Спектр

Существует множество вещей, о которых вам может поведать старик. Ровно как и множество из них он может утаить. Право слово — не всем же раскрывать свои секреты, согласны? Однако чаще всего такое обманчиво-хрупкое время заставляет все чаще и чаще великих искать себе преемника, чтобы передать знания, умения, силу. Ведь никто не хочет быть забытым, верно? Время. Одно слово. Пять букв. Слишком много значения. Что же для вас значит время? Люди настолько увлечены собой и своими проблемами, что в конечном итоге не успевают жить по-настоящему и потому, стоит только Госпоже Смерти замаячить на пороге: бьют себя кулаком в грудь со слезами на глазах восклицая «Я ведь еще не пожил!» Однако Великую это не волнует, ровно как и не волнует ее прочие людские страдания. Она заберет твою душу, когда ей это будет удобно и ничего уже не вернешь. Наверное, она даже сама так думала. Пока в ее чертогах не появилась она. Девочка с короткими огненными волосами и чумазым лицом была настолько хрупкой и не обремененной грузом суеты и прожитых лет, что Смерть прониклась к ней трепетной нежностью. Как мать к ребенку. Девочка смотрела на старуху кристально-ясными серыми, как грозовое небо, глазами, совсем детскими, такими наивными. Смерть отпустила ее, награждая, по ее мнению, даром. Ведь из забытья так просто не возвращаются. И захлебнулась девочка слезами, бросаясь к ногам Госпожи, моля забрать ее к себе, не возвращать к живым. Старуха была непреклонна, разозлилась она на смертную девочку, полоснула хрупкое тельце своею косою и молвила грозное могучим голосом: «Не ценишь ты дара моего, да будет он тебе проклятием!» А после она очнулась.

***

Красноволосая женщина смотрит на мир под своими ногами чуть нахмурившись, из-за чего на обычно бесстрастном лице появляется странное, такое непривычное ей выражение. Ветер треплет алые волосы, задувая их в нос и в рот, заставляя ее недовольно отплевываться и уже нервным движением заправлять пушистую копну обратно за уши. Она втягивает воздух полной грудью, на мгновенье оторвавшись от своих мыслей. К сожалению, время стало ее проклятьем и кто бы как не жаловался на память — она была бы рада забыть те события, перевернувшие ее жизнь. Она хорошо помнит становление сланца, первых королей, один из которых теперь не показывается на свет божий, а второй сам лично закрыл себя ото всех; помнит и погибших от ужасающей мощи камня, помнит всех, кого не следовало бы. Помнит и то, как ее зацепило. Совсем еще ребенка, ведь шестнадцать лет — это совсем немного. Каким образом ее туда занесло — не помнит, но что было потом отпечаталось будто бы на внутренней стороне век. Красновласая дергает головой, прогоняя назойливые мысли. Сейчас ведь совсем не время, верно? И ухмыляется сама себе, своим мыслям. Губы растягиваются в улыбке нехотя, совсем отвыкшие, ведь ей не нужны чувства. Будешь цепляться за каждого встречного, так не далеко и с ума сойти. Беспристрастному судье это не нужно. Шум и голос внизу заставляют прислушаться. Будто кто плачет где-то в дали, слышится совсем на грани сознания. Женщина поднимается с насиженного места, потягивается, от чего хрустят все суставы, несколько раз подпрыгивает, от чего едва не падает вниз, прямо на проезжую часть. В такое время машины здесь ездят редко, но это не значит, что с ее счастьем одна из них не вынырнет прямо перед ней. Недовольно вздыхает, ведь спускаться довольно-таки долго и мгновенье думает о том, что было бы неплохо, если бы ей была дана мгновенная регенерация. Тогда и не нужно было бы напрягаться. Медленно бредет она по ступеням, звуки шагов совсем не слышны, будто бы не весит она ничего, скользит по лестничным пролетам черной тенью. Не то плач, не то скулеж слышится все ближе и ближе и женщина понимает, что идет в правильном направлении. Выходит во внутренний дворик, заглядывает в каждый закуток, пока в конечном итоге внимание ее не привлекает маленькое тельце в углу одного из зданий. Скользит безразличным взглядом по светлым, казалось даже, белоснежными волосам, по израненному, всему в слезах лицу и невольно хмурится. Присаживается на корточки прямо напротив ребенка, дергает за плечо, от чего девочка тут же отшатывается, сильнее вжимается в стену дома, а грязное тряпье оказывается каким-то подобием на платьице. Красноволоска вздыхает и набрасывает на плечи мелко трясущейся девочке свою кофту, закутывая поплотнее. Ребенок не произносит ни слова, кажется даже, совсем не обращает внимание на женщину, когда она машет у нее перед лицом ладонью, но стоит только красновласой заговорить, девочка переводит пустой взгляд в ее сторону. — И что мне с тобой делать, маленький человечек? — женщина выравнивается во весь рост, от чего кости в позвоночнике вновь хрустят, заставляя ее скривиться. Она склоняет голову к плечу, поджимает губы и тянет ребенка за плечо на себя, заставляя подняться на ноги. Но сталкиваясь взглядом с малиновыми глазами отпускает руку, отступая на шаг назад, недоверчиво прищурившись. Девочка стоит ровно, кутаясь в чужую кофту и смотрит прямо, с вызовом, совсем как маленький волчонок. Последнее сравнение заставляет женщину хохотнуть, а девочку же лишь отступить ближе к стене. Красноволосая затихает внезапно и в следующее мгновенье лицо ее оказывается напротив крохотного, грязного, израненного, но все равно кукольного личика ребенка. Женщина смотрит серьезно, ее разноцветные безразличные глаза, казалось, заглядывают в самую душу, заставляя инстинктивно передернуть плечами и сжаться, пытаясь закрыться. Так хищник смотрит на жертву. Женщина наклоняется ближе, открывает рот и мягкий голос ее будто обволакивает сознание: — Чего же ты хочешь на самом деле? Девочка сопротивляется мгновенье, но после глаза ее затуманиваются и она покорно опускает плечи, проговаривая едва слышным тонким голосочком: — Дом. Женщина позволяет на мгновенье проскользнуть удивлению на бесстрастном лице, после же лишь пожимает плечами, выравнивается и прислушивается к себе, протягивая руку ребенку. Беловолосая девочка смотрит удивленно, на что женщина лишь позволяет себе хмыкнуть. — Пошли, найдем тебе дом. — На мгновенье задумавшись, стоило только почувствовать тепло маленькой детской ручки на своей холодной руке, интересуется: — Как тебя зовут? Девочка отводит взгляд в сторону и пожимает плечами. Закусывает губу и на ее красивом личике появляется смесь удивления и растерянности. — Анна, — женщина произносит первое, что пришло ей на ум. Заметив заинтересованный взгляд ребенка, кивает сама себе. Точно в цель. — Нравится? — Угу. Петляя по переулкам в неизвестном направлении, женщина быстро вела за собой грязного ребенка, совсем не обращая внимания на окружающих. — Ну, тогда теперь тебя зовут Анна. Девочка в упор смотрит в спину тянувшей ее женщине и на маленьком личике явственно читается растерянность. Но в какой-то момент что-то заставляет ее улыбнуться, ускорить шаг, сильнее сжать чужую холодную руку. Странно, что спустя столько времени она видит ярко-красные, огненные волосы провожатой, вместо привычного серого.