Я - только чуть больше

Спустя три недели — — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - Мирон еле передвигал ватные не слушающиеся ноги. Перед глазами плыло, голова отказывалась соображать. Свой дом, по всей видимости, Мирон нашёл только благодаря какой-то невидимой нити, которая связывала его и это прокуренное, затхлое помещение, которое Мирон привык называть домом. Да уж, Фёдоров представил перед собой лицо Порчи. Он, как только увидит Мирона, раздраженно цыкнет, и, ворча себе под нос что-то в роде: «Oh my god, typical Russian man. », скроется в проёме кухни, где скорей всего будет сидеть смеющийся Ваня, хотя и не факт. Эти мысли вызвали у Мирона улыбку. Первая попытка открыть квартиру, как и ожидалось, не увенчалась успехом. Мирон, пошатываясь, нагнулся за выпавшими из нетрезвых рук ключами и только теперь осознал, что стоит не перед своей дверью. Выругавшись, Фёдоров побрёл вверх по лестнице. Но уже окончательно потерявшие силу ноги, вдруг отказали ему и Мирон упал, медленно съехав вниз по подъездной белённой стенке. Неудачно приземлившись всем своим относительно не маленьким весом на не ожидавшую такого напора ногу, Мирон тихо вскрикнул. Кажется, вмиг протрезвев от такой резкой и неожиданной боли, Мирон схватился за пострадавшую конечность. — Ахуенно, — сквозь гудящую в ноге боль, морщась, констатировал Мирон. *** Место встречи изменить нельзя, правильно? Вот и Ваня с Мироном так думали, когда уже пятый раз встречались на одном и том же месте. — Привет, как ты? Мирон, уже ставшим привычным движением, хлопает Ваню по плечу. — Нормально всё. Они знакомы уже три недели. Ваня нашёл старых друзей в какой-то общаге и теперь жил там. И ему вроде всего хватало. Кроме общения. Какой-то инстинкт требовал чаще видеть Мирона, чаще разговаривать с ним. Хотя иногда доходило даже и до невероятной агрессии в Миронову сторону. Ваня совсем себя не понимал. Это было странно. Мирон тоже не особо помнил, как между ним и этим ходячим обаянием завелась крепкая дружба. Вроде тогда, когда он предложил Ване переночевать у них, а потом они всю ночь болтали на разные темы. Считать так было бы логично. Но самому Мирону казалось, будто они так хорошо подружились ещё до этого. Но точного момента он вспомнить не мог. Вспомнить момент знакомства это одно, а вот замечать что ты чувствуешь его эмоции, это совсем другое. И сначала было страшно. Первое время Мирон думал, что это наступила маниакальная фаза его диагноза, но нет. Когда он в один день наглотался таблеток так, что дошло чуть ли не до передозировки и его отправили к врачу, тот сказал, что с ним всё относительно в порядке, и надобности в принятии таблеток в таком большом количестве доктор не видел. Частенько Мирон думал, что ему это кажется, ибо Ваня вёл себя всегда абсолютно спокойно. Но Мирон помнит, как он в один момент, напомнив себе чем-то абсолютно мизерным про Ваню, вдруг начал безудержно смеяться. Просто так, без причины. А потом он глянул в сторону стоявшего неподалёку Евстигнеева, и увидел как тот угарал с Порчи над какой-то шнягой. Это действительно напугало. Но сейчас, когда Мирон видит как Ваня так добро улыбается, все эти странные догадки настолько уходят на второй план, что хочется забить на это. И он улыбается Ване в ответ — не сделать этого было бы преступлением. — Мирон, привет! К ним подлетела Элиза. Та самая, которая с самого начала заприметила Ваню и пыталась с ним познакомиться. И да, Мирон по-прежнему считал её тупой пиздой. — А Рудбой сегодня зачитает? — спросила она у Мирона, потому что Ваню по-прежнему не