Я - только чуть больше

F L A S H B A C K — А ну хватит там лежать! Сколько дней ты уже не ел?! — Порчи остервенело бил кулаками в дверь Мирона. Тот продолжал тупо лежать на кровати и смотреть в потолок. Такое происходило каждый день, и Фёдоров даже не знал, сколько прошло с того дня, когда он рассказал обо всём Дарио. — Мирон, ну пожалуйста! — Фёдоров понял, что это был голос Марты. Как же ему надоели все эти крики за дверью! Они нещадно давили на психику. А ведь парню просто хотелось, чтобы его ненадолго оставили в одиночестве. Когда друзья уставали кричать, то совали Мирону записки через дверь. Теперь Фёдоров их даже не читал, содержание не отличалось друг от друга. Там всегда было что-то в роде: «Тебе нужно поесть» или: «Выйди уже к нам, сукин ты сын!» Но теперь под дверью Мирона скопилась целая груда белых листков. Иногда ему казалось, что по их вине она даже не откроется. — Мирон, чёрт бы тебя побрал! Ты вообще жив?! — голос Дарио действительно отдавал страхом. — Да, — вяло отозвался Мирон. — Слава Богу, — выдохнула Марта. Фёдоров отчего-то улыбнулся. Действительно, чертовщина какая-то. — Ладно. Я сейчас выйду. — парень глубоко вздохнул. Всё же его друзья не должны мучаться из-за его депрессии, к которой были непричастны. Раскидав ногами многочисленные листочки, Фёдоров открыл дверь. — Боже мой! — тут же ахнула Марта и закрыла руками рот. — Выглядишь херово, братан, — оглядев Мирона, произнёс португалец. Девушка ткнула его локтем в бок, одарив Дарио своей неизменной фишкой — пресекающим взглядом. — Что ты будешь? — тут же спросила она, начиная хлопотать на кухне. — Ничего. Правда. Пойду лучше воздухом подышу, — ответил Фёдоров, накидывая ветровку. — Я с тобой! — быстро подхватил Дарио, обменявшись короткими взглядами с Мартой. Всю дорогу до парка парни молчали. Португалец не знал, как заговорить с Фёдоровым. Более подробно случившуюся ситуацию с дочерью ему описала Марта. Португалец после этого находился в таком состоянии, что и сам был бы не прочь закрыться в комнате. Но так как комнату они с Мироном снимали одну на двоих, Порчи оставалось жить только на кухне и в ванной. Соседи постоянно ругались на него за раскиданные повсюду провода, и бедному Дарио ничего не оставалось, кроме как переконтоваться это время у своей лучшей подруги — у Элизы. — Прости меня за то, что я фактически выселил тебя из дома, — словно прочитав его мысли, неожиданно произнёс Мирон, слегка улыбнувшись. — Ничего страшного, — кивнул португалец. — Ты главное в себя поскорее приходи. — Порчи тяжело вздохнул на рефлекторный кивок. Когда ребята дошли до склона, на котором расположилась река, Дарио словно подменили. Он вдруг спонтанно широко заулыбался, отчего стали видны милые ямочки на его щеках. — Какое сегодня число?! — радостно спросил Порчи. Он, казалось, сиял. Но, не дождавшись ответа Мирона, сам посмотрел на свой телефон. — Двадцать третье! Тебе определённо повезло, братан! — произнёс Дарио, указывая куда-то вдаль. — О чём ты? — спросил Фёдоров. — У нас в Португалии есть легенда: ну, там неважно. Просто дело в том, что вечером, когда луна и солнце одновременно задерживаются на небе, это значит, что на тебя смотрит Бог счастья. Или любви, все по разному называют. И если сегодняшняя дата при этом совпадает с твоим возрастом, ты можешь загадать желание! — торжественно закончил Порчи. Повисла пауза. — И ты серьёзно веришь в эту чепуху? — с лёгким смешком спросил Фёдоров, с лёгким умилением смотря на друга. Порчи, казалось, был задет. — Ты просил сказать — я ответил, — обиженно произнёс Дарио, и Мирону стало немного стыдно. — Ладно, бро, извини. Говори, что нужно делать. — Фёдоров добродушно улыбнулся и положил руку на его плечо. Португалец недоверчиво посмотрел на друга. — Успеть загадать желание до заката, — ответил он. — Только будь внимателен. Этот бог любит железную точность. Нужно хорошенько всё продумать и правильно сформулировать, прежде чем загадать, — взволнованно предупредил Дарио. — Хорошо. — парень зажмурился. Сначала он медлил, не зная, чего пожелать. Но думать долго ему, естественно, не пришлось: ''Я хочу найти человека, которого буду любить всей душой и который будет любить меня. Чтобы безумно. Хочу, чтобы до дрожи", - мысли Мирона на мгновение прервались, лицо вновь показало отпечаток скорби, а затем мысль потекла практически без особого контроля: "И я готов положить всё, что есть или когда-либо будет, только чтобы с нашими детьми никогда. Ничего. Не случилось».