он перевёл взгляд на Мирона, вся его улыбка сошла на «нет», Фёдоров выглядел темнее тучи. — Очередная тупая пизда, — выдал Мирон, — Таких ещё много встретишь, не заморачивайся даже, — произнёс парень, жадно хлебнув из своей бутылки. *** — Ну, ты куда теперь? — спрашивает Мирон у Вани, в то время как Порчи прощается с последним оставшимся человеком из всей огромной компании. Уже почти три. — Я не знаю. — Рудбой пожал плечами. Фёдоров даже чуть ли пивом не поперхнулся. Он перевёл настороженный взгляд на Евстигнеева. — Тебе некуда идти? — после секундного созерцания по уже давно изученному за этот день маршруту: от головы до пят, аккуратно спрашивает Мирон. — Что-то типа этого, — ответил Ваня.  Да, Рудбою всегда было некуда идти в Лондоне. Он перебивался то у каких-то знакомых, то в затхлых гостиницах, то в парках. Чаще всего, конечно, ему обеспечивали приют на ночь, но сейчас уже почти утро — его никто не примет. Фёдоров тяжело вздыхает. — Порчи, как тебе идея спать на полу? — спрашивает Мирон, у только что подошедшего друга. Он в ответ нахмурился, замотал головой и протестующе замычал. — А если я уточню, что при этом у нас будет ночевать этот «красавца»? Юноша слегка посмеивается себе в кулак, наблюдая за реакцией — Дарио озарился доброй и как всегда широкой улыбкой. — Тогда согласен! Хоть в манной! — Дарио, сколько раз тебе говорить? Не «манна», а ванна! — всё ещё хохоча, исправил Мирон. — А мне так больше нравится! — размашисто махнул рукой Порчи, и Мирон в открытую засмеялся. *** Фёдоров грубо оттолкнул от себя настойчивую Ванину голову, которая вот уже пол часа, норовила устроить Мироново плечо на работу подушкой. Порчи возмущённо ударил Мирона по коленке и приложил указательный палец к губам, затем аккуратно потянул спящего за правую руку, перенеся центр тяжести, и тот благополучно устроился на плече Дарио. Мирон хмыкнул. Его всегда бесила эта излишняя доброжелательность Дарио. Стоп, бесила? Ему ведь казалось, что именно это ему в друге и нравится… Похуй, это бесит его сейчас. С каждой последующей станцией пассажиров становилось всё меньше. Они, наверное, пройдут свою давно изученную схему — выйдут на ближайшей станции и доедут до дома на автобусе, ибо метро в такой час становилось настоящим квестом. Особенно на той станции, куда едут парни. Мирон глубоко вздохнул. Он ненавидел подземку. Видеть её приходилось по двести раз на дню, это раздражало. У него уже как будто дежавю когда он видит эту круглую табличку с надписью «underground». Фёдорова уже тошнило от неё. Если когда он только приехал все новые обозначения притягивали к себе взгляд своей новизной, то теперь, он просто молился, что бы местные власти хотя бы чуть-чуть изменили дизайн метро. «The Next station is — Canning Town», — оповестил парней монотонный женский голос. Мирон потряс Ваню за плечо. Тот устало поднял голову. — Вставай, приехали! — бросил Фёдоров, направляясь к дверям и вальяжно хватаясь за поручень. Они были одни во всём вагоне. Порчи тоже слегка потормошил Евстигнеева. Тот наконец поднялся. Его сразу же одолел «со снанный» холод. Ну, знаете, когда в помещении и не особо прохладно, но тебя всё равно переполняет лёгкий неприятный холодок после сна. Ваня обхватил себя за плечи, поравнявшись с Мироном. Тот вдруг неожиданно вздрогнул. — Мирон, ты чего? — спросил Порчи, дотрагиваясь до плеча друга. — Ничего. Холодно просто… — шмыгнул носом Фёдоров. *** — А где мы хоть находимся? — наконец решился подать голос Ваня. Ему было безумно страшно. Они брели в абсолютной темноте, вдоль старых заброшенных домов, то и дело натыкаясь на мёртвых крыс. И в этот момент Ваня понял, почему та компания так испугалась Мирона. Просто жить в этих дебрях и оставаться целым — это уже невероятное достижение. — Восток, — ответил Мирон. Он не мог перестать ухмыляться пугливости своего новообретённого приятеля. А Ваня в это время еле сдерживался, чтобы не схватить Порчи или Мирона за локоть, или вообще не бросится бежать подальше от этого места. Он тяжело сглотнул. — То есть? — поинтересовался Ваня. — Ну… — Мирон выудил из кармана Ванин айфон.  — Грубо говоря, вот здесь Бектон, вот здесь Баркинг, а это — Кэннинг Таун, соединяющая станция, угол. Пересадочная. Понял? — Фёдоров тыкнул в правое ребро телефона, потом в левое, а затем ткнул в соединительный угол двух рёбер, наглядно демонстрируя их местоположение. — Мы на углу Востока?! — взбунтовался Ваня. — Восточней некуда, приятель, — хмыкнул Мирон. Евстигнеев тут же отступил назад, взглядом умоляя ребят остановиться и не идти дальше. Мирон закатил глаза. — Хватит, пошли. — А …а это что?! Труп?! — Ваня указал куда-то дрожащей рукой. Указывал он на лежащую в самом углу, около водосточной трубы человеческую фигуру. — Может быть да, а может и нет, — ухмыльнулся Мирон и уже было двинулся дальше, но Ваня охуел с этих слов. — И ты ничего не сделаешь?! — надрывая глотку, заорал Ваня. Ему вдруг стал безумно противен Мирон. Как он может так поступать? Ведь это человек! Он просто поверить не мог в такое отношение! — А ты разве отлеплял в школе прилипшие к парте жвачки?! — Мирон тоже разозлился и уставился на тяжело дышащего Ваню. Тот молчал. — Вот и я не стану, — хмуро закончил Мирон. Порчи, с грустью посмотрел на своих приятелей и медленно двинулся к фигуре. — Дышит. Все в порядке, — убирая пальцы от шеи этой биологической субстанции, осведомил он.  Мирон перевёл полный злости взгляд на Ваню. Выглядел он так, словно ему было нужно, чтобы этот человек умер, а Ваня помешал. — Вот и отлично! Слава небесам, блять! Может мы ещё станцуем на радостях, нет? — саркастично улыбнулся Фёдоров и двинулся дальше. Ваня, с неприятным осадком на душе, остался стоять на месте. — Ну, вы идёте, или как? — ещё раз уже издалека, окликнул Мирон. Парни неуверенно направились ему навстречу, бросив последний взгляд на человеческое тело. *** Ребята наконец-то завалились в квартиру. Она была однокомнатной. Из спальной мебели там были только раскладной диван и односпальная кровать, поэтому Порчи по доброй воле, сразу же отправился спать в «манную». — Я спать чего-то так хочу! — широко зевнул Дарио. — Я, пожалуй, пойду в манную, — сказал он и направился прочь из кухни. — Ага, кашу, — тихо сказал Мирон, улыбнувшись. Ваня прыснул. — Чего? — эхом послышался голос Порчи. — Спокойной ночи, говорю! — крикнул в ответ Фёдоров, и парни засмеялись. ***  — Ты чай будешь? — как и подобает хозяину жилища спросил Мирон у Вани. — Не откажусь, — коротко ответил Рудбой. Мирон налил кипяток в маленькую кружку, но прежде чем передать Ване готовый напиток, он обернулся на него с как будто виноватым видом. — Извини, но у нас только так… Поэтому, если что, ты ещё можешь отказаться от чая, — произнёс Мирон и продемонстрировал Ване уже использованный чайный пакетик. Ваня удивлённо поднял брови. Ничего плохого в экономии он не видел. Друзья в общаге всегда так делают, он уже привык, чего Мирон так волнуется-то? — Нет, я не отказываюсь, всё в порядке, — ответил Ваня. — Ну смотри… — произнёс Фёдоров и наконец поставил перед Ваней кружку с чаем. Тот, как изголодавшийся, сразу же прильнул к горячей керамике, впуская в себя избавляющее от вязкого холода, безумно приятное тепло. — А завтра что планируете делать? — глотнув горячий чай, спросил Ваня. — Завтра? Уже сегодня, — улыбнулся Мирон. Ваня хотел было что-то сказать, но парень оборвал его:  — Слушай, извини, что я заставил тебя испугаться…ладно? — тихо произнёс мужчина. Ваня ещё секунд десять пялился на Мирона. Он извиняется за это? Ну, надо бы конечно, но он не ожидал этого от такого человека. — Ничего страшного. Мне-то всё равно. А тот человек… — Да, я знаю, — снова перебил Мирон и сел за стол рядом с Ваней. — Но, понимаешь, я уже привык. Я не могу ничего с собой поделать. К плохому тоже быстро привыкаешь, это я на себе проверил, — Фёдоров выдохнул. Ваня не знал, что ему ответить. — Ладно, не грузись, забыли. Ты лучше скажи: почему Порчи так странно разговаривает? — улыбаясь и быстро переводя тему, задал действительно интересующий вопрос Ваня. — А, амигос этот? — Мирон тоже улыбнулся. — Он португалец. Вот почему. — Прикольный он, — улыбнулся Ваня. — Да. Он человек с большой буквы, скажу я тебе. И битмейкер к тому же ахуенный. Да и зачитывает не хуже. Чудо в общем. — слово «чудо» вырвалось совершенно непроизвольно, и Мирон дико смутился. — Ты чего покраснел? — спросил Фёдоров, у действительно как рак покрасневшего Рудбоя. — Не знаю… — дотрагиваясь до собственных щёк, ответил Ваня. — Ладно, пошли спать, — немного помолчав, кивнул Мирон.