видела — он стоял за её спиной. Когда к Мирону подходили чтобы узнать о других людях, его это раздражало. Это любого бы конечно раздражало, но когда речь шла о Ване, эта раздражённость переходила в страшную злость, а неприязнь к вопрошавшему — в лютую ненависть. Мирон выдохнул. Только бы не сорваться. — Спроси сама, он стоит сзади тебя, — холодно ответил Мирон. Элиза всегда была легкомысленной. Она мило прикрывая рот ладошкой, смущаясь своей оплошности, обернулась на Ваню. Ваня встретил её тёплым взглядом. Кажется, она ему нравилась. — Да, скорее всего. Ваня поднял взгляд на Мирона, ожидая от него согласия, потому что фристайлить Ваня по-прежнему не умел. Ну, умел точнее, они с Мироном часто тренировались, но Ваня считал, что до совершенства в этом деле ему далеко и не хотел, как он говорил, «позориться» перед всеми. Мирон покачал головой и дотронулся до своего кадыка, мол: «сегодня нет — горло». Ваня, смотря на Мирона поверх макушки Элизы, еле заметно кивнул. — А, хотя, нет. Сегодня не смогу. Горло безумно болит, извини. Он улыбнулся. Девушка надула губы в наигранной обиде. Но тут кто-то из подруг окликнул её, и она помчалась от ребят, наскоро одарив их своей прощальной улыбкой. — Она милая, — улыбаясь, произнёс Ваня. Мирон почувствовал нарастающую злость, но всё же, он только сдержанно кивнул. — Ладно, мы всё равно встретимся, я к своим пошёл. Да, за это время у Вани даже появились «свои». Тоже небольшая компания русских эмигрантов и туристов, которые целыми днями только и делали что снимали, фоткали и гуляли. Ваню совершенно не привлекал их род занятий, но как он сам говорил: «люди там классные», поэтому он там и зависает. Ваня ещё раз хлопнул Мирона по плечу, развернулся и похрамывая на правую ногу, направился прочь. Стоп, похрамывая?! — Вань!  Мирон так быстро насколько мог при своём положении, догнал Ваню. — А ты чего хромаешь? — Не знаю. Нога болеть ещё вчера вечером начала, вот и… — Вчера вечером?! Во-сколько?! Во-сколько примерно?! — Мирон, ты чего? Я не знаю… Ваня одарил Мирона настороженным взглядом — Ладно, а где болит хоть? — пытаясь умерить свой пыл и быстро убирая руку с Ваниного плеча, произнёс Мирон. — Вот тут. Ваня, задрав джинсы, оголил свою стройную щиколотку, проведя по ней рукой. — И ты даже не падал? — с подозрением глянув на Ванину ногу, продолжал допрос Мирон. — Нет. Просто вчера заболела и всё. Ладно, я пошёл… похромал, — улыбнулся Ваня и, действительно хромая, поплёлся к своей компании. Мирон опустил взгляд вниз, на свою правую растянутую лодыжку. *** В следующий раз парням удалось встретиться только вечером того же дня, когда уже смеркалось. Ванины «свои» к тому времени уже отходили ко сну. Творческие люди, что поделаешь. Мирон со своими друзьями, конечно, тоже были творческими натурами, только для их рода деятельности были нужны совсем другое время, место и обстоятельства. И Ваня с большим успехом совмещал и то и другое. Всё такой же большой компанией, что и в первый день появления там Вани, они отправились гулять. С того момента, как в компанию влился Ваня, людей там не становилось меньше. Если только наоборот больше, и ему это определённо нравилось. Чего не скажешь о Мироне. Тех, кого мужчина мог там назвать по-настоящему «своими», у него было человек пять от силы, не включая Ваню и Порчи. Всех остальных он не знал или не имел желания узнавать. Хотя, сам Мирон вызывал большой интерес, даже среди новоприбывших. Своим вроде резким и холодным характером, но в тоже время таким по-детски игривым и задорным, он вызывал желание узнать о себе побольше. В