Спектр

Тяжелые шаги на лестнице раздались совсем неожиданно. Оба за барной стойкой синхронно оторвались от бокалов и повернули головы в сторону входа на второй этаж. Взгляд тут же зацепился за тяжелые ботинки, после чего уже показался их владелец. Суо выглядел откровенно хреново. Кари заметила это еще по его походке: опущенные плечи и какая-то скованность в движениях. Но стоило ему только поднять голову, как женщина понимает, что все еще хуже, чем она думала. Она отставляет стакан в сторону, тяжело поднимается, упираясь замотанной в бинт рукой о барную стойку, чем и совершает первую ошибку. Микото дергается в сторону, будто бы его по голове ударили и переводит на ее лицо растерянный желтый взгляд. Женщина на мгновенье прикрывает глаза и преодолевает оставшиеся до ее ребенка метры, становится на носочки, протягивает более здоровую руку к его затылку и притягивает к себе, заставляя наклониться. Несколько мгновений мужчина стоит неподвижно, после же неуверенно протягивает руки к ее спине, с каким-то надрывом хватается пальцами за чужую рубашку и с силой прижимает к себе. Кари не дергается, пусть он и делает ей больно своей стальной хваткой. Она прекрасно понимает, что ему сейчас во сто крат больнее и сложнее. Суо утыкается носом ей в шею, дышит тяжело и глубоко, обжигая кожу горячим дыханием. Женщина что-то невнятно бормочет себе под нос, поглаживая рукой жесткие, торчащие со сна во все стороны огненные лохмы, как делала всегда, когда Микото был еще совсем ребенком. - Все в порядке, хороший мой, - доносится до слуха мужчины, после чего он отстраняет ее от себя, внимательно вглядываясь в ее лицо. Микото хочет сказать что-то, но вместо этого лишь кладет большую мозолистую ладонь на щеку красновласой, мягко очерчивая скулу, захватывая прядь теперь коротких красных волос и все так же в желтых глазах его читается какая-то запиханная глубоко боль. Только ее ты не обманешь. Ту, что буквально заменила Микото мать. Ту, что спасла его от столкновения с многотонным грузовиком, после которого от него наверняка не осталось бы и мокрого места. Ту, что приютила его, заботилась, как о своем собственном ребенке; смотрела за ним, не отходила от кровати, когда Микото сваливала болезнь. Кариэль подарила ему прекрасные десять лет. Она была холодна, ее часто не бывало дома и часто завтрак, который готовил для названной матери Микото, оставался нетронутым аж до самого вечера. Но он знал, что женщина радуется каждому его проявлению заботы. У нее была слабость к детям. Как бы Кариэль не ненавидела этот мир - о чем неоднократно говорила - она никогда не могла пройти мимо бездомного ребенка, желая ему помочь. Она была настолько противоречива, что иногда парню казалось, что с ним под одной крышей живет не один человек, а несколько, что слились в одном теле. Он часто отгонял от себя подобные мысли, понимая, что этого просто не может быть. Однако сегодня многое изменилось. Кариэль смотрит пристально, буквально прожигает насквозь взглядом разноцветных глаз, после кивая самой себе и отпускает его. Разворачивается к барной стойке, за которой в изумлении застыл Изумо и плюхается на высокий стул, хлопая рукой на сидение рядом с собой. Микото завозился, устраиваясь поудобнее, как неожиданно Кари закурила на пару с его другом, взглядом указывая ему на третий бокал. Изумо намек понял и тут же налил виски больше, намного больше половины, что было совсем непохоже на него. После же красноволосый заметил, что рука у его друга слегка ходила из стороны в сторону. Значит, уже напились. Женщина смотрит прямо перед собой, выпуская в потолок колечки дыма, а пепельница рядом с ней забита бычками, кое-где кто-то из этих двоих промахивался и бычки тушились прямо на любовно отполированную Кусанаги столешницу, но, кажется, сейчас старшему блондину было на это наплевать. Микото тоже закуривает, не сводя взгляда с красноволосой. Ему было поистине непривычно видеть ее в этом образе. Без копны длинных, пышных и вечно запутывающихся на кончиках волос его сожительница выглядела совсем еще девчонкой. Сейчас же ее волосы ложились на спину каким-то неровным треугольником, едва ли закрывая шею, а вечно закрытая челкой правая - изуродованная - сторона ее лица, не скрытая более волосами, вызывала в нем противоречивые чувства, заставляя в голове роиться множеству вопросов. Как же так получилось? Зачем кто-то так над ней поиздевался? Микото совсем не замечает, как женщина смотрит на него пристальным взглядом, а когда до него наконец-то доходит, что что-то не так, застывает