Спектр

В баре «Хомра» постепенно начиналось оживление. Стрелки настенных часов показывали девять вечера и большая часть находившихся в помещении была крайне обеспокоена этим фактом. — Как же так получилось… — лепетал Татара, взлохмачивая на затылке светлые волосы. Он выглядел не менее помятым, чем еще трое, находившиеся здесь помимо него, учитывая, что парень спал дольше всех и не проснулся даже тогда, когда Кари с Изумо перетащили его прочь с барной стойки на диван. Красноволосая хмыкнула, попивая обжигающе горячий кофе, любезно принесенный барменом, стоило ей только спуститься со второго этажа и усесться на полюбившееся ей местечко. Кусанаги был настолько пьян, что в конечном итоге разрешил им двоим остаться на втором этаже, потому к семи утра троица разбрелась по выделенным комнатам. Правда, Микото и Кари пришлось ютиться на одном диване, однако их это нисколько не беспокоило. Рядом с парнем было очень тепло и уютно, потому женщина вырубилась почти сразу — стоило только Суо перекинуть через нее руку, — пристроившись у него под боком и грея вечно холодные ступни о его ноги. Новому королю снилось что-то странное и беспокойное, что заставляло его сильно дергаться, однако прижимаемый женщиной к кровати и даже сквозь сон чувствуя ее присутствие, он успокаивался и кошмар уходил прочь. Ночь прошла более менее спокойно. Разбудил всю спящую троицу шум внизу, от чего все, не сговариваясь, подскочили и кто в чем был ломанулись вниз, проверять, не одна ли это из банд решила разгромить их бар. И стоило только на глаза попасться заспанному Тотсуке, как у всех троих синхронно задергался глаз. Оказалось, парень просто упал с дивана и случайно сбил стоящую на столе вазу. Под грозными взглядами мальчишка стушевался и виновато потупил взгляд в пол. Впрочем, выглядел он не лучше тех, что просидели за бутылкой всю ночь напролет. Поморщившись от ужасного запаха алкоголя и сигаретного дыма — ведь накурили они вчера знатно, — хозяин бара пошел открывать окна, проветривая помещение, по пути зацепившись взглядом за единственную в баре женщину и, оступившись и пролепетав что-то нечленораздельное, поспешил удалиться с глаз вон. Микото и Кари лишь переглянулись и, пожав плечами, женщина уселась за стойку, в то время как ее ребенок пошел умываться. Что поделаешь, ванная у них одна, потому и привыкай делиться. Сейчас же Кари попивала горячий кофе, натянув микотовскую майку пониже на бедра и догадываясь о причине внезапной потери ориентации в пространстве одного знакомого ловеласа-бармена. Тотсука сидел совсем рядом и время от времени тихонечко на нее поглядывал, думая, что она того совсем не замечает. Что же, им предстоит не менее тяжелый разговор, чем ночью произошел между ней и Микото. Кариэль тяжело вздыхает и наваливается на столешницу всем своим весом. — Не мельтеши, раздражаешь, — бросает она гневное Татаре, после чего мальчишка подскакивает на месте. Пришедший король сверлит ее странным взглядом из-под полуопущенных век, наблюдая за происходящим с не менее скучающим видом, чем Изумо, страдающий от похмелья. — Так, — спустя получасового молчания снова начинает женщина, от чего все, уже было расслабившиеся парни, мгновенно обращают на нее внимание. — Кажется, разжевывать все снова придется мне, так что... - неопределенно машет рукой. Микото хмыкает со своего места, за что получает неодобрительный взгляд бармена. Он будто бы говорит: «Ну, блин, уважай старших!» — Ты, — Кариэль упирает длинный ноготь прямо в грудь Микото и последнему от чего-то кажется, что она едва сдерживает свои ярость и негодование, — новый Третий король, Красный король. Татара тут же радостно взвизгивает, принимая все за чистую монету и уже попытался встать с места, чтобы предпринять какие-то совсем уж глупые действия, как красновласая тут же пригвождает его к месту смачным подзатыльником. Ярость в ее глазах уже ничем неприкрыта. Она нависает над ничего непонимающим мальчишкой, словно скала, чеканя слова ровным металлическим голосом: — В первую очередь я бы убила тебя, засранец, за то, что прицепился к моему ребенку с этим своим сраным «Король»! И снова дает смачного подзатыльника, от чего Тотсука хватается за макушку. Кусанаги удивленно приподнимает брови, с непониманием глядя на разворачивающуюся перед его глазами картину. Ну и ну. — Король — это не просто титул, это человек, который обладает определенной мощью, который способен повести за собой людей, образующих собой клан, верных вассалов. — Она прерывается на мгновенье, чтобы вдохнуть побольше воздуха, в то время как скучающий Суо уже хотел было вставить свою реплику, продолжает: — То, что вы видели вчера — мощь Третьего, Красного короля, самого жестокого из семи королей. — Ты сказала семи? — уточняет Изумо, на что женщина кивает и тянется к чье-то пачке, лежащей на снова идеально отполированной поверхности стойки. — Что это была за херня надо мной? — наконец-то вставляет слово новоявленный король, за что тут же получает странный взгляд от красноволосой. — Эта «херня», как ты выразился, — Дамоклов меч, — и не дав никому рта раскрыть, чтобы вставить кому-то из парней какой-то тупой едкий комментарий, продолжает: — Меч будет показывать состояние твоей силы. Если оно будет ухудшаться, меч начнет разрушаться, пока в конечном итоге не упадет — а он не упадет — уничтожив собой короля, вместе со всем находящимся вокруг него в радиусе многих километров. На несколько долгих минут повисла гнетущая тишина. Кариэль смотрела в опустевшую кружку, в то время как улыбка с лица Татары мгновенно сползла, сменившись мертвенной бледностью. Казалось, парнишка только теперь понял, на что обрек своего друга своим детским, глупым восторженным восклицанием. Изумо задумчиво потирал бокал, в то время как Суо, казалось, было все равно: он развалился на стуле и смотрел куда-то сквозь потолок. — Не хочешь ли ты сказать, что кратер Кагуцу… — Кусанаги замолкает, так и не договорив, в то время как женщина смерила его тяжелым взглядом. Она снова смотрит в пол и уже намного тише, как-то печально проговаривает: — Кагуцу Ганджи был неуправляемым королем, чье пламя было поистине из ада, — губы ее растягиваются в странной, немного безумной усмешке, заставляя Изумо вздрогнуть. — Эль, — начинает парень, но так и не договаривает, перебиваемый королем. — Ты сможешь предотвратить это? Он говорит на полном серьезе, заставляя Тотсуку в ужасе приоткрыть рот. Кариэль же смотрит на него не менее пристально, казалось даже, воздух между ними нагрелся и искрился энергией. Она снова странно усмехается: как-то зло и печально и, потягиваясь, встает из-за стойки, находит на диване свои джинсы и быстро натягивает их, буквально на ходу. Казалось, ее совсем не волнует, что она в мужской футболке. Плечи Эль напрягаются, она чувствует устремленный на нее желтый взгляд. Она на сто процентов уверена, что Микото знает ответ, но где-то в глубине души ей хотелось опровергнуть его. Уже схватившись за ручку двери, женщина, не оборачиваясь, тихо проговаривает, буквально пропихивая воздух сквозь легкие: — Нет.