каждой компании есть такой человек. Который, кстати, зачастую вызывает большую симпатию, чем какой-нибудь авторитетный «главарь» банды. Но Мирон, несмотря на всю любовь какую дарило ему общество, наоборот нагло смеялся ему в лицо, плевал в спину и отталкивал от себя желающих познакомиться, считая их подхалимами или же льстецами и подлизами. Поэтому всеобщему удивлению не было предела, когда Мирон вдруг начал симпатизировать новенькому, совсем непримечательному пареньку. Да ещё и с таким рвением — он тренировался с ним, подсказывал. Когда того не принимали, разрешал ночевать у себя. Всем это было странно. Они не понимали поведения Федорова. Уже давно стало понятно, что этот смазливый мальчик у него на особом счету. И это скорее отталкивало всех от Вани, чем притягивало. Людей всегда губит зависть. Многие хотели получить хотя бы совет от Мирона по технике, по смыслу написания, да хотя бы просто узнать его мнение о своём творчестве! Но он настойчиво не подпускал к себе людей. Был неприступным, как крепость. До того момента, пока вдруг из-под земли не появился этот выскочка, который сразу же завоевал расположение Мирона. Всех это бесило. Как и сейчас, когда из всей большой компании Мирон шёл только рядом с Ваней и Порчи, лишь изредка разбавляя уже давно ставший общим диалог, своими короткими, но как всегда попадающими точно в цель фразами, Ваня ловил на себе злые взгляды. Что до Порчи, так ему было просто всё равно на это. Может привык, а может действительно не видел смысла в каких-то секундных завистливых взглядах. Ему-то что? Он — добрый, это они — злые. Им будет тяжело по жизни — не ему. Когда Ваня спрашивал об этом Порчи, тот лишь удивлённо поднимал брови и говорил, что даже не замечает того, как на него смотрят другие. А если и замечал, то привык видеть в людях только хорошее, и никак не мог заметить чужой грубой желчи, которая практически всюду сочилась, стоило Мирону проявить свою пусть и не такую нежную, но всё же привязанность к парням. Но Ване всё равно было трудно. Он, по природе своей, был тихим и очень близко к сердцу воспринимал чужое мнение о себе. Всё же Порчи было легче — его больше любили, чем завидовали. Он своей простодушностью, только в хорошем смысле этого слова, влюблял в себя людей с первого взгляда. С ним хотелось проводить время, с ним хотелось дружить. Он вёл себя так, словно не знал ни грусти, ни страданий. А представить его плачущим или хотя бы расстроенным было просто невозможно. Он был человек-позитив. Да что там, он просто был человеком. Коими не являлись и половина людей в компании. Уже начало темнеть, когда ребята доплелись до ближайшей заправки — почти все девочки умирали, как хотели в туалет. Многие парни тоже — пиво, которое они по привычке хлестали литрами, давало свои побочные эффекты. Остальные, которые ещё были в силах контролировать свои физиологические процессы, ну или же просто были в состоянии идти, остались снаружи. Ваня плотнее кутался в свою ветровку. Мирон стоял по своему обыкновению запустив руки в карманы лёгкой куртки — они с Ваней дожидались Порчи. Когда он наконец появился, Ваня не смог сдержать широкой улыбки, а Мирон картинно закатить глаза — Порчи шёл, улыбаясь во весь рот, с яркими пачками различных мармеладок и жвачек в руках. — Блять, Виера, и почему я так удивлён? — спросил Мирон, как только Порчи поравнялся с ними. Всё же мужчина не мог не улыбнуться. — Это моя слабость! Чёрт, и почему они такие вкусные?! Порчи шумно раскрыл пачку мармеладок и с наслаждением гурмана запихал в рот сразу три желейных червячка. Мирон секунду наблюдал за тем как друг поглощает сладости, затем, цыкнув, произнёс: — Ладно, хрен с тобой, я тоже хочу! И Мирон под весёлый смех Порчи, запустил руку в пачку. — Держи, попробуй, — улыбаясь предложил Ване Порчи, протягивая какую-то упаковку с просто кричащим жёлтым цветом. Ваня принял угощение, избавляя конфеты от яркой обёртки. — Блин, а правда вкусно! Что это?  