изваянием. Мужчину бросает в холодный пот, стоит только столкнуться взглядом с этими безразличными, но такими родными глазами. Красноволосый замечает нечто странное и сердце ухает куда-то в пятки. В золотом глазу женщины медленно, точно нехотя проявляются цифры, а после и две стрелки, одна из которых стоит на месте, вторая же медленно двигается. Микото переводит взгляд в сторону, думая, заметил это Кусанаги или нет. Его снова бросает в дрожь, а из груди вырывается нервный хриплый смешок. Изумо застыл на месте. Казалось, вот-вот пепел с его сигареты упадет ему прямо в бокал, но нет. Даже дым стоял на месте, а капелька на бокале самого Микото застыла, готовая скатиться на столешницу. Он потирает глаза, с силой зажмуривается, но нет, ничего не меняется. Наверное, он просто сошел с ума. - Тебе это не мерещится, ребенок, - проговаривают сбоку мягким голосом, как и тогда, десять лет назад. Суо смотрит на женщину, заменившую ему мать, ошалелыми глазами. - Что... что это... такое? - слова вырываются из горла вместе с хриплым тяжелым дыханием, кажется, так и застывшие в этом тягучем, вязком воздухе. - Я остановила время, - женщина говорит это так просто, словно произносит прогноз погоды, делая большой глоток из своего бокала. И предупреждая вопрос Микото, отвечает: - Нет, не впервой. Мужчина несколько секунд пялится на нее, будто они заново встретились, вновь подмечая давно беспокоившие его странные детали ее внешности. Больше двадцати трех ей не дашь на протяжении десяти лет. - Кажется, я понимаю, почему ты так хорошо сохранилась. Кариэль смеется грудным тихим смехом, снова поднимая на него разноцветные, но совсем не такие, как он привык видеть, глаза. - Что это такое?.. - взглядом указывает на так заинтересовавшую его деталь. - А, - женщина прикасается пальцами обожженной ладони к некрасивому грубому шраму, проводит длинными квадратными ногтями по загрубелой коже, - Это напоминание. Микото молча смотрит на нее, ожидая продолжения. Впрочем, ненадолго он отвлекся, чтобы залпом выпить содержимое стакана. - Напоминание о том, как я получила эту способность, - указывает подбородком на Изумо, все так же чему-то улыбающемуся и все так же не движущегося во времени. Суо переводит взгляд на часы на стене, и точно, время так и не пошло вперед. - Как и зачем ты это делаешь? Кариэль пожимает плечами, усмехаясь. Тонкие бескровные губы растягиваются в улыбке как-то нехотя, а может, это ему так только кажется. - Давно, - на мгновенье красноволосая замолкает. Прикрывает глаза, достает еще одну сигарету и закуривает, запивая горький дым виски из бокала, напоследок поболтав в нем почти растаявшие кубики льда. - Давно, когда мне было еще лет шестнадцать, я наткнулась на некую аномалию. Тогда мне казалось, что это была Смерть, но потом, путем долгого анализа, я поняла, что это всего лишь та вещь, которую наши люди вместе с немцами во времена Второй мировой откопали в Дрездене. Она ненадолго замолчала, погрузившись в свои мысли и взгляд ее затуманился. Микото не перебивал, неотрывно следя за чужим лицом. Женщина вздохнула, выныривая из воспоминаний. - У меня мало времени, - она снова улыбается мягкой улыбкой, знакомой парню еще из детства, но от чего-то теперь кажущуюся ненастоящей. - Я очнулась в немецкой больнице уже с этим, - она указывает тонким пальцем на глаз, будто специально открывая его пошире, чтобы Суо мог его получше рассмотреть. - После этого время вокруг и для меня останавливалось, пока я не смогла научится это контролировать. Микото долго переваривает откровения человека, с которым десять лет прожил под одной крышей, с которым засыпал в одной кровати и которого по праву мог назвать родным. Реальность же оказалось совсем другой. Он совсем не знал Кариэль. Не знал, что она за существо, не знал и, в общем-то, не хотел знать. Ведь он мог надавить, он знал, что женщина что-то недоговаривает, но получив однажды отказ, бросил попытки. Красноволосая снова улыбается, но теперь эта улыбка не кажется ему наигранной. - Мне нужно будет компенсировать время, - и видя вопросительный взгляд, отрицательно качает головой. - Я и так дала тебе слишком много пищи для размышлений. - Ничего. Женщина кивает на полном серьезе. Опускает взгляд в пол, тихо, на грани слуха произнося: - Прости меня. ...Изумо на заднем плане невесело что-то причитал по поводу испорченного виски, бурно жестикулируя на тихий смешок женщины и доказывая что-то свое, а Микото не сводил с Кариэль пристального взгляда, размышляя о сегодняшней откровенности. Время снова пошло вперед.