Ваня поглядел на упаковку, но кусок фольги который определял вкус жвачки, уже был им содран. — Это банан, — с видом знатока, подсказал Порчи. — Ага, это E621, но ты можешь считать, что это банан, — хмыкнув и с увлечением жуя мармеладки, произнёс Мирон. Такой, обычно строгий Мирон, выглядел очень нелепо с розовыми и зелёными детскими конфетами в руках, и Ваня рассмеялся. — Что? — сквозь улыбку и жевание, спросил Мирон. Ваня обменялся многозначительным взглядом с Порчи, и они сразу же, без слов поняв забавное не сочетание Мирона и конфет, вдвоём засмеялись. — Ну что? — более настойчиво повторил свой вопрос Янович, не сильно толкая Ваню в плечо. — Ничего, забей, — всё ещё смеясь, махнул рукой Ваня. — Эй!  Мирон, начиная смеяться, двинулся на Ваню, порываясь щекотать вырывающегося из его сильных рук парня. За своей игривой вознёй, они не заметили, как снесли рядом стоящего Порчи, и пачка начатых мармеладок встретилась с влажным асфальтом, радугой выплеснув содержимое. — Вот дерьмо! — воскликнул Порчи, оглядывая свою выпавшую из рук прелесть. — Ну всё, Ваня. Твоё последнее слово? — давя смех произнёс Мирон, пока Ваня умирая от хохота, сгибался пополам, звонко хлопая себя ладонью по ноге. — Идите в пизду, я потратил на них… — 50 рублей — Ты… — Это в любом случае 50 рублей, — снова перебил Мирон, пока Ваня уже беззвучно смеясь, присел на корточки. Вся суть в том, что для Порчи не существовало другой суммы в рублях. Может он уже привык так говорить, может это единственная сумма которую он мог выговорить, но он всегда говорил «50 рублей». Ваня был готов умереть от смеха. — Ну так 50 рублей? — 50 рублей! — повторяя воскликнул Порчи, и все трое рассмеялись. Когда они уже были в состоянии говорить, парни стояли облокотившись о колону, изредка переглядываясь и снова начиная посмеиваться. — Да сколько их там у тебя? — задал вопрос Мирон, когда Дарио раскрывал уже пятую по счёту упаковку. Ваня засмеялся, докуривая сигарету. Да, ему настолько поебать на правила безопасности. — Ух! Ну и очередина там! — подошла к парням Элиза, одёргивая на себе широкую толстовку. Ванину, блять, толстовку. Ей, по её же словам, было очень холодно. А Ваня, как истинный джентльмен, обеспечил девушке прогулку без снедающего холода, героически жертвуя собственным здоровьем. — Слушай, мне так холодно… — хмуря свои бровки и дыша на руки, произнесла Элиза. Порчи тихо прыснул. Мирон прерывисто выдохнул. — Да? — обменявшись взглядами с друзьями, только и смог сказать Ваня. — Ага. Руки совсем оледенели. Согреешь? Ваня пожал плечами, зажимая фильтр между зубов и принимая руки Элизы между тёплой крепостью своих ладоней. Когда это, интересно, у неё успели окоченеть руки, раз она только что вышла из тёплого помещения, мать её?! Мирон почувствовал, как злость буквально бурлит у него в груди. — А… тут связь кстати ловит… В точку! Ваня тут же переключается с Элизы и с горящими глазами смотрит на Мирона. Он не слышал родных уже очень давно. — Правда?! — Да. Только в помещение зайди. — Я скоро, — быстро сказал Ваня и оставив Элизу, он полубегом направился к заправочному кафе. — А я кофе пойду куплю себе, — кивнул Мирон и последовал за Ваней. Порчи опустив взгляд, покачал головой, но потом вспомнил, что рядом с ним стоит подруга. — Будешь? — он протянул ей упаковку. — Да! Спасибо! — улыбнулась девушка, а Порчи улыбаясь ей, отошёл на приемлемое расстояние, дабы избежать любых, так присущих девушке расспросов. Кивнув ей еще раз, Дарио удалился. Элиза ответно улыбаясь, кивнула ему, а когда Порчи оказался вне её поле зрения, запустила руку в шуршащую упаковку. Пошарив там рукой, девушка непонимающе заглянула в пустую пачку, которая была переполнена не меньше сотней таких же пустых ярких упаковок. *** — Да…всё в порядке…мам, послушай…да не в заложниках я, ма! Мирон ухмыльнулся, слыша как Ваня искрясь счастьем, пытается прервать бесконечный поток слов своей обеспокоенной матери. Конечно, Ваню там наверное уже похоронили. Он же пропал. Действительно. Он не появлялся три недели ни дома, ни в институте. Господи, что могли подумать его родные? — Ну где ты хоть, горе? — Я в Лондоне, мам. — Опять?! Ну я не понимаю, тебе там что, мёдом намазано, сына?! — Всё в порядке, ма, правда. — Ты когда домой-то хоть собираешься? Ты нас всех тут на уши поднял. Мы думали случилось чего. Эх, чёрт с тобой, Ванька! Как так можно с родителями, а? Отец извёлся весь. Лина вон скучает… — Алинка?! А она дома?!  Ваня сразу забыл про всё на свете, услышав имя любимой младшей сестрёнки. — Да! Подожди секунду! Лина, Линочка! Тут Ванька на телефоне, не хочешь поговорить?! Послышалась какая-то возня, а потом Ваня услышал тоненький голос на том конце провода. Боже, как он давно не слышал своих родственников! — Ваня, привет! — Привет, солнышко, как ты? Как учишься? — Я хорошо. А где ты? Несмотря на маленький возраст, её голос прозвучал не по-детски обеспокоенным, и Ваня почувствовал себя эгоистичной мразью. — Я в другой стране, малышка! Но я думаю, что скоро вернусь. — А у тебя там что, девушка? Обеспокоенный тон сразу же сменился на кокетливую заинтересованность. Эх, все они девчонки такие. Ваня улыбнулся. — Нет, я без девушки, зайка. — Неужели один? — Нет, не один. — Значит всё же с девушкой? — продолжала допрос Алина. Она не успокоится пока не услышит желаемое. — Линка, я же сказал, что я без девушки, — еле сдерживая смех, повторил Ваня. — А с кем тогда?! — С кем?.. — Ваня не успел ответить, т.к. почувствовал просто животную ярость на всё на свете. Просто лютую дичайшую злость. Вот прямо так, на ровном месте. Он сжал в кулак собственный телефон. Стиснул зубы до скрежета, он безумно злился. Просто ненавидел весь мир в эту секунду. — А тебе вообще какая разница?! — внезапно сорвался Ваня, на собственную маленькую сестрёнку. — Ванюш…ты чего? Её голос дрожал. Ваня никогда не кричал на неё. — Не называй меня так! Никогда, слышишь?! Поняла?! — продолжал кричать Ваня, пока не услышал короткие гудки на том конце провода — Лина, испугавшись, отключилась. Ваня выдохнул. Что это было? Что за хуйня сейчас произошла?! Ощущение такое, будто у Вани раздвоение личности. Он тяжело дыша, облокотился на стенку, пытаясь собраться с мыслями. — Молодой человек, здесь не курят!  Ваня кивнул и засунул пачку снова в карман. Тут, вдруг, из соседних дверей на него вылетел разъярённый, злой до безумия Мирон. Ваня опешил. — Мир, что случилось? — аккуратно, чтобы не нарваться спросил Ваня. — Да эти суки мне в кофе сахар не положили! — выплюнул Мирон и отправил термо-стакан с горячим напитком прямиком в мусорное ведро, которое находилось рядом с Ваней. — Пиздец, блять! — добавил Мирон и, по-прежнему хромая, вышел из помещения, хлопая со всей дури кулаком по двери. Ваня мысленно осел на пол.